Игорь Вардунас – Слепая тропа (страница 24)
– Миша, угомонись… Почему?
– Нет стопроцентной уверенности, что наше судно полностью очищено. Несколько раз мы принимали людей на борт, но все они неминуемо погибали. В то время как мы живы до сих пор.
– Когда это было?
– Последний раз в две тысячи восемнадцатом. Мы не хотим возможных смертей, капитан, но сами не представляем угрозы вне корабля.
– Допустим. И где вы были все это время? Что делали?
– Первое время были предоставлены сами себе, пока бушевала зараза. Потом, когда она стала сходить на нет, плавали, продолжая вынужденную автономку. Иногда приставали к обнаруженным поселениям, но нас довольно быстро прогоняли, когда неминуемо всплывала информация о вирусе. Те, у кого сохранилась техника, передавали о нас соседям. Мы стали изгоями. В одном месте показалось, что наши мытарства подошли к концу – неожиданно из всех динамиков внутренней связи стали доноситься любимые песни членов команды, которые пели голоса их… мертвых жен. Моя Рита тоже напевала мне. Eagles «Hotel California», которую мы слушали в наше первое свидание. Это было настоящим кошмаром. Ядом, порождением безумия, как в сказаниях о сиренах Одиссея. Мы тогда проходили Багамы, но не решились подняться на палубу.
– Бермудский треугольник, – пробормотал Тарас. Батон пожал плечами.
– В конце концов ничего не оставалось, как обосноваться на одном удаленном острове, где обитало племя туземцев. Они приняли нас за богов, пришедших на землю после конца времен.
– Вот и сидели бы там, – сказал Батон.
– Сперва нам удавалось кое-как жить, пока и те несчастные не стали умирать один за другим, – продолжал рассказывать Соулс. – Полагая, что мы наслали на них проклятие, вожди ополчились, и мы вынуждены были снова уйти, понимая, что запас хода реактора рано или поздно должен закончится, – собравшиеся в радиорубке переглянулись. – К тому же мы были постоянно ограничены ресурсами провианта, который худо-бедно до сегодняшнего дня удавалось пополнять. Мы стали искать место, где могли бы окончательно стать на якорь. Так через какое-то время был обнаружен Объединенный Флот – десятки гражданских и военных кораблей, достигших соглашения и дрейфующих вместе в океане.
– Не слышали о таком.
– И тем не менее они есть. Как и всегда до этого, нас приняли достаточно тепло, еще одно рабочее судно вызвало у руководства Флота понятный интерес. Лодку проверили и прямой угрозы не обнаружили. Но потом то ли по совпадению, то ли… В общем, несколько человек заболели, и нам опять пришлось уходить. В мире сохранилось множество очагов жизни – уверен, вы сами знаете, раз смогли добраться сюда. Но для нас нигде не находилось места. Флот был нашей последней надеждой, но и от нее пришлось отказаться.
– Что вам нужно здесь?
– Лодка утомлена скитаниями. К тому же нам так и не удалось своими силами как следует ее восстановить. Все чаще случаются различные неполадки, реактор вот-вот откажет. И я не хочу в этот момент оказаться в открытом море на милости случая и течений, беспомощно ожидая, когда «Веракрус» превратится в плавучий склеп. Мы думали поселиться здесь, потому что этот климат лучше всего подходит для нас из-за ситуации с вирусом. Понимаете, наш цвет кожи изменился, волосы у некоторых растут клочками. Мы не можем больше так… существовать.
– Они подошли и остановились на указанном расстоянии, – доложили по внутренней связи. – Свет не выключают. Это надо видеть, капитан. Как они до сих пор не пошли на дно рыб кормить… Еще судно окружено бурой пленкой, на топливо похоже.
– Добро, – ответил Тарас. – У вас утечка?
– Что?
– Видим вокруг вас пленку, похожую на топливо.
– Мы не знаем, что это, – взволнованно ответил Соулс. – Она появилась несколько дней назад и с тех пор не пропадает. Иногда кажется, что в ней есть что-то живое.
– Солярик на огонек заглянул, – улыбнулся Тарас, переглянувшись с Батоном. – Жив курилка.
– Скаламбурил на пять, – осклабился охотник. – Интересно, они сами плыли или он их приволок?
– Кто? – Слушавший по связи Соулс не разобрал незнакомое имя.
– Разумные горюче-смазочные материалы. Или Солярик. Так его зовут. Он из наших краев, с Кравцовского месторождения.
– Он опасен?
– Как сказать. Иногда бывает весьма симпатичен, – объяснил Тарас, и веско добавил: – К друзьям.
Американец молчал, явно не зная, как отнестись к такому ответу.
– Вы еще на плаву. Так что считайте, он дал вам шанс подружиться. Но если обидите, пеняйте на себя. И не смолите рядом.
– Понял вас.
– Ладно, продолжим. Если все действительно так, вашей доле не позавидуешь.
– Поэтому мы ничего не скрываем и говорим прямо. Это наш единственный шанс выжить. Мы увидели маяк и пошли на свет, чтобы в последний раз попросить убежища. Все Фареры населены?
