Игорь Валериев – Личник (страница 52)

— Я прикинул, Ваше императорское высочество, расходы на организацию покушений на Александра II только по основным тратам. Плюс те данные, которые приводит в своих книгах Кравчинский, который убил генерала Мезенцева. Цифры получаются очень приличные.

— И какие же? — поинтересовался Николай.

— В ноябре семьдесят девятого года на Александра II готовилось пять покушений с применением динамита во время его обратного путешествия из Крыма в Петербург. По данным Кравчинского, на три из них, которые готовил он, было потрачено от тридцати до сорока тысяч рублей. Если взять средний расход на одно покушение, то общая сумма только по этим пяти покушениям составит пятьдесят-шестьдесят тысяч рублей.

— Не дурно… Кхм! — хмыкнул генерал-губернатор.

— Да, Ваше высокопревосходительство, не дурно. На взрыв пятого февраля восьмидесятого года в Зимнем дворце было затрачено три пуда динамита, а на минирование Каменного моста семь пудов. Для создания взрывчатки была организована лаборатория, закупался глицерин, азотная кислота, другие химические элементы. На десять пудов денег много надо. Примерную сумму тяжело назвать, но не думаю, что меньше озвученной выше. Далее, минная галерея на Садовой улице, бомбы для метателей. Всё это время разъезды революционеров, съемные квартиры, многочисленный гардероб, неплохое питание. Откуда у полутора десятков человек, которые нигде не работают такие деньги? За два года ими потрачено не меньше ста тысяч рублей. Это по минимуму.

— И вы, Тимофей Васильевич, считаете, что эти деньги революционеры получили от британского правительства? — заинтересованно спросил барон Корф.

— Ваше высокопревосходительство, именно в это время была осуществлена генералом Скобелевым Ахал-текинская экспедиция. И кому результаты этой экспедиции, как нож острый у шеи?

— Не знаю, Тимофей, не знаю, — генерал-губернатор, огладил свою бороду. — Таким образом, можно во всех наших бедах обвинить англичан.

— Ваше высокопревосходительство, во время афганского кризиса в восемьдесят пятом году, британский парламент проголосовал за выделение одиннадцати миллионов фунтов на возможную войну с нашим государством. А здесь каких-то семнадцать-двадцать тысяч тех же фунтов и как результат — смерть государя, которая на четыре года остановила расширение границ Российской империи в Средней Азии, — я глубоко вздохнул и продолжил. — Понимаю, что в основном мои выводы бездоказательны. Но ещё знаменитый римский юрист Кассиан Лонгин Равилла в первом веке учил, что при расследовании преступлений в первую очередь надо смотреть на то, кому выгодно это преступление. Ну не верю я, что «первомартовцы» в основном нормально образованные люди, действительно считали, что, убив государя, что-то смогут изменить.

— Не скажите, Тимофей Васильевич, — барон Корф облизал губы. — Я помню тот шок, в который впал, когда узнал о смерти государя. Да и многие мои знакомые тогда застыли в ожидании, какую же политику начнёт проводить Александр Александрович. Что тогда только не печатали в газетах. Обстановка в больших городах была взрывоопасной. Слава Богу, государь император скрутил всю эту камарилью.

— Тимофей Васильевич, а чем вы объясните покушения на меня и кто их, по-вашему, финансировал? — спросил Николай, и я опять увидел, как в его глазах промелькнул страх.

«Наверное, тяжело жить, ощущая себя объектом охоты, — подумал я. — На войне всё проще. Перед тобой враг, рядом с тобой друзья. А тут не знаешь, откуда смерть может прийти».

— С какого покушения начать, Ваше императорское высочество? — поинтересовался я у цесаревича.

— С крушения поезда, — увидев удивлённый взгляд барона Корфа, Николай пояснил ему. — Андрей Николаевич, генерал Черевин уверен и в своё время смог убедить меня, что это был террористический акт. Кроме того, моя на тот момент шестилетняя сестра Ольга перед началом крушения слышала, по её описанию, звук взрыва, что подтверждает её няня. После чего начал разрушаться их вагон.

— Первый раз об этом слышу, Ваше императорское высочество, — генерал-губернатор в волнении начал терзать одну часть своей бороды-бакенбарды. — Официально, причиной крушения признали нарушение режима движения поезда и несоответствующее содержание путей в том месте, где произошла катастрофа.

— Андрей Николаевич, я о расследовании Петра Александровича случайно узнал. Вошёл в кабинет к отцу, когда ему генерал докладывал. Вот и услышал. Один инженер-путеец рассчитал, что если взорвать небольшой заряд динамита на передней оси вагона, то картина получится идентичной той, которая и образовалась на месте крушения. И ещё не нашли помощника повара, который устроился в поезд незадолго до трагедии, — Николай повернулся в мою сторону. — Так что скажите по этому крушению, Тимофей Васильевич?

