Игорь Васильев – След Всполоха (страница 19)

– Какие ещё часы? – Насторожился джинн.

– Как «какие»? Те, у которых стрелки из миллиардов звёзд.

– Ну-ка, расскажи об этом.

Пётр задумался. Можно ли описать такое словами. Он попробовал, но…

– Достаточно, – остановил его джинн. – Я увидел. Это не моё.

– А чьё же? Озэна?

– Нет. Это не могло дать тебе даже Мыслящее Облако. Ты каким-то образом сам проник во Вселенную. Я не могу сейчас объяснить. Но зато я понял, что обязательно должен спасти тебя. Это предначертано.

– Почему?

– Очевидно, ты часть Вселенной. Но пока советую не размышлять об этом. Думай о чём-нибудь другом. Только не сходи с ума… До встречи. – И джинн исчез.

– До встречи, – ответил Пётр, но уже пустоте.

Он медленно поднялся, посмотрел на яму и, подхватив лопату, поплёлся к дому. Почти у самого огорода вспомнил, что не несёт бузины.

Пётр прислонил инструмент к изгороди и, вздохнув, отправился обратно. Странные чувства, странные мысли посетили его. И всё вокруг показалось странным – отжившим и ненужным.

Бузину Пётр принёс домой в обед. По избе лениво блуждала отъевшаяся Мурка. Она приветливо встретила хозяина, потёршись боком о ноги, мяукнула. Пётр, бросив охапку в сенях, неторопливо разделся. Потом вскипятил самовар, заварил чай, включил телевизор. Все каналы безмолвствовали.

Маялся Пётр до вечера, ходил, думал, пока не пришла Настя, какая-то далёкая и недоступная. Обречённая… Пётр даже испугался простоте мысли. Однако страх скользнул и исчез: может быть, это было понимание.

Всю неделю, или больше, Пётр отмерял время восходом и заходом солнца. Он чувствовал всё возрастающую стену отчуждения между собой и Настей. Жена, если что-то и подозревала, то не обращала особого внимания. Забот было много, и если Пётр помогал в чём-то, – радовалась: отходит человек.

А Пётр выжидал. Иногда тихо беседовал сам с собой. Настя, приходя с работы, рассказывала, что опять того-то и того-то увезли в район – болезнь какую-то нашли, сроки сева поджимают, а народу вообще мало осталось, за скотом смотреть некому, а овец нынче прибавилось, и даже старая кобылица у Воронцовых пузатая ходит. Ещё рассказывала о бешеных мотоциклистах из соседней деревни, гонявших по просёлочной дороге, по ночам… Пётр делал вид, будто слушает, а сам абсолютно опустошённый, пропускал слова мимо ушей, с каждым днём, все больше отрешаясь от мирского, повседневного.

Как-то поздним вечером он вышел на крыльцо и, усевшись возле перил, зачарованно посмотрел на звёзды, вспомнив слова астронома: «Мы все свиньи, коллега, но некоторые из нас иногда смотрят на звёзды». Лёгкий морозец приятно холодил пятки. Пахло свежестью. И вдруг Пётр почувствовал, как тело, разрывается на миллиарды частиц, как тогда, при прохождении тоннеля. Сознание помутилось, но в мозгу успела высветиться мысль: «Джинн пришёл», и этот мир исчез. Безвозвратно. Навсегда.

А джинн деловито запаковывал в каменный саркофаг энергетический сгусток Петра, голубоватыми молниями сверкающий в его руках. Потом долго колдовал над ящиком, запечатывая микроскопические щели, и вихрем умчался к океану, чтобы опустить саркофаг на дно. Сохранив представителя этой цивилизации, джинн невесомо воспарил над поверхностью воды, а перед рассветом, спиральным потоком вонзился в разверзнувшиеся небеса.

======

ГЛАВА 9

Безмолвие, поглощающее любой звук, окутало планету тройным кольцом забвения. Винг поправил колчан за спиной и, пытаясь вырваться из первого кольца, всадил острия шпор в белые бока коня. Жеребец встал на дыбы. Оставляя за собой капельки крови, разросшиеся в причудливые фигуры, обдирая кожу об обломки мраморного тумана, прорвался ко второму кольцу. Оно скрывалось за толстым слоем грозовых облаков. Спотыкаясь об оранжевые молнии, всадник упрямо пробивался к Земле, но всё труднее становилась дорога. И, когда впереди вырос гром, окружённый многотонными шаровыми молниями, конь встал.

Винг дотронулся до венца на голове и огляделся в поисках пути. Гром, медленно расползаясь, окружил его плотной сферой. И джинн понял, что пришло время разрушить безмолвие. Он вытащил стрелу, откованную из трёх стихий и закалённую в огне Светила Дающего Жизнь несколько тысяч лет назад на Олимпе его учениками. Натянул до предела тетиву лука, видя, как трепещут сплетения энергий в её основе, и выпустил сверкающую линию в шаровую молнию. Она покраснела, накалилась, покрылась коралловыми трещинами. Шар заполнил собой почти всё пространство.

