Игорь Вардунас – Путь проклятых (страница 22)
До этого момента девушка как-то особо не находила времени разобраться в собственных чувствах. Не до того было. Прибытие в новую локацию, новые впечатления, борьба с Линь Имом и неожиданное признание, вылившееся в спонтанную близость. Так ли это все должно было произойти?
А как это вообще случалось на самом деле?
Выросшая в замкнутом пространстве девушка мало что знала о настоящей любви. Зачастую это было привычкой. Дети бок о бок росли, играли, и с возрастом у них складывались пары. Ну, много ли новых лиц найдешь в запертом под землей Убежище? И тут ее выбор пал на человека с другого края земли. Чужого, незнакомого, и вот так сразу. Было ли это настоящим чувством, или Лера просто внутренне тянулась к одинокому отшельнику, который понимал ее лучше других? Даже лучше, чем деда, которого она вот уже сколько времени не видела. Мысли путались. Девушке было сложно разобраться в себе.
Она повзрослела.
Блин, и поговорить-то не с кем. Подруг по грибной ферме рядом не было, да и чего они могли дельного посоветовать по большому счету? А Батон… С Батоном Лере меньше всего хотелось обсуждать эту тему. И если честно, ее в последнюю очередь интересовало его мнение. Это ее, Лерино, осознанное решение.
Осознанное ли…
И вот они плыли домой. Любит ли она Мигеля? Да, любит. В этом Лера была твердо уверена, несмотря на явную неприязнь Батона к священнику. Это было ее решение, и на остальное она плевать хотела. Перетопчется. В конце концов, он не ее отец.
Но как она покажет Мигеля деду? Что вырастивший ее человек скажет на это? Как поведет себя? Примет ли ее избранника? Лера этого не знала. Не знала, как повести себя в тот самый момент, когда придется решительно расставить все точки над «i».
– Привет, деда. Это Мигель. Мы будем жить вместе.
Вновь и вновь Лера представляла, как начнет разговор со стариком по приезде домой, и каждый раз запиналась, не зная, что дальше сказать. Как правильно начать. Не обидеть. Сделать так, чтобы понял и принял.
Трудно. Верные слова никак не хотели подбираться.
Или так:
– Привет, деда. Это Мигель. Он знал моих маму и папу. А после того как я спасла дядю Мишу, застрелив человека, единственный, кто выслушал и помог советом. Я поняла, что люблю его, и мы будем жить вместе…
Нет, не то. Все не то. Глупость какая-то. Не клеилось, и все тут.
Сидящая на корточках Лера посмотрела на совок, в который уже несколько минут бездумно наметала с пола пустоту. Поднявшись, оглядела медблок, в котором теперь царил порядок. Быстро же она управилась. Погруженная в свои мысли, машинально распихала все по свободным полкам и даже про испачканные бинты не забыла – сложила в мусорное ведро.
– Ну как ты тут? – Лера вздрогнула от неожиданности и обернулась на стоявшего в проходе Мигеля. – Вижу, уже убралась.
– Да, закончила, – все терзавшие мысли мгновенно вылетели из головы девушки. – А ты чего?
– Ребята с камбуза тебя искали, просят помочь с готовкой.
– Хорошо, уже иду, – отозвалась Лера, подхватывая веник с совком.
– Постой.
– Что?
– Ты избегаешь меня? – шагнув навстречу, священник перегородил ей выход. – Что-то случилось?
– Ничего… – все репетированные фразы для деда снова плотной ватой набились в голову. Черт! – Да все в порядке. Правда. Просто…
– Мне-то ты можешь сказать. Это из-за Батона?
– Нет. С чего ты взял? Он-то тут при чем?
– Я же вижу, как он на все это смотрит. Не нравлюсь я ему.
– Это не из-за него.
– Тогда что с тобой?
– Послушай, – загнанная в угол Лера сдалась. – Я встретила тебя, ты мне так сильно помог. Мне не с кем было поговорить, это правда. Потом все случилось… Ну, между нами…
– Жалеешь?
