Игорь Валериев – Отряд (страница 20)
По моему мнению, там нас должна будет ждать новая линия оборона китайцев, если только их командование идиоты, и не захочет воспользоваться идеально приспособленной для обороны лесистой высотой, защищённой по бокам небольшими горами начинающегося предгорья Малого Хингана.
Глава 7. Малый Хинган
– Ваше превосходительство, впереди на высоте оборонительная позиция китайцев в две линии. Глубокий овраг не позволит атаковать в конном строю. Обойти позицию не представляется возможным из-за небольших, но отвесных горных массивов по бокам высоты. Придётся в лоб атаковать, – доложил Ренненкампфу хорунжий Вертопрахов, вернувшийся из разведки.
– Артиллерия есть? – поинтересовался генерал.
– Не знаю. В окопах орудий не видел, но они могут располагаться за гребнем высоты, Ваше превосходительство, – на загорелом лице хорунжего выступил румянец.
– Полно, Роман Андреевич, не смущайтесь. Не всё возможно рассмотреть на вражеских позициях, – дружелюбно произнёс Павел Карлович. – А сколько пехоты и конницы стоит перед нами?
– Ваше превосходительство, конницы не видел, а пехоты от тысячи до двух, думаю, наберется.
– Что же, Тимофей Васильевич, Вы были правы, командующий китайскими войсками генерал Чжан и его начальник штаба Джуй, не дураки. На удобной позиции выставили заслон. Хотя не удивлюсь, если за гребнем высоты войск окажется куда больше. Не ловушка ли эта позиция?
– Не думаю, Ваше превосходительство. Я бы на их месте закрепился на перевале Малого Хингана. Вот там позиция будет практически неприступной. А здесь, вернее всего, заслон, чтобы выиграть время, – ответил я генералу.
– Поддержу, господина капитана, в его мнении. Через Малый Хинган пройти будет очень тяжело, – вступил в обсуждение возникшей проблемы исполняющий дела начальника штаба отряда подполковник Ладыженский.
– Гавриил Михайлович, а Вы бывали на перевале?
– Нет, Ваше превосходительство, но я почти три года исполнял должность старшего адъютанта штаба Приморского военного округа, и через мои руки прошло множество карт, которые тайно составляли офицеры корпуса военных топографов. Перевал Малого Хингана отличное место для организации неприступной обороны. Там рельеф местности, просто кричит о том, что здесь надо строить оборону для отражения наступления врага. Если мы прорвёмся через перевал, то выйдем на оперативный простор.
– Это хорошо, господин полковник, оперативный простор – мечта кавалериста! Но пока перед нами высота с оборудованными окопами в два ряда. Противника больше, и наша надежда на артиллерию, плюс воинский дух казаков и солдат. Какие предложения? Роман Андреевич, Вам слово, как самому младшему по званию.
Хорунжий опять покраснел, но потом справился с волнением и доложил.
– Предлагаю повторить опыт захвата позиций на Колушанских высотах и при взятии Айгуня. Артиллерийский обстрел, а потом атака окопов при поддержке расчетов с пулемётами Мадсена. Думаю, китайцы снова не выдержат такого шквала огня и отступят. А там пусть и пешими, а в шашки их возьмём! Побегут, Ваше превосходительство!
Ренненкампф обвёл взглядом офицеров.
– Есть ещё предложения?
– Ваше превосходительство, я бы ещё задействовал две тачанки. На нашем левом фланге на возвышенности рядом с кумирней есть небольшая площадка перед высотой, где они смогут разместиться. Если во время наступления туда выдвинуть два пулемёта Максима, то они с бричек смогут через головы казаков поддержать атаку фланговым огнём, – быстро отбарабанил я.
С учетом того, что больше замечаний и дополнений не было, за основу предстоящего боя был принят предложенный Вертопраховым план. Он же возглавил передовую сотню из трех идущих на штурм в пешем порядке. Две сотни нерчинцев оставалась в запасе и при прорыве китайской обороны должна была преследовать бегущего противника.
Восемь орудий Забайкальского артдивизиона открыло огонь, и над позициями обороняющихся вспухли разрывы шрапнели. После пятого залпа вперёд пошли спешившие казаки. В бинокль было видно, как пятая сотня Вертопрахова скатилась в овраг и двинулась по нему в попытке выйти во фланг противнику.
Четвертая сотня амурцев и первая нерчинцев выбрались на противоположный край оврага и лежа открыли огонь. В звуки винтовочных залпов вплелся треск скороговорки пулемётов Мадсена. Внезапно к ним присоединился и грохот максимов. Я перевёл бинокль на кумирню. Рядом с ней стояли две тачанки, с которых азартно наводчики долбили во фланг китайской обороны.
– Хорошая вещь Ваша тачанка, Тимофей Васильевич! Махом взлетели к китайскому храму, развернулись и открыли огонь. Кстати, довольно точный, – произнёс Ренненкампф, не отрывая бинокль от глаз. – На уставных повозках так бы не получилось. О… А вот и казачки в атаку пошли! Сейчас будет жара!
Я смотрел в бинокль на открывающуюся, можно сказать, парадоксальную картину. Закончив вести огонь, за исключением расчетов с мадсенами, казаки выхватили шашки и бегом кинулись в атаку. До нас долетел их дружный рёв.
