Игорь Валериев – Телохранитель (страница 59)

Пленнику хватило одной, после чего мы направились к моей цели. После того как лакей показал головой на необходимую мне дверь, он направился в страну Морфея. Я аккуратно пережал ему сонную артерию. Видимо, бесшумно уложить на пол отрубившееся тело мне не удалось, так как нужная мне дверь стала открываться, и из неё показалась рука с фонарём. «Страна непуганых идиотов», – успел подумать я, смещаясь за открывающуюся дверь.

Вышедший из двери офицер, увидев лежащее тело лакея, направился к нему. Перемещение за спину, дозированный удар, ловля падающего фонаря, и у меня на руках две отключившиеся тушки. Матерясь про себя, затащил тела в комнату. После чего, подобрав фонарь и зайдя в помещение, аккуратно закрыл дверь. Подняв фонарь повыше, осмотрел свои жертвы.

«Н-да, лакей первого разряда с кучей наград и целый жандармский подполковник, – крутанул головой. – Повеселились, однако, господин хорунжий. Ладно, работаем дальше».

Связал руки за спиной подполковника, посадил его на стул. Кляп в рот засовывать не стал, но рот завязал попавшимся в комнате полотенцем. Поставил на стол лампу-фонарь и, придвинув стул, сел напротив офицера. Оставалось только ждать. Минут через двадцать заметил по задрожавшим векам и изменению ритма дыхания, что жандармский чин начал приходить в себя. Когда он открыл глаза, то, увидев мою голову в маске, дёрнулся назад и чуть не свалился со стула. Ожидая такой реакции, я удержал мебель с подполковником в равновесии, после чего произнёс:

– Алексей Павлович, не пугайтесь, это я, хорунжий Аленин. Если вы дадите мне слово офицера, что не будете каким-либо образом предупреждать охрану, я вас развяжу. Вы даёте слово офицера? Если да, то кивните!

Последовал кивок подполковника, и я развязал верёвку и полотенце на адъютанте главного начальника охраны генерал-майора Свиты Его Величества Петра Александровича Черевина.

– Как вам удалось пробраться сюда, хорунжий? – подполковник Мозалев энергично растирал запястья. – И снимите этот колпак с головы.

– Господин полковник, до самого дворца, если честно, особых трудностей не возникло. В самом дворце потребовалась помощь. Пришлось обратиться к лакею первого разряда. К сожалению, не успел узнать его фамилии, – я стянул с головы шапку-маску и указал ею на тихо сопящего носом вынужденного гида-проводника до нужного мне помещения.

– Он хоть живой, хорунжий?

– Могу привести в чувства, но лучше пускай полежит пока. Я его сильно напугал. Кляп вынешь, точно в истерике заголосит. Подождём утра. Тем более до рассвета осталось чуть больше часа.

– Может, сейчас разбудить его превосходительство? Он мне приказал поднять его с постели, как только вас, хорунжий, поймают, – то ли со мной, то ли сам с собой посоветовался Мозалев.

– Не поймали же! А какой ваш начальник бывает, когда его поднимают, чтобы сообщить неприятное известие, вам, господин полковник, лучше знать. Я своё дело сделал, – сказав это, я откинулся на спинку стула.

Начинало немного потряхивать от адреналинового отходняка. Нервишки пощекотал сегодня ночью хорошо. Охране императора хоть и предписано стараться задерживать подозрительных лиц, а стрелять только в случае явной угрозы для охраняемого лица, но по Чехову даже в театре «если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в четвёртом оно обязательно выстрелит». А здесь ночь, нервы на взводе и оружие в руках.

Почему-то вспомнился анекдотический случай в мотострелковой части, на территории которой наш отряд спецназа был на время операции расквартирован. Новый набор призывников, которых привезли в часть покупатели, оказался в своём большинстве из представителей среднеазиатских республик СССР. Но хочешь не хочешь, а некоторым из них через пару месяцев пришлось идти в караул. Наблюдал из раскрытого окна кабинета следующую картину. Боксы с боевой техникой. Мимо ворот важно прохаживается молодой боец, с автоматом на плече и подсумком для магазинов на ремне. Часовой на посту. Весь важный от возложенной на него ответственности.

Вдруг на площадку выруливает целый майор – замполит полка. Редиска в нравственном отношении полная. Большой любитель поиздеваться морально над бойцами. Здесь решил, как позже выяснилось, проверить несение службы в карауле молодым пополнением.

– Стой, не ходи сюда, – часовой снял с плеча автомат.

Охреневший от такой команды замполит делает еще несколько шагов в направлении часового. После этого боец передёргивает затвор, наводит автомат на офицера и ласково так говорит: «Всё! Последний раз идёшь».

Замполит бухнулся плашмя на бетонку там, где стоял. Попал в лужу с разводами ГСМ. Пролежал в ней минут десять, пока не пришёл разводящий со сменой. Добили меня слова разводящего: «Товарищ майор, так они у нас без патронов в первые караулы ходят. Как бы чего не вышло».

