Игорь Валериев – Пионер. Книга 1 (страница 41)

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила мама, и я вновь заметил в её глазах страх.

— Мамуль, я же каждое лето живу в деревне. Дедушке Рудакову помогаю с пчёлами. А он любит во время дежурства за роением выпить дрислянки с пивом. А потом может и медовухи добавить. Пускай не до стихов, — дед, когда перебирал со спиртным, начинал читать стихи, в основном свои, — но иногда он мне рассказывал о том, как воевал. У трезвого из него и слова не вытащишь.

Спасая меня, на столе зазвонил телефон. Трубку взяла мама.

— Алло, слушаю вас.

В телефоне кто-то что-то сказал.

— Здравствуйте, Варвара Федоровна. Да. Всё хорошо, разбираемся потихоньку.

Я понял, что звонила директриса районной библиотеки имени Панина, которая являлась непосредственным начальником мамули, и вчера они вместе принимали здесь дела.

— Да, да. Я всё поняла. Спасибо вам большое, Варвара Федоровна.

Мамуля положила трубку и задумчиво посмотрела на меня.

— Дедушка Бажов сегодня неожиданно приезжает. Бабушка Вера звонила в Панинскую библиотеку, сказала, что он рано утром вместе с Ваней Гудониным выехал. Приедет дедушка на неделю. Его на какие-то курсы неожиданно отправили учиться. По словам мамы, он там чуть ли не весь грузовик загрузил. Так что езжай, сынуля, встречать дедушку.

От села Большое Мамлеево в Лукояновском районе до Горького на грузовой машине было ехать четыре — пять часов. Рано утром — это часов в шесть, даже если и в пять утра, то раньше десяти не приедут, а сейчас, я посмотрел на часы, которые висели в кабинете. Они показывали половину девятого. Так что час в запасе у меня есть.

— Мамуля, время ещё есть. Так что давай закончим с перестановкой, и я ещё успею съездить на приемный пункт макулатуры.

Так оно и получилось. Когда я, сделав все дела, приехал к дому, деда и дяди Вани с его грузовиком ещё не было. Поднялся в квартиру и начал листать «Историю ордена Ленина Ленинградского военного округа», пробегая страницы по диагонали. На 222 странице наткнулся: «В боях на Красногвардейском рубеже отличились танкисты танкового батальона тяжёлых танков „КВ“ под командованием И. Б. Шпиллера». А дальше упоминается командир танковой роты 3. Г. Колобанов, экипаж которого подбил в одном бою более 20 танков противника.

В тетрадку дописал: «Командир танкового батальона И. Б. Шпиллер. Жив или нет???». Добавилась ещё одна фамилия для книги и очерка. В Википедии он упоминался, как руководитель боя, в котором участвовала на своём участке танковая рота Колобанова и его командирский танк.

Прочитал вчерашнюю запись: «Полковник Баранов (генерал-лейтенант) командир танковой дивизии на момент Войсковицкого боя. Подписал представление на ГСС Колобанову. Лично видел разгромленную колонну. Жив, живёт в Москве в „генеральском доме“??? Уточнить адрес».

Вот такие дела с моей памятью. Называется, что-то помню, а конкретно всё вспомнить, особо не получается. Какие-то обрывки информации в голове. В этот момент в дверь позвонили. Открыв её, увидел дедушку Колю Бажова — маминого папу.

— Дедуля, — я полез обниматься, чтобы дед не увидел слёз в моих глазах.

Он умер в 1999 году в возрасте 73 лет после длительной болезни. Умирал тяжело, просил меня привезти со службы пистолет, чтобы застрелиться. У него был рак последней стадии и сильные боли.

— Мишка, давай помогай заносить, потом обниматься будем, — дед, освободившись от моих объятий, кивнул головой назад.

На площадке перед лифтом лежало несколько сумок и мешков.

— Сейчас Ваня ещё поднимет на лифте, — произнёс дед и, ухватив две сумки, занёс их в коридор.

Я прихватил одну сумку в правую руку, хотел взять вторую в левую, но рука меня подвела, прострелив резкой болью от запястья до локтя. Чертыхнувшись, потащил в квартиру только одну сумку.

Дед это заметил и спросил:

— Что с левой рукой?

— Клюшкой сильно попало, я сейчас на больничном.

— Тогда не мешайся.

В этот момент раскрылись дверцы лифта, и дядя Ваня начал вытаскивать ещё мешки и сумки на площадку. Затарился дед, действительно, по полной программе. У нас ушло не меньше получаса, пока распихали всё по местам хранения. Соленья, варенья, картошка, морковь, чеснок, килограмм десять сахарного песка в наволочке, больше двадцати килограмм свежей свинины в нарубленных кусках, два хороших кусмана копчёной грудинки, килограмма по полтора каждый.

— Дедуля, а вы как все довезли то в грузовике и не поморозили? На улице минус двадцать, — поинтересовался я, когда всё закончили с разгрузкой, и обосновались на кухне, где я начал разогревать обед.

Мужики в дороге были с пяти утра, а встали в четыре, а времени было уже двенадцатый час.

— Нам на колхоз неделю назад ремонтную летучку выделили. В ней тепло. Ваня сегодня ещё должен будет забрать в управлении выделенный генератор, мотопомпу, ещё кое-какой инструмент и домой поедет, а я с понедельника по субботу на курсах учиться буду. Вот и совместили полезное с приятным, — ответил дед, после чего зевнул.