– Нет, – горячо возразила девушка. – Конечно же нет! Ты не думай ничего. Я действительно люблю тебя. Но сейчас… Теперь мы плывем домой. И я не знаю, как тебя там встретят, понимаешь? У меня кроме деда никого не осталось. Что я скажу ему? Ты ведь тоже теперь не чужой. Всю жизнь сидела у него под боком и тут вдруг вырвалась, и вдобавок вернулась не одна.
– А ты сама-то что думаешь?
– Не знаю, – честно призналась Лера.
– Тогда, – приблизившись, Мигель ласково взял ее за плечи, – если ты окончательно все решила – скажи ему правду. Так будет вернее всего.
Не отстраняясь, Лера внимательно посмотрела ему в глаза, обдумала сказанное. Может, Мигель и прав. Будь что будет. Себе-то она врать не сможет.
– Только пока мы плывем, не надо, ладно? Мы тут и так все как в консервной банке друг на друге сидим. Дай мне время собраться. Взвесить. Подумать. Это не просто для меня. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Мигель. – Делай, как считаешь нужным. Я не буду тебя трогать.
– Я не прогоняю, – попыталась объяснить Лера.
– Знаю, знаю, – с улыбкой успокоил ее Мигель. – Все будет хорошо… А теперь иди. Тебя на камбузе ждут.
Но Лера не торопилась.
– Ты ведь знал моих родителей?
– Да, знал, – вздохнул Мигель. – Трудно не общаться с людьми, которых видишь каждый день на таком маленьком пятачке. Александр и Людмила.
– Александр и Людмила, – негромко повторила Лера, словно заново прислушиваясь к этим словам. От них веяло родным и знакомым. Давно утраченной нежностью. – Какие они были?
– Хорошие люди. Настоящие ученые, верные друзья. С такими не страшно оказаться в тяжелых условиях.
– Здорово…
– Это правда. У тебя глаза матери.
Лера улыбнулась. Она знала, что не могло быть иначе. Конечно же они были самыми замечательными.
– Твоя мать часто вспоминала тебя, когда приходила ко мне на исповедь.
– Она писала письма все эти годы. Для меня. На станции Дубков передал.
– Она говорила, – кивнул Мигель. – Это помогало ей бороться с разлукой. К тому же она ведь не представляла, что с тобой случилось. Никто из нас не знал, что было там, за океаном. Все думали, что мы остались одни на планете.
– И я не знала. Дед только рассказывал, что они уплыли накануне войны. Я видела их корабль.
– Да, «Поликарпов».
– Что с ним случилось?
Мигель пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, сбились с курса и сели на мель. Он как раз привез твоих родителей и торопился обратно домой, когда с миром все стряслось.
– Мне тогда было три года, – Лера опустила голову и поскребла ногтями ручку веника. – Я не помню войну. Не помню жизни До.
– Это хорошо, поверь. Иначе было бы только больнее. У тех, кто пережил ее, теперь тоска и шрамы до конца дней.
– Через десять лет родители погибли, – Лера, наконец, выдавила из себя то, ради чего и задала первый вопрос, хоть тогда в Антарктике Дубков в двух словах и рассказал ей, как было дело.
– Этого никто не мог предугадать. Та схватка унесла много людей. Новая стихия не знала пощады.
– Как это случилось?
– В один из дней мы потеряли связь с соседней станцией. Твои родители и австралийский капитан Вильсон, – при упоминании бородатого демона из своих кошмаров Лера вздрогнула, – отправились на разведку и там напоролись на пингвинов, мигрирующих с мыса Горн.
– А как они попали на «Новолазаревскую»?
– Гнались за ними до самой станции. Там побоище и произошло.
– Побоище, – тихо повторила девушка.
– Мне жаль, что так вышло, поверь, – Мигель положил руку на плечо Лере. – Это горькие воспоминания. Зачем тебе подробности?