Игорь Валериев – Поход (страница 3)

— В Порт-Артуре вода опреснённая. А станция, где её перерабатывают довольно старая. От этой воды идут постоянные заболевания. Пейте только вина и воду, которую привозят в бутылках из Японии. А ещё лучше виски с содой. Английские офицеры научили в Шанхае. У них богатый опыт борьбы с дизентерией и другими болезнями этим продуктом, — после этих слов, Морозов подозвал боя, как здесь на английский манер называли официантов, и на корявом китайском попросил его принести виски и нормальной воды.

— Тимофей Васильевич, Вы даже не представляете, англичане чуть ли не спортом объявили неимоверное уничтожение виски, которую пьют с какой-нибудь содовой, преимущественно японской водой: Tansan, Hirano, Apollinaris или Aquarius. Нет часа дня или ночи, когда благородный джентльмен не потребовал бы «whisky and soda». По их мнению, виски-сода облегчает и освежает тело, изнемогающее от тропической жары, и спасает от болезней. Если вы сделаете визит вашим знакомым англичанам или американцам, вас, прежде всего, не спросят о погоде, а предложат вам: «Не хотите ли сода-виски?».

В этот момент бой принёс на подносе широкие бокалы, графины с водой и виски, поставил всё на стол и удалился. Я с удивлением смотрел на эти действия.

— Не удивляйтесь, Тимофей Васильевич, здесь принято, что виски с содой наливает каждый себе сам. Нам уже готовую воду принесли, а некоторые требуют, чтобы соду, лимон, мяту и воду приносили отдельно. Вкусы у всех разные, — пока Морозов произносил этот монолог, он успел смешать в бокале порцию для себя. — Давайте, я и вам смешаю в той пропорции, которая мне нравится?

Дождавшись утвердительного кивка головой, смешал содовую и виски в моём бокале.

— Как говорят китайцы: цин, цин, — произнёс капитан и сделал небольшой глоток из бокала.

— Цин! Цин! — я повторил его действия, глотнув виски-соды.

«Да уж, гадость ещё та. Со льдом может быть и лучше пошла бы. А так разбавленный минералкой самогон», — подумал я, с трудом удержавшись от гримасы отвращения на лице.

— Не понравилось, Тимофей Васильевич? — с усмешкой спросил меня Морозов. — Ничего, со временем привыкнете.

— Признаюсь, откровенная гадость, — ответил я и поставил бокал на стол. — Я не большой любитель спиртного. Пью редко, но это что-то с чем-то.

— Если не хотите болеть, будете принимать, как лекарство. Хотя о чём я. Вы же во Владивосток проследуете. Так что, Вам наши проблемы со здоровьем будут не актуальными.

— Если к этому напитку относиться, как к лекарству, то, наверное, можно привыкнуть. По доброй воле я такого пить бы не стал.

— Тимофей Васильевич, а Вы не будете против, если я к нам на обед позову своего друга подполковника Рашевского. Мы с Сергеем Александровичем оканчивали Николаевское инженерное училище, только в разные годы. И он тоже выпускник Академии. Здесь служит при полевом штабе адмирала Алексеева в инженерном управлении. У них сейчас обед до пятнадцати ноль-ноль. А в этом ресторане, представляете, есть телефон. Я отлучусь сделать звонок. Если Сергей Александрович свободен, то минут через двадцать присоединится к нам, заодно и обед закажу.

— Конечно, не против, Виталий Викентьевич. А по поводу обеда целиком полагаюсь на вас. Я всеядный, так что съем любое блюдо. Тем более качки здесь не наблюдается.

Морозов выйдя из кабинета направился куда-то вглубь ресторана, а я подозвал официанта и заказал бутылку нормальной воды. Пить хотелось всё сильнее, а виски-сода освежающего воздействия, о котором рассказывал Морозов, почему-то не произвело.

Когда мой гид вернулся к столу, я уже наслаждался прохладой минеральной воды, которую принёс бой.

— Смотрю виски с содой Вам не понравилось, Тимофей Васильевич, — произнёс Морозов, сев за стол и сделав очередной глоток из своего бокала. — Пока готовится стол, расскажите о себе. Я просто изнемогаю от любопытства, как вам удалось получить столько наград?

Пришлось кратко поведать о своих приключениях в этом мире. Когда закончил рассказ, Виталий Викентьевич произнёс:

— Удивительная история. Представляете, Тимофей Васильевич, но она частично мне известна. Вы очень популярны на Дальнем Востоке, да и здесь о вас многие знают. Правда, рассказывают, в основном казаки, о новом Ермаке. А Вы, действительно, свой род от покорителя Сибири ведёте?

— Виталий Викентьевич, я не знаю. Но в станице Черняева, откуда я родом, многие так считают. Особенно старейшины. А правда или нет?! Бог его знает.

— А вот и Сергей Александрович, — произнёс Морозов, глядя в открытый проём-дверь кабинета.

Я, чуть развернувшись на стуле, проследил за взглядом капитана и увидел, как в нашу сторону идёт решительным шагом офицер старше тридцати лет, из-за бородки и очков, очень похожий на Чехова. На его груди был красно-золотой орден Станислава третьей степени.

