Игорь Валериев – Личник (страница 25)

— Дан, я к следственному приставу Банкову, — сообщил Петру Данилову, одевая полушубок. — Буду через час или чуть позже. Юрия Петровича иногда трудно найти.

Дан кивнул головой, продолжая что-то писать. Затянув портупею и надев папаху, я подошёл к своему столу и перенёс стопку бумаг на стол Данилова.

— В аналитику внесёшь информацию отсюда, — я карандашом стал отмечать абзацы в прессе и справках полицмейстера и начальника отделения корпуса жандармов. — Потом должны принести справку по ходу строительства железной дороги от Владика. Перепишешь основные цифры. И разберешь всё, что по вчерашнему дню ещё придёт.

— Хорошо тебе, Ермак, — произнёс мой внештатный секретарь, просматривая мои отметки на бумагах. — Взял и ушёл. А мне тут корпи над справкой. А сегодня у нас свободный день от дежурства и тренировка.

— Можем поменяться, Дан. Тебе надо съездить к следственному приставу и узнать считает ли он, что смерть врача Беркмана и его служанки Ермиловой произошла от естественных причин или, всё-таки, возможно убийство. Закончишь быстрее, чем справку.

— Ну, уж нет, Ермак. Я что тебя не знаю?! Ты же потом столько вопросов мне задашь, на которые я не смогу ответить. А потом всё равно сам поедешь к приставу. Так что езжай уж сразу. Нечего мне баловством заниматься. Надо великие бумажные дела творить.

— Спасибо, что разрешил, — я шутливо козырнул Дану и, развернувшись кругом, направился к двери.

— Пользуйтесь моей добротой, Ваше благородие, — усмехнулся мне в спину Данилов и еле успел увернуться от карандаша, который я с разворота метнул в него.

— Ну, вот опять точить. И грифель внутри наверняка поломался, — забубнил Дан, поднимая с пола карандаш, который отскочил от стены, пролетев совсем близко с его макушкой.

— Тренируйся военному делу настоящим образом в любое время, казак. Это уже стало для всех личников аксиомой, Петр Дмитриевич, — наставительно произнёс я и, улыбаясь, покинул помещение.

До здания полицейского управления с его знаменитой пожарной каланчой было минут десять неторопливым шагом, но зная Юрия Петровича, который не любил сидеть на месте, отправился на встречу верхом. Вдруг придётся по городу искать.

— Утро доброе, Юрий Петрович, — войдя в кабинет Банкова, поздоровался я.

— Утро добрым не бывает, Тимофей Васильевич. Особенно в нашем учреждении, — коллежский асессор встал из-за стола и пожал мне руку. — Что Вас привело в нашу обитель скорби и печали?

— Я бы назвал эту обитель оплотом законности, Юрий Петрович, — ответил я, вернувшись к вешалке, снимая верхнюю одежду.

— С соблюдением законности в нашем городе пока проблематично. И Вы пришли, наверняка, узнать о каком-нибудь случае нарушения закона. Я прав, Тимофей Васильевич?

— Правы, Юрий Петрович, — я сел на указанный мне Банковым стул. — Правда, не знаю, было ли нарушение закона, поэтому и пришёл к вам посоветоваться.

— Внимательно слушаю, Вас, — следственный пристав, сцепив пальцы рук, лежащих на столе, внимательно посмотрел на меня.

— Дело в том, Юрий Петрович, что в справке, которую представило вчера ваше управление, присутствовало сообщение о смерти врача Беркмана Иосифа Брониславовича, а сегодня я получил данные о происшествиях за последние сутки, где есть информация о смерти Глафиры Петровны Ермиловой. Насколько я понял, она работала служанкой у Беркмана. Согласитесь, две смерти людей, которые были тесно связаны между собой, произошедшие подряд — пусть даже и естественные, вызывают обоснованные подозрения?

— Тимофей Васильевич, — коллежский асессор весь подобрался. — Признаюсь, информация о смерти Ермиловой прошла мимо меня. Что там случилось?

— Юрий Петрович, в справке было отражено, что сегодня утром муж обнаружил на крыльце дома свою мёртвую жену.

— Интересно, мне об этом не сообщили. Видимо, сочли смерть естественной, — Банков задумался. — Тимофей Васильевич, действительно, две смерти подряд врача и его служанки вызывает подозрение. Что Вы хотите от нашей службы?

— В первую очередь хотелось бы более подробно узнать о Беркмане и Ермиловой.

— Что же, Тимофей Васильевич, это не трудно. Проживали они в нашем городе давно, и мне прекрасно известны, — коллежский асессор позвонил в колокольчик и, дождавшись, когда в кабинет заглянет кто-то из служащих, попросил принести чаю.

Дожидаться заказанного чая я не стал и попросил Банкова продолжить рассказ.

