Игорь Валериев – Отряд (страница 39)
– Будут, Николай Александрович. Обязательно будут.
Глава 14. Расследование
– Вас можно поздравить, Тимофей Васильевич, – произнёс, встретивший меня на выходе из кабинета, генерал Ширинкин, глазами показывая на папку с указами.
«Млять, ещё один приколист из Ваших превосходительств, то Ренненкампф поздравляет, теперь этот. Издеваются? Или, действительно, так думают?» – раздражённо подумал я, пытаясь на лице сохранить невозмутимое выражение.
– В ярости?! – Евгений Никифорович кивком показал на вход в кабинет.
– Есть такое дело, Ваше превосходительство, – ответил я.
– Ох ты, боже мой, как рядом с жерлом вулкана последние дни живём. Так что, присоединяйтесь господин флигель-адъютант и глава секретного расследования убийства императора и членов августейшей семьи. Пойдёмте ко мне в кабинет, там поговорим, – начальник дворцовой полиции развернулся кругом и какой-то шаркающей походкой двинулся по коридору.
«И плечи ссутулены и опущены, как у старика. Здорово их тут всех поприжало», – подумал я, отправляясь следом за генералом.
Войдя в доставшийся в наследство от Черевина кабинет, Ширинкин махнул рукой на стул, а сам плюхнулся в кресло за своим рабочим столом.
– Давай без чинов, Тимофей Васильевич, и говорите, что Вам понадобится для расследования?
– Спасибо, Евгений Никифорович. Очень рад, что опять будем совместно работать. Тем более, чувствую себя вашим учеником, – как можно любезнее произнёс я.
– Я тоже рад, – ответил генерал, а потом заинтересованно спросил: «Про меня что-нибудь говорил?»
– Говорил, Евгений Никифорович. Очень недоволен государь результатами работы дворцовой полиции из-за их отсутствия. Про вашу опалу упоминал, но мне показалось, что это не серьёзно. Да, гневается, что результатов нет. Весь на нервах, – я решил не скрывать от того с кем придётся очень тесно сотрудничать слов Николая.
– Понимаю всё, Тимофей Васильевич, только от этого не легче. Самое главное, действительно, никаких результатов. Как яд попал в пищу, так и не смогли установить, а работали опытные сотрудники, – Ширинкин как-то обречённо махнул рукой. – Так, что вам понадобится?
– Для начала ознакомиться со всеми материалами, что есть по этому делу, соответственно, материалы и место для работы. Желательно, подальше от чужих глаз.
– Вся информация, отчеты и прочее у меня здесь в сейфе. Соседняя комната по кухонному каре с отдельным входом свободна. В ней можете и расположиться. Там есть всё для работы и проживания. На первые дни хватит, а дальше определимся. По питанию я распоряжусь. Что ещё?
– Евгений Никифорович, а к расследованию уголовный сыск привлекали?
– Нет, только жандармов и судебных следователей, мои секретные агенты тоже работали. А что?
– Нужен хороший уголовный сыщик, желательно с периферии. Такой, я бы сказал, д’Артаньян от сыска, и ещё художник-портретист, который мог бы нарисовать лицо человека по словесному описанию.
Ширинкин подзавис от моей просьбы, а потом произнёс:
– Про такого художника ничего не могу сказать. Надо обращаться в Академию художеств, может быть и найдётся умелец. А уголовный сыщик зачем? Преступление-то по другой юрисдикции проходит.
– Евгений Никифорович, скажите мне, за свою службу вам сколько раз приходилось сталкиваться со смертельным отравлением?
– Ни разу, – быстро ответил генерал.
– Я думаю и офицеры корпуса жандармов, привлечённые к этому делу, тоже ни разу. Про следователей не скажу, но те обычно ведут расследование, имея на руках какие-то показания, улики, исследования. В нашем случае, кроме того, что для отравления использовался неизвестный яд растительного происхождения, и он находился в каком-то из блюд обеденного стола, больше ничего нет. Отсюда и отсутствие результатов. Ни ваши люди, ни жандармы, ни следователи не знают, что делать, потому что первые и вторые привыкли работать против революционеров-бомбистов, а третьи не имеют данных для своей работы. А здесь нужен специфический опыт, – я замолчал, прикидывая, что ещё попросить на первое время.
– Не со всеми вашими выводами согласен, но мысль интересная. Сегодня же созвонюсь с директором Департамента полиции и попрошу его подыскать, как вы сказали провинциального д’Артаньяна. Думаю, Сергей Эрастович не откажет в такой пустячной просьбе. Кстати, Вы знакомы с действительным статским советником Зволянским? – Ширинкин хитро улыбнулся. – С указом императора можете и сами его озадачить.
