Игорь Вереснев – Лазоревый день. Книга первая (страница 26)

Других версий Давид придумать не мог. Поэтому, отложив пока изыски в области биологии, он попробовал оценить событие по-иному, исходя не из результата, а из самого факта. Обычай добавлять в пищу всех членов племени грудное молоко можно объяснить профилактикой инфекционных заболеваний. Но, несомненно, была в этом и другая составляющая, религиозно-мистическая. Ритуал, родственный христианскому причастию, хорошо вписывался в общество матриархата и культа прародительниц. Все члены роя — молочные братья и сестры.

И в первый же день знакомства с людьми им предложили присоединиться к рою?! Тем самым защитить от вполне реальной опасности? Держали в клетке, голодом морили, вынуждая отведать материнской плоти. А как иначе убедить могли? Фактически, людей спасали от собственного упрямства. Пожалуй, ни одна человеческая цивилизация не была способна на такое за всю историю. И сейчас неспособна. Так что, кхиры — квинтэссенция альтруизма?

Однако «приглашение» погостить в Джасжарахо выглядело чрезмерно настойчивым. Могли бы связать руки и заставить идти — сила была на их стороне. К чему кляпы, унизительное нанизывание на шесты, — Русю даже мечом резанули? Нет, дружественной первая встреча не выглядела. Поведение кхиров было сверхстранным.

Но объяснение хотя бы этой загадки Давид надеялся получить. И немедленно.

Глава 12. Дорога к ответам

Со-ртох Давид нашёл в мастерской, — небольшой квадратной комнате с покатой крышей-окном вместо одной из стен. Окно было распахнуто, заполняя помещение матовым светом зимнего дня. Ишбит рисовала. Прямоугольник плотной ткани, натянутый на деревянную раму, перегораживающую комнату почти пополам — вся мебель.

Давид нерешительно замер перед закрывающей вход полупрозрачной занавесью. Мешать творческому процессу было неэтично, его вопросы могли подождать… Они и ждали уже два месяца! Собрав всю свою решительность, он спросил:

— Ишбит! Дади может войти?

— Да. — Со-ртох на миг оторвала взгляд от холста, но чем вызван визит, спрашивать не стала.

С минуту Ароян наблюдал за её работой. Почти по-человечески склонив голову к плечу, Ишбит клала краску мазок за мазком. Поняв, что разговор предстоит начинать самому, Давид осторожно протиснулся между стеной и мольбертом.Картина была почти завершена: лазорево-голубое небо прочерчивали два болида. Один огромный, ярко-жёлтый словно солнце. Второй поменьше. Ишбит как раз пыталась подобрать его цвет.

Давид удивлённо взглянул на женщину. Картин космической тематики он во дворце не встречал, преобладали абстрактно-сюрреалистические пейзажи и орнаменты.

— Что это?

Ишбит сделала очередной мазок, добавляя хвосту болида розоватый оттенок. Ответила:

— Дади. — Указала кисточкой на второй хвостатый шар: — Русит. — Повела над лазоревым фоном:— Шакх.

Ароян растерянно уставился на женщину:

— Это… мы с Русаной? Ты считаешь, что мы упали в твой мир с неба?

Ассоциация была так неожиданно верна, что он задал вопрос по-русски. Опомнившись, повторил на языке кхиров. Это было какое-то невероятное созвучие с его собственным образом заблудившихся в межзвёздном пространстве астероидов. Но ведь никто из туземцев не расспрашивал, откуда появились их гости на южном островке! Давида всегда удивляло такое отсутствие любопытства… Получается, не спрашивали потому, что и так знали? Нет, невозможно!

Но Ишбит утвердительно дёрнула подбородком:

— Да.

— И тебя это не удивило?!

Разглядев обескураженное выражение на его лице, со-ртох положила на пол палитру и кисть.

— Дади много расспрашивал о том, что вокруг. Почти ничего о том, что здесь, — она коснулась пальцами головы. — Арт не только рисуют, шьют, лепят, готовят пищу, откладывают яйца и воспитывают детей. Арт знают много историй. Хочешь, расскажу?

Народ Рахда был могущественным и многочисленным. Их островами были целые миры, их лодки плавали от одного мира к другому. Они встречали много удивительного на своём пути, но так любили себя и гордились собственным могуществом, что не хотели замечать прекрасного в чужом. Каждый новый мир, в который они приходили, делался похожим на остальные.

Рахда и её сестры не желали поступать так. Они называли себя Хранительницами, потому что пытались сберечь красоту иных миров. Они говорили: «Не миры должны становиться похожими на приходящее в них племя, а племя — похожим на новый мир. Если все миры станут одинаковыми, то беда, случившаяся в одном, случится везде».

Они говорили, но их не слушали. Сородичи гнали Хранительниц из своих домов. И беда случилась. Могучий народ исчез, будто его не было. Лишь Рахда и её сестры уцелели в своей чудесной лодке. Они плыли от одного мира к другому, но горестным было это плавание. Потому что они не могли найти для себя дом.