— Ваше императорское высочество, вот хоть убейте меня, но и здесь, по моему мнению, британские уши торчат. Слишком сильно государь император мешает британцам. В восемьдесят седьмом году в «Большой игре с Лондоном», как пишут в газетах, был подписан договор, по которому к России отошли значительные участки к югу от Пенде. Документ зафиксировал описание русско-афганской границы от реки Гери-Руде на западе до Амударьи на востоке. В этом моменте британцы нам проиграли, и мирные отношения с джентльменами висят на волоске. К тому же начинается борьба за Памир. Кроме того, подписанное в этом же году Англией, Австро-Венгрией и Италией, так называемое Средиземноморское соглашение, поставило своей целью воспрепятствовать осуществлению планов России в отношении проливов, а также расширению влияния в Средиземном море и на северном побережье Африки, — я сделал паузу. — Очень тяжело достоверно оценить ту политическую обстановку, которая была в восемьдесят седьмом — восемьдесят восьмом годах. Но можно сказать одно, между Российской и Британской империей идёт дипломатическая война, которая в любой момент может вылиться в вооружённый конфликт. И Самодержец Всея Руси из-за своей неуступчивости в вопросах политики должен сойти со сцены и, возможно, вместе со всей семьей, что приведёт…

Закончить фразу я не успел, так как был резко прерван Николаем:

— Тимофей Васильевич, я надеюсь, вы этого не отразили в своём докладе?

— Никак нет, Ваше императорское высочество, данное крушение, как покушение я не рассматривал.

— И не надо. Перейдите к следующему, — цесаревич ободряюще, но с холодными глазами улыбнулся мне. А барон Корф, достав платок, начал вытирать свой вспотевший лоб.

— Ваше императорское высочество, два следующих покушения на вас имеют ярко выраженный японский след. Японский самурай-полицейский, японский стрелок с оптической винтовкой на острове. Телеграмма мне вашего отца с сообщением, что японский след подтверждается. Возможно, и вам он что-то сообщил, — я вопросительно посмотрел на цесаревича, но тот махнул мне рукой, чтобы я продолжал. — У меня мало информации, в основном из газет и учебников, но из того, что узнал, считаю, что данные действия могли были организованы партией войны в Японии. Не примите, Ваше императорское высочество, мои следующие слова навеянными навязчивой идеей, но, по моему мнению, военные чиновники в правительстве Японии, особенно флотские, находятся под сильным влиянием Англии. Это можно объяснить тем, что морской офицерский корпус страны восходящего солнца обучается в основном в Англии.

— О том, что англичане и политически, и экономически доминируют здесь, я вам, Ваше императорское высочество, рассказывал, — вступил в разговор барон Корф. — О том, что британцы буквально кормят Японию с руки, тоже. Наши дипломаты пытаются противостоять этому. Частично удается. Вот уже десять лет наш дальневосточный флот зимует в Нагасаки. Но не всем это по нраву. Англичанам точно.

— Андрей Николаевич, я смотрю, вы заразились от сотника сильнейшей англофобией, — шутливым тоном произнёс Николай.

— Фобия, не фобия, — генерал-губернатор вновь протёр лоб платком. — А я вот не знаю, что бы случилось, если бы Вы в Японии погибли, или потом бы там между островов убиты были. Даже и предположить не могу, как бы Его императорское величество отреагировал бы. Война бы, наверное, была.

— Она и так скоро будет, — машинально произнёс я и мысленно прикусил себе язык.

— Какая война, Тимофей Васильевич? — напряженно спросил цесаревич.

— Между Японией и Китаем за обладание Кореей, — ответил я.

— Вух… Напугали Вы меня, Тимофей Васильевич, — генерал-губернатор вновь воспользовался платком. — И откуда такие сведения?

— Воинственный настрой японской прессы, казаки гутарят между собой, корейцы в последнее время всеми правдами и неправдами пытаются вывезти сюда своих родственников. Много китайцев в эту зиму не вернулись на родину, остались в городе. И так повсюду от Владивостока до Хабаровска. Мне Тарала рассказывал, — я на секунду задумался, а потом продолжил. — Скоро придёт первый обоз из Сретенска. Думаю, и от него до Хабаровска картина будет такой же. Корейцы и китайцы знают, какие зверства творят японцы. Помнят их пиратские набеги.

— А вы, Андрей Николаевич, что скажите? — Николай обратился к генерал-губернатору.

— Честно говоря, не знаю, что и сказать. По МИДу из Японии каких-либо сообщений не было. Но, Тимофей Васильевич, прав, что-то такое в воздухе крутится.