– Евгений Никифорович, давайте договоримся о следующем, – я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, потом продолжил. – Моё расследование секретное и осуществлять я его буду с задействованием минимального количества лиц: я, уголовный сыщик, художник и ещё три-четыре человека из секретной части Дворцовой полиции, с кем я работал в конвое цесаревича. Официальное расследование пускай идёт своим чередом. Его результаты буду получать только через Вас. Если надо будет для дела, ознакомлю с указом некоторых лиц из МВД и других министерств, изображая тупого офицера, которого император не понятно за что приблизил к себе и возвысил… Но реально всю картину следствия будут знать только мы с вами и государь.
Пока я говорил, улыбка постепенно сползала с лица главного охранника императора. Когда я закончил говорить, Ширинкин несколько секунд молчал, а потом торжественно произнёс:
– Спасибо, Тимофей Васильевич. Я этого не забуду. Вы даёте мне шанс реабилитировать себя в глазах императора.
– Не упустить бы этот шанс, Евгений Никифорович. Пятьдесят первый день идёт с момента отравления. Запросите ещё у шефа жандармов, ведётся ли наблюдение за слугами в Ливадии и местных, которые присутствовали во дворце во время отдыха императорской семьи, а сейчас отстранены от службы Его императорскому величеству.
– По столичным дворцовым слугам, сопровождавших августейшую семью, наблюдение ведётся силами секретной части дворцовой полиции и филеров городского охранного отделения, – генерал развёл руки в стороны. – Ничего. Все спокойно продолжают служить в Зимнем дворце. Резко разбогатевших нет. Подозрительных контактов не выявлено. Стараемся вести наблюдение круглосуточно, но народу не хватает.
«Значит, лазеечки имеются» – вновь щёлкнуло у меня в сознании. А Евгений Никифорович продолжал вещать.
– Теперь после разговора с вами, думаю, привлечь к наблюдению и филеров из уголовного сыска. Только, как с секретностью быть, – задумчиво произнёс Ширинкин и замолчал.
– Подписки о неразглашении, думаю, будет достаточно. Там народ работает сознательный. И пускай сыщики ещё свою агентуру потрясут на предмет того, что народ говорит о смерти императора, императрицы и его императорского высочества. Вдруг, какая интересная информация всплывёт, – «поставил» ещё одну задачу генералу, пока он замолчал. – А по местным слугам в Ливадийском дворце какая информация?
– По ним работают жандармские команды из Севастополя и Симферополя. Но тех слуг двадцать семь человек, а количество жандармов в командах вы знаете. Неделю назад прислали отчёт, что всё без изменений.
– Можно считать, что просто отписка и имитация бурной деятельности. Пускай привлекают ближайшие охранные и сыскные отделения. Надо срочно отработать всех слуг по-новому. Всё их нижнее бельё, фигурально выражаясь, изучить, вывернуть наизнанку и ещё раз изучить. И полные отчёты по каждому, – жёстко произнёс я.
– Тяжело будет. Пятьдесят шесть человек со столичными получается. Насколько понимаю, отрабатывать будем всех?
– Да, Евгений Никифорович. Уверен, если копнём поглубже, что-нибудь да зацепим. Времени много прошло, преступник или преступники расслабились, успокоились и могут совершить ошибку, и как-то себя выдать. Надо продумать какие задачи будем ставить.
План работы обсуждали ещё где-то с полчаса. Потом я получил большущую пачку материалов расследования и направился в отведенную Ширинкиным из своих апартаментов во дворце комнату. С этими бумагами ушёл в ночь. Если бы лакей не принёс обед, а потом ужин, остался бы голодным.
Как говорили и Николай, и Евгений Никифорович, работа была проделана огромная, а результатов ноль целых, ноль десятых. Обычный день, обычный обед, за исключением того, что семейство цесаревича не пришло на него, неожиданно отправившись на морскую прогулку. Опрошены были все слуги, охрана, секретные агенты, чиновники, находившиеся в эти дни во дворце. Составлены схемы чуть ли не поминутного нахождения всех хомо сапиенс на территории дворца в течение девятого сентября. Особенно тщательно проанализировано время обеда.
«А я-то думал, что озадачу этим следователей и жандармов, но кто-то оказался не глупее», – подумал я рассматривая стопку схем, которые лежали в отдельной папке.
Одним словом – тупик. Нет, я понимаю, что для того, чтобы уронить в посуду шарик с ядом или капнуть из пузырька в жидком виде, много времени не надо. При определённой ловкости рук это легко сделать незаметно для окружающих. Только вот все кто тогда присутствовал во дворце, как-то на профессионального отравителя или отравителей не тянут. Вот на людей, которые обожествляли покойного императора и его семью – это да, а на убийц – нет.
В общем, моя надежда на то, что мой опыт расследования преступления из будущего, основанного на прочтении кучи детективом, мне поможет, умерла первой. Осталось только, как и Ширинкину разводить руками и работать дальше.