Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 12)
Она подмигнула — весело, залихватски, как подмигивают перед хорошей дракой, — и зашагала к выходу, чеканя шаг тяжёлыми ботинками. Звук эхом разносился по опустевшей столовой — гулкий, уверенный, как сама Кристина.
Муо тем временем расстегнула свой огромный рюкзак, с нашивками, значками и торчащими проводками, который весил, казалось, больше неё самой, — и что то начала в нем искать. Но остановилась и посмотрела на Неферит, и её голубые глаза на мгновение стали серьёзными, почти взрослыми. Так смотрят дети, слишком рано узнавшие, что мир — не игра, а игра — не просто развлечение.
— Неф... удачи с Су. Она на самом деле добрая. Очень добрая. Просто... серьёзная очень. — Пауза. В огромных глазах мелькнуло что-то похожее на тень давней, запрятанной глубоко внутрь боли. — Она многое пережила. Как и все мы. Здесь нет тех, кто попал на «Феникс» случайно. Так что ты... ты там, где должна быть.
Неферит ничего не ответила, лишь прищурилась, а потом просто пошла вслед за Кристиной. Хвост плавно покачивался за её спиной. Фиолетовые глаза смотрели вперёд — на дверь, за которой скрылся Вик. За которой был медотсек. За которой были тренировки, подготовка, анализ данных. А за всем этим — что то новое. Новая война. Новая жизнь.
Муо проводила их взглядом, затем медленно выдохнула и снова уткнулась в рюкзак:
— Значит, взрыв корабля. Я так и думала. Ну, по крайней мере, будет весело. Очень весело. До самого взрыва.
За панорамными окнами продолжала свой вечный дрейф сиреневая туманность с алыми прожилками. Свет далёких солнц падал на пустые стулья, на оставленную кем-то чашку с недопитым чаем, на одинокую фигурку Муо, копающуюся в рюкзаке. Корабль тихо гудел — ровно, успокаивающе. И где-то далеко, за многие световые годы, планета Форго-3 вращалась вокруг своего солнца, не подозревая, что скоро на неё высадятся. Команда существ, способных изменить ход её истории. И одна из них только что переступил порог новой жизни, оставив за спиной пепел старой.
Глава 4. Тени прошлого, иглы настоящего
Коридоры «Феникса» — серые, с плавными изгибами, без единого прямого угла, — текли мимо, как вены гигантского спящего монстра. Мягкая голубоватая подсветка по периметру пола и потолка создавала ощущение, что идёшь не по кораблю, а по какому-то подводному тоннелю. Редкие голографические указатели парили в воздухе, показывая направления: «МЕДОТСЕК», «ЖИЛЫЕ КАЮТЫ», «ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЗАЛ», «АНГАР». Буквы пульсировали мягким синим светом, и Неферит скользила по ним взглядом, запоминая — привычка. Знать карту местности прежде, чем начнётся бой. Знать пути отхода прежде, чем нанесён удар. Знать, где находится медотсек, потому что никогда не знаешь, когда он понадобится.
Кристина шла впереди широким, размашистым шагом. Её красно-голубые волосы покачивались в такт движениям, рога почти задевали верхние панели, а тень на стене выглядела как тень какого-то мифического чудовища. Неферит держалась чуть позади, изучая обстановку и эту странную краснокожую демоницу, которая ещё полчаса назад проверяла её на прочность, как проверяют новобранца — грубо, без церемоний, с хлопками по плечу, от которых у нормального человека подкосились бы ноги, — а теперь вела к медику почти как давнюю знакомую. Почти как союзника. Почти как...? Нет. У Неферит не было и не могло быть никаких друзей. Но что-то определённо изменилось.
Внезапно Кристина заговорила, не оборачиваясь, через плечо. Её голос звучал тише обычного, без привычного грохота, и от этого казался непривычно серьёзным:
— Слушай, Неф... я это... — Она замолчала, будто подбирая слова, что для неё явно было делом непривычным. Так медведь, наверное, подбирал бы столовые приборы. — Короче. Я в столовой немного перегнула. Ну, с «игрушкой» и всё такое. И про яйца зря ляпнула. Ты это... не бери в голову. У меня манера такая дурацкая, так разговаривать. Сразу, с порога, без подготовки. Чтобы понять, кто ты — тряпка или боец. Потому что в бою времени на долгие знакомства нет. Если ты тряпка, я должна знать это до того, как мы окажемся в одной заднице.
Она остановилась у развилки — два коридора расходились в разные стороны, один вёл к жилым каютам, другой к медотсеку, — и повернулась к Неферит лицом. Жёлтые глаза смотрели серьёзно, без привычной наглой ухмылки, без вызова, без этого вечного огонька «а ну-ка попробуй меня задеть». Просто смотрели, и в них, впервые за всё время знакомства, читалось что-то похожее на уважение.
— Ты боец. Я это сразу поняла, как только ты мне руку с плеча сняла. Не каждый так может. У меня хватка знаешь какая? Я как-то раз пожала руку одному наёмнику, так он потом неделю вилкой пользоваться не мог. А ты, просто взяла и сняла. Как будто это было что-то неважное. Как будто моя рука для тебя, просто рука, а не угроза. — Она протянула красную мускулистую ладонь, широкую, мозолистую, способную крушить бетон. — Так что... мир?