Винг достал вторую стрелу и послал её вслед за первой. Гром, звучащий в течение нескольких веков, обрушился на Землю вместе с триллионами осколков шаровой молнии, разрушая до основания горы и выплёскивая океаны. Вместо молнии образовался проход к третьему, расплавленному отзвуками взрыва, кольцу. Под ним, еле передвигаясь, бродили существа, не поднимающие взора. Беспамятство и безмолвие владело этим миром тысячелетие, потому что ТОТ, КТО ПРАВИЛ МИРОМ эту тысячу лет, ОСТАНОВИЛ ВРЕМЯ. И даже Мыслящее Облако не могло помешать Ему, пока не будут разрушены кольца безмолвия.

Винг понимал, что сейчас решается судьба будущей битвы, и ему необходимо прорвать последнее кольцо.

Четыре змеи с четырёх сторон света, извиваясь и высовывая раздвоенные языки, окружили всадника, имеющего лук, и, ухватив друг друга за хвосты, сжимали страшное кольцо. Тысячи и тысячи призраков, бледных, полупрозрачных, искривляя пространство, прикрывали их от стрел Винга. Когда призраки вплотную приблизились к всаднику, джинн вытащил два меча, и взлетев вверх, обрушился на ближайшую змею, раскидав, духов прошлого. Змея, не успела выплюнуть хвост другой, и голова её, отрубленная сильным ударом меча, подлетела вверх. Из поверженного тела полилась темнота, и Винг понял, что совершил первую ошибку. В этой темноте ему ни за что не прорваться сквозь последнее кольцо.

И всадник, отбросив в сторону мечи, сорвал с груди лук. Положив на тетиву стразу три стрелы, выпустил их в середину образованного змеями круга. Венец засветился ярче, разбрасывая фиолетовые искры. Джинн отбросил, ставший бесполезным лук и, сойдя с коня, прошептал ему несколько слов. Потом обнял, потрепал за гриву и, отойдя на несколько шагов, выставил обе руки вперёд. Бока коня начали округляться, набухать, и он взорвался, превратившись в огненный шар, который подкатился к змеиной плоти, и заткнул собой темноту. Тогда Винг, подняв руки вверх, подлетел и ударился о чёрное кольцо. Он воспарял и падал, подскакивал и опускался, пока, наконец, тьма по краям не посветлела. И, соединившись с шаром, затыкающим тело змеи, он взорвался, прорывая последнее кольцо тонкими горящими мушками. Здесь же громовые раскаты потрясли небо, и небесный свет вслед за ними разлился по планете.

Начиналась битва, в которой Винг мог уже не участвовать. Но когда в красном воинстве ТОГО, КТО ПРАВИЛ МИРОМ ТЫСЯЧУ ЛЕТ, он увидел Озэна, то понял, что битва неизбежна. И присоединился к Свету.

Свет, льющийся с небес, и Дым, поднимающийся из бездны, стояли плотной стеной друг против друга. Они ждали, в каком обличье предстанет противник – энергетическом или материальном. Свет выплеснул толстый луч, но, ударившись о мрак, рассы́пался искрами. Дым расхохотался, и воинство врага приняло материальный облик.

В центре, злобно кусая друг друга, железные драконы раскрывали огненные пасти, прикрывая трон Повелителя. С правого фланга миллиарды животных с телом коня, крыльями и ногами саранчи и человеческими лицами, выставляли вперёд ядовитые скорпионьи хвосты. Монстрами командовал Апполион, восседающий на извергающем огонь Драке. А слева, семиголовый зверь, предводитель чёрных ангелов, щерил кошачьи пасти, и смертоносная пена стекала с его клыков.

Винг обнаружил, что стоит впереди одного из отрядов Света. К нему подлетел воин на рыжем коне, возглавляющий конницу правого фланга, и плашмя ударил мечом по его плечу.

– Ты, самый Несовершенный, возглавишь белых джиннов. Уничтожь чёрных ангелов. Среди них ваши враги, посмотри, – он указал на Озэна, Стрэга и ещё несколько десятков Обладающих Знанием. – А с этими ящерицами да кузнечиками мы разберёмся сами. – И гигантский всадник, громко хохоча, в мгновение ока оказался во главе своего воинства.

На самом краю Света возвышался всадник на вороном коне со светящимся копьём и щитом достающим от Земли до облаков. За ним на жеребцах, изрыгающих серу, разъедающую металл, сидели ангелы, которые не могли происходить только от света. Серые доспехи их фосфоресцировали, и на каждом щите было изображение полной Луны. Лунное воинство, отражающее Солнечный свет. Лунные волки. На лицах мрачного братства не было и намёка на пощаду.

А напротив красного дракона рыцарь на коне, окружённый зверьми и шестикрылыми Ангелами, молча смотрел на противника. И когда он привстал, открыл рот и огромный меч, показался из горла, озарив, белым пламенем, воинство. Это было сигналом к битве.

Железные драконы, взмахнув пылающими хвостами, первыми отделились от противника и, пожирая пространство, ринулись на Свет. Вслед за ними, гремя крыльями, заглушая все звуки, потоком смерти, взлетела саранча.

Всадник на вороном коне опустил копьё, и Лунные братья с кличем: «Тот с нами!» – ринулись им навстречу. Предводитель левого фланга Света, суровый брахман, подняв меч и выкрикнув Слово, всадил шпоры в бока своего рыжего, и сфинксы за его спиной угрожающе расправили крылья. Звери с головами львов и телами змеи бросились в бой.