А затем они встретили чудесный мир с лазоревым небом и синим океаном, изумрудными островами и золотыми пляжами. Он был пуст, лишь маленькие дикие звери откладывали яйца в его лесах. Найденный мир мог стать новым прекрасным домом для возродившегося народа Рахда. Но пока они были чужими здесь, маленькие стражи звёздного острова не хотели принимать их. Следовало выбирать: плыть дальше, либо стать частью этого мира, слиться с ним. Хранительницы предпочли второе. Их шош (тела, физические оболочки) вскоре были мертвы. Но перед тем, как завершить тхе-шу, они сохранили частицу своего сорх (дух, душа, воля?) в существах, населяющих этот остров.

Ишбит замолчала, наблюдая за гостем.

— Это сказание о происхождении моего народа.

— Это просто легенда.

— Да. Но каждая легенда — это история, рассказанная ртаари глупеньким арт. Рассказанная так, чтобы мы могли её понять. Рахда и её сестры уцелели во время древней катастрофы. Возможно, уцелела и другая лодка, и плывущие в ней стали предками Русит и Дади? Возможно, ваш народ снова плавает от мира к миру? Одна лодка разбилась о небесные скалы, и вы упали на Шакх. Разве это не правда?

— Правда, — пробормотал Давид.

Первобытная космогония… кажется, что-то подобное было у древних народов Земли? Удалось ли понять, что лежало в основе тех мифов? Он слишком слабо знал историю, чтобы судить об этом. Космогония кхиров была фантазией о Предтечах, именно так и следовало её воспринимать. Давид тряхнул головой, отгоняя очередной рой назойливых вопросов.

— Мы действительно потерпели кораблекрушение, «звёздная лодка» разбилась, и наши товарищи погибли. А мы с Русит не можем вернуться на свой «остров». Ты с самого начала это знала?

— Да.

— Но… встретили вы нас, словно мы…. — Ароян запнулся. В языке кхиров не было слова «враг», — …опасность?

— Рой должен уметь защищаться. Неизвестная опасность — самая страшная. Я не знала, каков путь жизни Дади и Русит.

— Почему же ты так резко переменила своё мнение? Что развеяло твои опасения? Или ты умеешь предвидеть будущее?

— Не я. Кхарит-Джуга. Я рассказывала ей о вас, она советовала, что делать. Путь Дади и Русит не опасен для кхиров. — Ишбит вновь взяла в руки палитру. Добавила, как само собой разумеющиеся: — Ишбит всё выполнила правильно. Теперь Кхарит-Джуга хочет увидеть людей другого мира.

Давид вздрогнул от неожиданности. Божество желает видеть пришельцев?! Эта фраза могла означать, что угодно. Например, ритуальное жертвоприношение. Он только и смог, что, заикаясь, выдавить:

— Когда?

— Сегодня ночью первый раз подул юго-западный ветер. Начинается росхор, сезон мрачного неба. Скоро праздник Кхи-охроэс, Лазоревый День. Я повезу в ц’Аэр избранных продолжить род нашего племени. Дади и Русит едут с избранными.

Услышанное кого угодно могло вывести из равновесия, даже профессионального навигатора. Давид возвращался в свою комнату «на автопилоте», не замечая никого и ничего вокруг. Космогония кхиров, предстоящее путешествие в столицу, ртаари, «наблюдающие» за пришельцами. Он ввалился в комнату, поспешно задёрнул занавесь, плюхнулся на матрац рядом с лежащей ничком Орелик. По девушке болезнь прошлась жёстче, поэтому она всё ещё восстанавливала силы, отсыпалась и отлёживалась.

— Руся, у меня ошеломляющие новости. Представляешь, Ишбит с самого начала считала нас пришельцами со звёзд! Их мифология… — он осёкся, услышав, как Русана шмыгнула носом. Испуганно уставился на подругу: — Что случилось? Тебе нехорошо?

— Нет, всё нормально, — Орелик перевернулась на спину, быстро стёрла кулаком влагу с лица. Помолчала. Размышляла, стоит ли говорить? Всё же ответила: — Просто… Знаешь, если бы я не упрямилась, послушала ребят, то на Европе оставалась бы частичка меня, моё продолжение. А так — кончится Руся и забудут, что жила такая.

Давид даже на локте приподнялся, уставившись на неё. Вот те на! Инстинкт продолжения рода проснулся, или как?

Орелик поняла его взгляд. Смущённо отвела глаза, спросила:

— Дад, а у тебя есть ребёнок?

— Нет.

— И тебя это не огорчает? Вообще?

Ароян недоумённо пожал плечами.

— Вообще.

Они несколько минут помолчали, думая об одном. Озвучила мысль Русана:

— Какие мы всё-таки не похожие друг на друга. Абсолютно разные.

* * *

Юго-западный ветер принёс тучи. Они накрыли небо тяжёлым грязно-серым одеялом, и солнце теперь даже не пыталось пробиться к земле. А земля замерла. Замер лес, замер город в предвкушении животворных потоков небесной влаги. Первый дождь за четыре долгих виталинских месяца! Давид представлял, что это получится за ливень. И каковыми станут его последствия для маленького отряда, движущегося по лесным дорогам. С каждым днём небо набухало чернотой, и Арояну нестерпимо хотелось подстёгивать спутников, заставлять поторапливаться.