– Всё, спеклись узкоглазые! – эмоционально пробормотал Ладыженский, также, не отрывая взгляда от бинокля.
«Действительно, спеклись и побежали. Не выдерживают китайцы наших штыковых атак. А тут такой сюрреализм. Казаки пешие по конному атакуют. Поневоле остолбенеешь, а потом в бега податься захочется от злых дядек с большими ножиками», – прикалывался я про себя, наблюдая начинающееся массовое отступление противника.
– Тимофей Васильевич, поезжайте к сотнику Токмакову. Пускай вводит в бой две сотни нерчинцев. Самому в бой идти запрещаю. Возвращаетесь ко мне.
– Слушаюсь, Ваше превосходительство, – огорчённо произнёс я и двинулся к коноводам, державшим штабных лошадей.
Вскоре конные сотни казаков поднялись вверх на высоту, осторожно пересекли овраг и вскоре перевалили гребень, исчезнув из виду. Отдав приказ сотнику Токмакову, вернулся к штабу Ренненкампфа, с которым двинулся на высоту.
– Ваше превосходительство, разрешите доложить?! – хорунжий Вертопрахов, встретивший генерала на первой линии окопов, сиял, как только что отчеканенный золотой червонец.
– Докладывайте, Роман Андреевич.
– Ваше превосходительство, пятая сотня Амурского полка под моим командованием по оврагу вышла в левый фланг позиций противника и дружным ударом прорвала и первую, и вторую линию обороны. Выйдя на гребень высоты, я обнаружил три орудия, готовых открыть огонь. Прислугу вырезали, пушки захватили. Что-то около трех дюймов, стальные, но вижу такие впервые. У них даже щиток стальной для защиты пушкарей от пуль есть. Зарядные ящики на двадцать четыре снаряда.
«Ишь, как Рома сияет. Сходить в разведку, взять высоту, захватить три орудия. Всё, как по статуту ордена. По мне, так Георгия четвёртой степени заслужил, – думал я, глядя на довольного, как сто китайцев хорунжего. – Как шепнул два дня назад капитан Самойлов, генерал Грибский за Колушанские высоты представил хорунжего Селевёрстова Романа Петровича к Георгию. Кстати, если не считать меня, Ромка станет первым из офицеров кавалером этого ордена в Амурском казачьем полку и в Приамурье. А за ним теперь ещё один Ромка – Вертопрахов Роман Андреевич. Надеюсь, Павел Карлович не зажмёт представление».
– Благодарю за службу, господин хорунжий, – дослушав доклад Вертопрахова, произнёс Ренненкампф, вскидывая ладонь к фуражке. – Непременно будете отмечены наградой, Роман Андреевич.
– Рад стараться, Ваше превосходительство!
– Давайте-ка, посмотрим, что вы за трофеи захватили. Самому стало интересно, что же это за орудия.
– Canon de 75 mle 1897 или французское семидесятипятимиллиметровое полевое орудие образца одна тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Вид снарядов шрапнель и бризантная граната. Скорострельность до пятнадцати выстрелов в минуту. Интересно, как они тут оказались, если во Франции в войска только начали поступать, – подполковник Ладыженский спрыгнул с коня и начал обходить орудия.
– Наши артиллеристы разберутся с этими орудиями, Гавриил Михайлович? – поинтересовался Ренненкампф, продолжая оставаться в седле.
– Не боги горшки обжигают. Разберутся, куда денутся. Было бы к ним снарядов только побольше. С такой скорострельностью, как у этих орудий, они полностью батарею из восьми наших четырехфунтовок заменят.
– Поищем, господин полковник. Мы здесь ещё не осмотрелись, как следует. Внизу, кажется, лагерь и обозы. Там вернее всего и запасы снарядов, – скороговоркой проговорил Вертопрахов.
– И лагерь, бросив обоз, уже покинули бывшие хозяева, – произнёс Ренненкампф, рассматривая через бинокль убегавших китайцев, которых преследовали нерчинцы.
То там, то здесь вспыхивали кратковременные стычки, заканчивающиеся тем, что несколько китайцев пытавшихся оказать сопротивление, валилось на землю от ударов шашек, после чего казаки продолжали преследование бегущих.
Только через час нерчинцы вернулись назад. Ночь прошла в захваченном лагере, запасы которого значительно увеличили вооружение и провиант авангарда летучего отряда. Для охраны остального добра пришлось оставлять полусотню казаков. Основной отряд в составе Сретенского резервного полка, ещё одной батареи Забайкальского артдивизиона и Шестой сотня амурцев доберётся сюда не раньше, чем через пару суток.
С утра двинули дальше. В этот раз в авангард ушла полусотня Третьей сотни Первого Нерчинского полка под командованием хорунжего Белинского. Павел Карлович, как грамотный генерал решил дать возможность отличиться молодым офицерам. Вчерашний успех хорунжего Вертопрахова, а до этого Ромки Селевёрстова многим вскружил голову. Очень уж Орден Святого Георгия почётен в офицерской среде в этом времени-пространстве. Если сравнить с советскими наградами то я бы, наверное, соотнёс Георгия четвертой степени с орденом Боевого Красного Знамени, третьей степени Георгия с орденом Александра Невского, второй с орденом Суворова первой степени, а первой с орденом Победы.