Я разлил в тарелки щи, на второе разогрел остатки картофельного пюре, обжарил кружки «Любительской» колбасы, нарубал копчёной грудинки. Дядя Ваня даже крякнул от моей расторопности, а потом вслух пожалел, что нельзя из-за руля под такой обед грамм двести батиной самогонки употребить. Не судьба.

Дед часто с дядей Ваней приезжал к нам и много раз с ночёвкой. Поэтому вкус отцовского самогона водитель знал хорошо. Помню, один раз они втроём за столом перекушали алкоголя, и Гудонин ночью чуть не перепутал встроенный шкаф в прихожей с туалетом. Ладно, отец, проснувшись, успел его остановить. Только вот не помню, когда это было, и было ли уже, или ещё будет.

После обеда, проводив водителя, я уложил деда в зале на диване подремать, дав ему подушку и плед. Сам засел за тетрадку, куда записал три очередные песни. В этот раз «Чистые пруды» Талькова, «Я один и ты одна» и «Я по тебе скучаю» группы «Белый Орёл». Пересчитал записи. Тридцать одна песня получается. Неплохо так идём. После этого читал «Историю ордена Ленина Ленинградского военного округа». Сделал несколько выписок по поводу дивизий и полков, их командиров, которые воевали на Красногвардейском направлении, то есть под Гатчиной, которая тогда носила название Красногвардейск.

В районе 15.00 пошёл на кухню, прикидывая, чего бы приготовить на ужин, причём праздничный ужин. Решил приготовить настоящий плов. Точнее, я его решил сделать ещё, когда распределяли по местам дедушкины подарки. Заранее отложил в холодильник хороший кусок мяса, четыре крупные, как будто только с грядки моркови, шесть средних луковиц, три головки чеснока. Сразу после обеда замочил в кастрюле рис. Среди специй до этого видел сушеный барбарис. Так что плов должен был получиться очень даже ничего. А за три часа, как раз подгадаю его готовность к приходу родителей.

Когда начал возиться на кухне, разбудил деда.

— Чем занимаешься? — позёвывая, спросил он, появляясь в дверном проёме и проходя к табуретке в углу.

— Плов на ужин решил приготовить, — ответил я, очищая морковь.

— Пло-о-ов⁈ — удивился дедуля. — А ты умеешь? Это не так просто. У меня нормальным никогда не получался. Всё время какая-то каша выходит.

— Дедуля, тут такое дело. Родители всё равно бы тебе рассказали. Я чуть больше недели назад перенёс клиническую смерть, если бы отец не откачал, то умер бы. После того, как очнулся, я многое забыл, особенно, что со мной случилось в последние годы, зато научился хорошо готовить. Щи тебе понравились?

— Понравились, — ответил дед и опустился на табуретку. — Уф, ноги не держат. Как же так? Чуть не умер! Мишка, ты меня так не пугай!

— Да я не пугаю. Родители расскажут подробности. В общем, щи, которые ты ел, я приготовил, за эту неделю много чего уже наготовил, вчера только котлеты доели, а пюрешку, которую вы ели, тоже я сварил. И знаю, что и как надо делать, чтобы получился нормальный плов. Ленивый, например, родителям уже понравился, — я закончил очищать одну морковь и взял в руки вторую.

— Что ещё за ленивый плов? — вновь удивился дедуля.

— Да считай отваренный рис с твоей тушёнкой, только приготовленный по рецептуре плова. Так что не волнуйся, плов у нас получится. Ты бы лучше рассказал, как наша деревня Большое Мамлеево образовалось, пока я готовлю. У меня какой-то интерес к краеведению неожиданно открылся.

— Чайник поставь погреть. Не самогона, хоть чаю попью от такой новости, — дед помассировал левой рукой грудь в районе сердца, глубоко воздохнул и выдохнул, после чего начал рассказ, глядя на то, как я разжигаю конфорку под чайником:

— Про историю образования села, что сказать, в основном из похолопленных новгородцев, да казаков, которых в плен взяли во время восстаний Степана Разина да Емельяна Пугачева оно образовалось. Это я про мужскую часть населения говорил. А в жинки к ним обычные холопки пошли, купленные хозяином. Как старики рассказывали, всё началось с мурзы Мамлея, который участвовал в победном походе Ивана Грозного на Казань. После того, как Казань взяли, царь начал раздавать земли отличившимся в боях воинам. Участок земли, где проживало несколько мордовских семей бортников, он и отдал мурзе. А рядом было небольшое поселение с мельницей, которую установил Ивашка то ли Лукьянов, то ли Лукоянов. Это небольшое поселение, который потом начали называть Лукояново, Иван Грозный отдал своему воеводе Бутурлину. Тот в основном с ливонцами воевал, Псков, да Новгород от них защищал. Вот воевода в это Лукояново много охолопленных новгородцев обоего пола и переселил. А когда Бутурлина Грозный казнил за измену, то многие из этих новгородцев перебрались в Большое Мамлеево, пока в Лукояново не приехал новый хозяин и управляющий. Мурза Мамлей был рачительным хозяином, и у него холопам жилось лучше, чем у Бутурлина. Вот Ваня Гудонин, как раз из новгородцев тех свой род ведёт.