Вот и мне ночью, когда крался мимо постов и патрулей, очень не хотелось, чтобы чего-нибудь вышло. Понятно, что здесь в Гвардейский пехотный отряд почётного конвоя, Дворцовую полицейскую команду с её секретной частью, Дворцовую роту, да и в Собственный Конвой отбирали лучших из лучших. Но ружьё-то могло стрельнуть! А всё генерал Черевин. Развёл меня в разговоре на слабо, как последнего мальчишку. Хотел уже вспомнить подробно тот разговор, чтобы понять, как попался, но тут адъютант Петра Александровича произнёс: «Боюсь, час или полтора до пробуждения не сыграют большой роли. А получить от его превосходительства дополнительное недовольство из-за нерасторопности мне как-то не хочется. С вашего позволения, хорунжий, я пройду в спальню и разбужу Петра Александровича».

– Не смею вам мешать, господин полковник. А я пока займусь лакеем. В порядок его приведу.

Пока я приводил в себя жертву принудительного усыпления, в конце данного процесса услышал неразборчивый разговор на повышенных тонах, доносившийся из апартаментов главного охранника императора. Через несколько минут в комнату-приемную вошел генерал, одетый только в брюки и нательную рубаху. Осмотрел комнату, задержав взгляд на лакее, который никак не хотел сидеть на стуле, пытаясь съехать на пол.

– Прошёл всё-таки все посты и патрули?! Молодец! К обеду подробный рапорт со схемой, где и как пробирался. Какие силы охраны видел. Охарактеризуешь действия каждого. Это в первую очередь. До конца недели подробную записку с предлагаемыми мерами по улучшению охраны дворца. Илларион Иванович говорил мне, что у вас, Аленин, есть какие-то интересные мысли. Можете идти. И лакея с собой прихватите.

– Слушаюсь, ваше превосходительство, – я подхватил под мышки проводника, который находился в шоке и никак не реагировал на окружающую обстановку, вытащил бедолагу в коридор. Закрывая ногой дверь в комнату, услышал рык Черевина: – Ширинкина ко мне! И мышь не проскочит?! Все силы бросим?! Он мне ответит…

Дальше не разобрал и сосредоточился на приведение в себя моего Сусанина. Через тридцать секунд взгляд моей жертвы стал осмысленным. Увидев меня, он попытался рвануть в сторону, но я его удержал.

– Всё, успокойся, пошли, покажешь дорогу на выход из каре, – я сделал шаг по коридору и увидел, как лакей судорожно замотал головой и застыл, как столб. Хорошо, что в этот момент из кабинета вылетел подполковник Мозалев.

– Господин полковник, – обратился я к адъютанту генерала. – Доведите до милейшего, чтобы он вывел меня из каре.

Лакей начал буквально оживать на глазах, хотел что-то произнести, но был остановлен почти криком жандармского подполковника:

– Проводить хорунжего на выход из дворца. Что вылупился?! Это были ученья для дворцовой охраны. Понял, болван? Выполнять!

«Хороший, видать, фитиль Алексей Павлович получил. Ишь понёсся, как наскипидаренный», – подумал я, глядя на удаляющегося по коридору быстрым шагом Мозалева. Потом повернулся к лакею.

– Ну что, милейший, показывайте, где здесь выход. Не лезть же мне опять через окно. Тем более уже почти рассвело.

– Входите, Илларион Иванович, и присаживайтесь, – император указал графу Воронцову-Дашкову на одно из кресел, стоящих вокруг стола.

– Благодарю, ваше величество.

– Без чинов, Илларион Иванович. Что у нас по подготовке отъезда цесаревича на Дальний Восток?

– Всё идёт по плану, государь. Готовятся указы, распоряжения. Формируется команда, которая будет помогать осуществлять цесаревичу управление наместничеством.

– Есть какие-то трудности?

– Государь, ваше решение передать наместнику власть по всем частям гражданского управления в крае, верховное попечение о порядке и безопасности, а также ближайшая забота о пользах и нуждах русского населения в сопредельных с ним зарубежных владениях требуют тщательной проработки всех предварительных решений. Кроме того, вы передаёте наследнику все дипломатические сношения по делам наместничества с соседними Китаем, Японией и Кореей. Ему же вверяете командование морскими силами в Тихом океане и войсками в крае. С учётом этого, идёт отбор кандидатур, которые войдут в Особый комитет Дальнего Востока для решения самых важных дел. Определяются их полномочия, обязанности. А трудности? Они есть, да и как им не быть. Впервые наместником назначается наследник престола и в столь юном возрасте.

– Мой дядя Михаил Николаевич… – начал император.

– Ваше императорское величество, – перебил граф, что не часто позволял себе делать в беседах с императором. – Великий князь Михаил Николаевич стал наместником Кавказа в тридцать лет, имея за плечами большой опыт командования военными частями во время боевых действий.