Игорь Валериев – Отряд (страница 52)

– Как можно заставить себя откусить собственный язык?! – потрясённо спросил Николай и передёрнул, как в ознобе плечами. – Что же это такое?!

– Меня больше беспокоит, Ваше императорское величество, что он это сделал, только после разговора с вами. Во время его доставки из Лондона в Петербург он имел возможность таким образом покончить с собой, но не сделал этого. Плюс к этому много рассказал. Только вот теперь к его показаниям нужно относиться очень осторожно, – задумчиво произнёс я.

Мои слова привели Николая в себя и настроили на деловой лад.

– Сергей Владимирович, передайте генералу Ширинкину, чтобы он решил вопрос с тайным погребением тела убийцы моих родных, да спасёт Господь его грешную душу. И ещё, необходимо взять подписки со всех, кто хоть как-то контактировал с этим человеком. Его на территории Российской империи и Гатчинского дворца не было. Есть что-то добавить, Тимофей Васильевич?

– Да, Ваше императорское величество. Сергей Владимирович, обязательно внимательно осмотрите тело покойного на предмет каких-то знаков, татуировок и такое прочее. Если обнаружите, пусть Куликов их зарисует. И возьмите с трупа перстень, который мы не смогли снять, так как сустав не давал сделать это. Возможно, он нам пригодится. Всё-таки ранг посвящения и чин у убийцы в ложе был высок.

– Слушаюсь, – Зарянский буквально испарился из кабинета, видимо, довольный тем, что его не наказали за допущенную промашку.

– Ваше императорское величество, – обратился я к Николаю, который скрестив руки на груди, ладонями растирал плечи. – Давайте подышим свежим воздухом Гатчинского парка.

– Что, Тимофей Васильевич? – развернувшись ко мне лицом, император посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

– И у стен есть уши, Николай Александрович. Вы же сами рассказали о «друге государя» вашего прадеда, – твёрдо произнёс я.

– Господи, как же жить теперь! Начинаю понимать Александра Первого. Пойдёмте, Тимофей Васильевич.

Во время нашей прогулки по парку, я узнал у императора, что, по его мнению, основными причинами столь радикального способа избавиться от правящего императора и его семьи стала агрессивная политика Александра Третьего в Средней Азии, Китае, Корее, уточнения в союзный договор с Францией, принятые в мае этого года.

На совещании начальника российского Главного штаба генерала Сахарова и начальника французского генерального штаба генерала Деланна было принято решение, что если Великобритания нападёт на Францию, то Россия двинет войска в направлении Афганистана и Индии. В свою очередь, если Великобритания нападёт на Россию, Франция должна была сосредоточить войска на побережье пролива Ла-Манш и создать угрозу высадки десанта в Великобритании.

И в довесок Александр Третий решил запретить употребления опиума и его производных в Российской империи без медицинского назначения врачом и ввести уголовную ответственность за их свободную продажу.

Если взять отрезаемую территорию от Китая с населением около двадцати миллионов и приличное количество любителей наркоты в России, то понять королеву Викторию и масонов можно. Папа’ Николая ударил по самому больному – по кошельку. А это не прощается.

Самое главное, Николай решился на ответный удар и дал мне полную свободу в планировании своих тайных действий. Основной упор император сделал на «тайных», а дальше не ограничил ни в чём.

В конце разговора с императором опять почувствовал себя неуютно от собственной безграмотности.

– Тимофей Васильевич, Вы рассказали, что капитул Великой Английской ложи будет собран двадцать седьмого декабря в день зимнего солнцестояния?

– Да, Николай Александрович.

– Я не знаю, каким календарём пользовался убийца, говорят у масон свой календарь, но насколько помню из астрономии, день зимнего солнцестояния по григорианскому календарю приходится на двадцать второе декабря плюс-минус день. А мы живём по юлианскому.

– Значит, времени осталось ещё меньше, чем я рассчитывал, – смущённо ответил я. – До летнего солнцестояния ждать слишком долго. Постараюсь уложиться в отведённый срок.

– Есть ли какие известия из России брат Роберт, – голос мужчины сидевшего в кресле в мантии светоча или надзирателя[9] Великой ложи Англии глухо прозвучал из-под капюшона.

– Пока ничего интересного нет. Император Николай Второй буквально сел в осаду в Гатчинском замке. Въезд и вход на его территорию только по специальным пропускам. Штат охраны увеличен. Отговорившись трёхмесячным трауром по умершим родственникам, он сильно ограничил личный приём. С министрами общается в основном через телеграммы и письма. Жаль, что и Михаила он переселил к себе в замок, – отвечающий мужчина поправил свой капюшон, и на мгновение в свете свечей мелькнуло лицо, в котором многие бы узнали Роберта Артура Талбота Гаскойн-Сесила, Третьего маркиза Солсбери, в настоящее время занимавшего пост премьер-министра Великобритании и одновременно его министра иностранных дел. Мало кто знал, что он является «Великим избранным рыцарем Кадоша» – масоном тридцатого уровня посвящения и занимает в ложе должность или чин «оратора».