Неферит посмотрела на протянутую руку. Перевела взгляд на лицо Кристины. Фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты на чёрном бархате, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — изучали её несколько долгих секунд. Тех самых, что тянутся, как смола, но решают многое. Она думала. Взвешивала. Оценивала. Как всегда.
А потом — пожала руку. Крепко, без колебаний, ладонь в ладонь. Тонкие бледные пальцы сжали широкую красную ладонь, и в этом жесте не было ни слабости, ни заискивания. Только холодное, спокойное признание равенства.
— Мир. — Её голос звучал ровно, но в нём больше не было того холода, что в столовой. Он стал... теплее. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Кристина это заметила. — И. спасибо. За честность. Мало кто способен извиниться передо мной. Ещё меньше — сделать это искренне. Ты сделала.
Она отпустила руку и слегка усмехнулась, холодной, острой усмешкой, которая была её визитной карточкой. Но на этот раз она была направлена не против собеседника, а куда-то в пространство, в прошлое, в старые обиды.
— Но, если ещё раз назовёшь меня «игрушкой» — я проверю, насколько твоя шкура прочная. У меня эфир теперь «пластичный», как я сказала Су. Могу проявить... креативность. Например, сделать так, чтобы твои рога завязались узлом. Или чтобы твоя выпивка превратилась в воду. Или... — она выдержала паузу, и её усмешка стала чуть шире, чуть кокетливее, — ...чтобы твои ботинки приклеились к полу в самый неподходящий момент. У меня богатое воображение. Я была тираном. Мы, тираны, вообще народ изобретательный.
Кристина взорвалась хохотом. Да таким, что, казалось, стены завибрировали, а голографический указатель над головой на мгновение мигнул. Она хлопала себя по ляжкам с такой силой, что эхо разнеслось по всему коридору, улетая в дальние отсеки
— Ахаха! Рога узлом! Ботинки к полу! Слышь, а ты мне реально нравишься! Договорились! Кремень-девка, уважаю! — Она развернулась и продолжила путь, уже не чеканя шаг, а почти пританцовывая, что для трехметровой мускулистой демоницы выглядело одновременно пугающе и комично. — Ладно, пошли к Су, пока она нас не прибила за опоздание. Кстати, готовься, она будет задавать кучу вопросов. Про наниты, про твою физиологию, про эфир, про то, как ты спишь, что ешь и чем дышишь. Она у нас дотошная. Иногда мне кажется, что она знает обо мне больше, чем я сама. Что, в общем-то, правда. Но своё дело знает, я без неё бы сдохла. Причём пару раз — по собственной глупости.
Они подошли к двери с голографической надписью «МЕДОТСЕК». Буквы пульсировали мягким белым светом, и под ними был нарисован медицинский крест, такой же, как на старых земных аптечках, только стилизованный под галактический стандарт. Кристина коснулась сенсора, дверь открылась бесшумно, словно приглашая внутрь.
Медотсек встретил их стерильным белым светом — резким, хирургическим, — и запахом антисептика, смешанным с чем-то травяным: горьковатым, но не неприятным. Так пахнет в операционных, где работают профессионалы высочайшего класса. Просторное помещение было оборудовано по последнему слову галактической медицины: вдоль стен выстроились медицинские капсулы — матовые, обтекаемые, с голографическими индикаторами состояния, — мониторы с бегущими строками данных, шкафы с препаратами и инструментами, разложенными с точностью, от которой у перфекциониста защемило бы сердце. В центре возвышался диагностический стол, над которым нависал голографический сканер — сейчас он медленно вращал свои лопасти в холостом режиме, дожидаясь пациента, и от него по стенам бежали призрачные полосы света.
Су стояла у стола, перебирая инструменты. Её серые руки с тонкой сеткой тёмных жилок двигались точно и аккуратно — движения хирурга, привыкшего к микроскопической работе. Иглы, скальпели, ампулы, какие-то светящиеся пробирки, всё это летало между её пальцев в замысловатом, но чётко отлаженном танце. Услышав шаги, она подняла взгляд. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками — змеиные, немигающие — смотрели спокойно, но цепко. Такой взгляд не упускал ничего. Он фиксировал каждую деталь: лёгкую бледность Неферит, её напряжённые плечи, хвост, нервно овившийся вокруг ноги, слишком частый пульс на виске.
— Хорошо, что пришли вместе. Так быстрее, сделать нужно много. — Она указала тонким серым пальцем на диагностический стол, и жест этот был точным, как приказ. — Неф, садись сюда. Сначала полное сканирование: от плотности костей до частоты эфирных вибраций. Затем анализ эфирной сигнатуры. Мне нужно понять, что с тобой сделали наниты и как теперь работает твой дар. Кристина, ты пока в капсулу, стандартный протокол вакцинации для миров класса «Средневековье-плюс». Чума, оспа, паразитарные инфекции, усиленная профилактика столбняка. Займёт пять минут. Я знаю, что ты невосприимчива к большинству из этого, но так надо.