— Тимофей Васильевич, практикующий врач Беркман из осужденных после польского восстания в шестьдесят третьем году. Из дворян Виленской губернии. Обучался в Варшавской главной школе, созданной директором Комиссии по делам религии и народного просвещения Александром Велёпольским по указу императора Александра Второго на базе Медико-хирургической академии. Примкнул к восставшим. В основном занимался лечением бунтовщиков. За это получил четыре года каторги. После отбытия наказания, долгое время работал в Иркутске. Десять лет назад переехал в Хабаровку. Занимался вольной медицинской практикой. Пользуется, точнее пользовался большим успехом, особенно, в вопросах лечения мигрени из-за своих лекарственных средств на основе спорыньи. Их он делал в своей лаборатории.

— Стоп, Юрий Петрович! У Беркмана есть своя химическая лаборатория?

— Да, Тимофей Васильевич, и одна из лучших в городе. А Ермилова как раз помогала Иосифу Брониславовичу в работах по изготовлению лекарств. Она работала у Беркмана с самого начала его появления в городе. Сначала как уборщица, а потом он начал её обучать работе в лаборатории по мере её создания. В последнее время многие работы Глафира Петровна выполняла самостоятельно.

— Юрий Петрович, а Беркман имел связи с народовольцами или другими революционерами? — я спросил Банкова на автомате, думая, что надо срочно встретиться с главным жандармом Дальнего Востока.

— Этот вопрос, Тимофей Васильевич, Вам надо задать штабс-ротмистру Савельеву или кому-нибудь из его людей. Я такой информацией не обладаю.

— Хорошо, Юрий Петрович. А Вы были на месте происшествия с врачом? Что-нибудь было необычного?

— Да, я выезжал домой к Беркману, где был обнаружен его труп. Окружной врач Любарский на месте определил перелом шейных позвонков. Им также были отмечены многочисленные ушибы по всему телу.

— Они были получены при жизни? И кто обнаружил труп? — поинтересовался я.

— Труп обнаружила Ермилова, которая пришла на работу. Спустившись в подвал, где располагалась лаборатория, она увидела Иосифа Брониславовича, который лежал рядом с лестницей. На основании осмотра места происшествия и выводов врача я вынес решение, что господин Беркман, упав с лестницы, сломал себе позвоночник в шейной зоне. От чего и наступила смерть. Остальные повреждения были получены в результате ударов тела о каменные ступени лестницы, когда врач катился по ней вниз.

— А почему, Юрий Петрович, данный случай был внесён в справку для наместника?

— На моей памяти это первая смерть, пусть и бывшего, но дворянина в Хабаровке от такой причины. Вот и внесли в справку, как курьёз. А, судя по всему, теперь возможна и версия насильственной смерти Беркмана.

— Вполне возможна, Юрий Петрович, — я задумчиво покачал головой. — А наличие у врача хорошо оборудованной химической лаборатории предполагает версию о её использовании для изготовления бомбы. А смерть Беркмана и Ермиловой — это заметание следов.

— Тимофей Васильевич, мне кажется, что Вы утрируете. Зачем революционерам, если рассматривать эту версию убивать тех, кто им помогал? Я, конечно, не большой специалист по отношениям в революционной среде, но даже урки, которых я хорошо знаю, убивают своих по значительной причине, — коллежский асессор развёл руки.

В это время в кабинет внесли на подносе пару стаканов в симпатичных подстаканниках. Сделав пару глотков обжигающего крепкого чая, я произнёс:

— Юрий Петрович, как Вы понимаете, именно версию о возможном действии в Хабаровске революционной группы я буду отрабатывать вместе с людьми штабс-ротмистра Савельева. Но и от Вас потребуется посильная помощь.

— Слушаю Вас, Тимофей Васильевич. Чем наше управление может помочь?

— Юрий Петрович, мне необходимо, чтобы установили, кто поставлял Берману химические реактивы. Было ли увеличение количества поставок в последнее время. Особенно меня интересуют те химические вещества и реактивы, которые используются при изготовлении бомб. А также мне интересны сведения о посетителях Бермана за последние два месяца.

— Тимофей Васильевич, мы постараемся выполнить вашу просьбу. Ещё что-то от нас потребуется?

— Потребуется, Юрий Петрович. Необходимо отработать всех приехавших в Хабаровск в течение последнего месяца.

— Тимофей Васильевич, мы постараемся, но Вы сами знаете, какими силами располагает управление. А за последние два месяца только постоянное население города увеличилось почти на три сотни человек. А если посчитать всех сезонных рабочих, китайцев, корейцев, японцев, — следственный пристав повертел головой, будто его душил ворот мундира. — Поэтому на большой объём информации не рассчитывайте в ближайшее время.

— Я всё понимаю, Юрий Петрович. Сегодня к вам подойдёт коллежский секретарь Кораблёв. Поделите с ним объём работы по проверке.

— Вот за это спасибо, Тимофей Васильевич. Помощь нам не помешает. Я сейчас схожу к Ермиловым домой. Осмотрю место происшествия. А через два часа жду Кораблёва для координации нашей работы.