– Что-нибудь по брату Гейбу выяснили?

– Нет, брат Рей, к сожалению, ничего. Скотланд-Ярд в тупике, наши братья – «наружные стражи» также ничего не смогли выяснить. Но боюсь, что он попал в руки Николая. Если бы ты знал, в каком гневе была королева Виктория! Она же настаивала на умерщвлении брата Гейба сразу же после покушения на императора Александра Третьего. Давно я от нашей старушки такого не выслушивал.

– Не волнуйтесь, если даже наш «охотник за головами» и попал в лапы русского пока ещё «медвежонка», то брат Гейб доведёт только ту информацию, которая нужна ложе, а потом покончит с собой. Данный вариант развития события нашим советом был предусмотрен, – всё также глухо и монотонно прозвучал голос «светоча» из-под капюшона.

– И какую информацию? – поинтересовался маркиз Солсбери.

– Ту, которая приведёт к тому, что молодой и неопытный Николай захочет отомстить нам и королевской семье, плюс к этому создаст недоверие императора к своему брату Михаилу и другим возможным наследникам российского престола по нисходящей линии. Информация, состоящая на девяносто процентов из правды и на десять процентов лжи и намёков, которые заставят поступить русского императора так, как нам надо.

– Брат Рей, а совет не боится, что русские в ответ ударят дубиной от всей своей широкой души?

– Мы позволим им сделать только то, что надо нам. Неужели Вы думаете, что они смогут что-то противопоставить нашим внутренним, внешним стражам, а также всей мощи Англии. Вы же сами предложить ввести на время нашего капитула усиленные меры безопасности в Лондоне, объяснив это активизацией террористической деятельности фениев Ирландского республиканского братства.

– А что мы позволим им сделать?

– Брат Роберт, совет ложи решил, что принцу Уэльскому пора стать королём.

Вечером после суматохи с самоубийством пленника нас всех четверых император собрал в своём кабинете. Кроме Николая в помещении нас ждали граф Воронцов-Дашков и генерал Ширинкин.

– Господа, – обратился к нам император, когда мы вчетвером застыли перед ним одной шеренгой. – Я сожалею, что не могу это сказать при большом стечении публики, но тайная война, она и есть тайная. Поэтому в столь узком кругу посвящённых позвольте мне выразить вам всем мою искреннюю признательность за то, что я смог посмотреть в глаза убийцы моих родителей, брата и сестры. Господин Куликов?

– Я – браво ответил художник.

– Жалую Вас орденом Святого Владимира четвёртой степени с мечами и бантом и личным дворянством, к, сожалению, этим летом статут ордена поменялся.

– Служу Престолу и Отечеству, – только после тычка в бок от Кошко, смог ответить ошарашенный Куликов.

Зарянский и наш бравый сыщик были также награждены Владимиром четвёртой степени с мечами и бантом, мне на шею упала Анна второй с мечами. Плюс к этому я получил на погон второй просвет и три звёздочки, то есть стал подполковником. Кошко шагнул в надворные советники, Куликов в губернские секретари. Со старшим агентом Зарянским было несколько сложнее из-за отсутствия образования, но Николай волей императора дал ему придворный чин камердинера, введя того в такое же состояние, в каком находился Куликов. Я, конечно, не психолог и тем более не психиатр, но охарактеризовал бы это состояние просто, как «полное охренение».

Еще больше их добило, да и меня с Кошко тоже, когда граф Воронцов-Дашков сообщил, что нам ещё и кое-что вкусное из кабинетных земель добавят. Ордена, кстати, за казённый счет также шли.

Единственно, что расстроило двух новоиспечённых дворян и кавалеров, что носить ордена и новыми званиями обзываться придётся не раньше, чем через год, пока не завершится эта эпопея. Нас с Кошко это тоже касалось, но не сильно напрягало. Аркадий Францевич, как и я, мягко говоря, несколько опережали своих сверстников, да и не только их в продвижении по службе и в наградах. А тут ему предложили через год место заместителя начальника столичного сыска, а пока поработать в Дворцовой полиции.

Обмыв вместе с императором бокалом шампанского награды, разошлись отдыхать по своим местам проживания. Мы, правда, с Евгением Никифоровичем ещё немного посидели за рюмкой чая в его кабинете, так сказать по-соседски.