Поднявшись из-за стола следом за Морозовым, дождался, когда подполковник подойдёт к нашему столу.

— Сергей Александрович, очень рад Вас видеть. Позвольте представить вам Генерального штаба капитана Аленина-Зейского, он следует в распоряжение генерал-губернатора Приамурья Гродекова, — произнёс капитан Морозов. — Тимофей Васильевич, а это мой очень хороший товарищ и друг подполковник Рашевский. Лучший специалист Квантуна по фортификации.

Мы с Рашевским одновременно склонили головы, при этом я заметил уважительный взгляд, который бросил подполковник на мои награды.

После представления, мы все сели за стол, уже заставленный официантами разнообразными блюдами и спиртными напитками.

Отдав должное прекрасному обеду, в основном из европейских блюд и французскому шампанскому шанхайского происхождения, Рашевский и Морозов закурили, а я, помаленьку пригубливая, расправлялся с вишнёвым ликёром, который нашёлся в ресторане.

— Как обед, Тимофей Васильевич? — выпуская кольцо табачного дыма, поинтересовался Морозов.

— Прекрасный! Я не чревоугодник, но иногда хочется поесть чего-то вкусного, — ответил я.

— Полностью с Вами согласен, — вклинился в разговор Рашевский. — Маленькие радости позволяют более позитивно смотреть на окружающий мир.

— И как здесь с маленькими радостями? Ихэтуани не мешают? — поинтересовался я.

— Ну что вы, Тимофей Васильевич, в Китае подобные беспорядки происходят каждый год в какой-нибудь из провинций. Не стоит им придавать значение, — выпуская папиросного дым, произнёс Морозов. — Наш дипломатический корпус в Пекине никогда не обращает никакого внимания на все эти возмущения. Эти беспорядки в порядке вещей.

— Ну, а если события усложнятся? — полюбопытствовал я.

— Насколько мне стало известно уже здесь, адмирал Сеймур сейчас с интернациональным десантом совершает веселую военную прогулку в Пекин. Возможно, уже в этот момент им устраивают торжественную встречу с музыкой и шампанским. Осенью десант вернется на суда, и инцидент окончится так же, как он оканчивался раньше.

— Я бы не был таким оптимистом. От адмирала Сеймура вот уже сутки, как нет никаких известий. Сегодняшнее восстание ихэтуаней или боксеров представляет явление гораздо более серьезное, чем о нем думают. Я внимательно наблюдаю за ним с декабря прошлого года, когда в Шаньдуне жертвой их фанатизма стал английский миссионер Брукс, неожиданно убитый боксерами во время его поездки по деревням.

Подполковник затушил в пепельнице папироску и сделал из бокала глоток виски с содовой.

— На знамёнах боксёров в этот раз написан девиз: «Охрана династии и уничтожение иностранцев». Это льстит китайскому правительству и отвечает вкусам народных масс, которые стали видеть в ихэтуанях давно ожидаемых избавителей от незваного заморского ига. Юй Сянь, генерал-губернатор Шаньдуна, известный ненавистник европейцев, открыто поддерживал восстание. На его место был назначен в декабре прошлого года генерал Юань Ши Кай, бывший китайский посланник в Корее. Хорошо понимая, какою опасностью грозит это возмущение против иноземцев, и, желая умыть руки, то строгостью, то ловкостью направил все движение боксеров в соседнюю Чжилийскую провинцию и воспретил боксерам пребывание в Шаньдуне.

— Сергей Александрович, восстание в одной провинции вряд ли помешает пребыванию европейской цивилизации в Китае. Если что, мы их сомнём в кратчайшие сроки, — произнёс капитан Морозов, который также затушил папироску и глотнул из стакана виски.

«Ещё один яркий западник, — подумал я. — Для него все азиаты на одно лицо, и их роль — это рабы цивилизованных джентльменов».

— Боюсь, что в этот раз события пойдут другим путём, — между тем продолжил подполковник Рашевский. — В среде китайского правительства некоторые министры и князья приняли боксеров под свое покровительство и поддерживают их деньгами и оружием. Китайская императрица издает двусмысленные приказы, в которых повелевает военным начальникам прекращать беспорядки и строго наказывать виновных, но в этих же приказах она дала мятежникам очень милое название «неосторожных храбрецов», что, конечно, еще более разжигает мятежную толпу, прекрасно понимающую маневры китайского правительства.

— Сергей Александрович, мне кажется, что вы несколько утрируете двойные стандарты китайского правительства, — произнёс Морозов.

— Не скажите. Генерал Не Ши Чэн, начальник кавалерии в Чжили, весьма сочувствующий русским и имеющий при себе военным советником Лейб-Гвардии Гусарского полка полковника Воронова, решил не допустить приближения боксеров к Тяньцзину и сжег несколько китайских деревень между этим городом и Пекином, за то, что их население присоединилось к мятежникам. И что мы имеем? — подполковник сделал паузу и продолжил. — Императрица Цин выразила ему свое крайнее неудовольствие за слишком суровые и строгие меры в отношении «увлекающихся патриотов», что не помешало правительству уволить генерала Чэнь Хун Бао, командующего военными силами в Баодинфу, за то, что он допустил возмущение в своем округе. Это разве не говорит о том, что китайское правительство явно играет двойную игру.