– Насколько мы знаем. Здесь обосновались представители многих народностей. Наш реактор пока на ходу и позволил перевезти сюда всю общину из калининградской области. Теперь мы на приколе, а оставшаяся энергия обеспечивает здешнее селение. Местное руководство нас приняло, хоть и не без оговорок, но живем.
– Ты карты-то все не мечи, – предупредил Батон.
– Мы не займем много места.
– Места, – усмехнулся Тарас. – Места достаточно. Только никто вам вот так сходу крышу не предоставит и постель не застелит. Мы сами отстраиваемся. Трудимся, возводим дома. Здесь хоть и благоприятнее, чем в других странах, но правила строгие, намного строже других. Это все-таки архипелаг в открытом море, у черта на рогах. Ничего на раз тут не делается. К тому же у нас сейчас неожиданные проблемы местного характера.
– Мы готовы работать.
– Не сомневаюсь. Но после всего услышанного мы не можем вас вот так сразу пустить. Нужно все проверить, передать руководству острова и обязательно осмотреть ваше судно. Может, его необходимо немедленно затопить.
– Это угроза, капитан?
– Нет. Пока нет. В данный момент это один из пунктов, который будет вынесен на повестку. Просто примите к сведению. К тому же я представитель другой страны и не имею права принимать серьезные и уж тем более настолько серьезные решения, не поставив в известность и не узнав мнение «Братства пара».
– Какие будут ваши действия?
– Я доложу о вас кому следует. До этого момента вы остаетесь на месте и не предпринимаете никаких действий, пока мы снова не выйдем с вами на связь. Любые движения с вашей стороны без согласования с нами до того момента будут расценены как прямая агрессия и повлекут определенные меры. Какие, думаю, вы понимаете сами. Это ясно?
– Предельно, капитан.
– Да и Солярик вас покараулит. Сколько вас?
– Сорок душ, из ста тридцати шести всего экипажа.
– Вооружение?
– Четыре ТА, двенадцать ракетных шахт, не считая уничтоженного «ДЖАПа». Боекомплект частично израсходован.
– Ловко пояснил, – фыркнул Батон.
– Добро. Не отключайте канал. Свяжемся, когда появится информация. Судно не покидать.
– Мы в ваших руках, капитан.
– Не только. Конец связи.
Отключив запись, которая велась все это время, Тарас откинулся в кресле.
– Ты ему веришь? – спросил Батон.
Старпом задумчиво теребил ус.
– Другой версии, кроме этой, у нас нет, и хоть ты лопни. Значит, от этого и плясать.
– А если ловушка?
– Ну и? Поквакаемся хлопушками? Сколько у них там, а у нас? Да и что мы, за нами вон, целый остров. Смешно. Нет, Миша, пока что я намерен им поверить на слово, а там посмотрим.
– Что предпримем?
– А есть варианты? Совет собирать, и как можно скорее. С этими ребятами однозначно тянуть нельзя.
– С Боровиковым тоже. Людям нужно сказать.
– Совсем хреново? – Тарас устало потер глаза. Сколько же всего и за один присест, черт.
– Хреновее некуда. Парня по причиндалы отклацали. Поссал, нечего сказать. То ли жена подоспела, то ли говнюк не понравился, но доедать его тварь не стала. А кто такая, как звать и чего тут забыла – сплошные вопросы. Ни размеров, хотя навскидку уже пугают, ни повадок, ни вкусовых пристрастий – ничего. Чтобы начать рамсить проблему, нужны вводные, а у меня их нет. И эта хрень намного страшнее перцев там на якоре. По крайней мере мы сконтачились и знаем, что это люди. А тут… Природа опасна, жестока и непредсказуема своей циничностью, Тарас. И еще стала очень изобретательной за двадцать лет. Намотали косу на кулак, отодрали девку урановыми головками, так вот теперь расплачивайтесь, насильнички. В порядке очереди становись.
– Ты сможешь что-нибудь сделать до… Ну, пока кого-нибудь еще не сожрали?
– Постараюсь. Обещать бессмысленно, сам понимаешь. Если будут помогать. Ты меня знаешь, я всякую скотину брал. Но здесь в одиночку не справиться. – Батон невесело усмехнулся. – Хоть это предельно ясно. И что больше всего меня беспокоит – откуда эта зверюга вылезла. Не было тут такого же. Почти всех пересмотрел, картотеку пополнил, за исключением тех глюков в лесу.
– Леших?
– Да хоть Нафаней, не суть. Остров же. У местной шелупони тут своя пищевая цепочка давным-давно. И вот те нате. Я бы такую тушу да с подобным аппетитом за версту почуял давно. И подчистила бы она их на раз-два. Нет. – Он остановился, а потом двинул кулаком по стойке с приборами. – Хоть тресни, не догоняю.
– А мы только вчера с Михалной думали, неужели налаживается все, – смотря в одну точку, вздохнул Тарас. – Хата своя. Внуков воспитывать. Сглазил, видать.