Игорь Ваганов – Ермак. Выпуск №13/2018 (страница 6)

И покатился жуткий вал, По плану Барбаросса… А цель была проста – Москва! Да что-то не срослось там. В строю едином встал народ Советского Союза! Несостоявшихся господ Громил и в зной, и в стужу… И в хвост, и в гриву гнал врага, Чтоб больше не совался. Он зря пришёл издалека, Уж лучше б сразу сдался. Как враг хотел победы той, Её в мечтах вынашивал… Но сердцем верил люд простой, — Победа будет нашей! К небу путь не прост и крут! Подвесной дорогой, Вдоль ущелий, мимо круч Пробираюсь к Богу! Вот скала, как монолит, Вот каньон бездонный, Рядом облако висит, Словно стражник сонный. Пробираюсь, чуть дыша Выше, выше, выше! Бьётся трепетно душа, — Может Бог услышит? Может быть, услышит Он, Даст бласловенье… Хоть одно на миллион Сердцу утешение! * * * Не всё проходит безвозвратно — Пересекаются пути! Но чаще мы идём обратно, Когда до цели не дойти… Когда дорога бесконечна И неизвестность впереди — Одни спешат судьбе навстречу, Чтоб там чего-нибудь найти. Другие дома остаются, Душа не рвётся в облака… И тихо пьют чаёк из блюдца Разбавив спиртиком слегка!

Проза

Игорь Ваганов

«Парашютист»

Рассказ

В свои 27 лет Геннадий Углов имел репутацию пьяницы и тунеядца! Трёхкомнатная квартира на десятом этаже десятиэтажного дома, в которой он проживал вместе с мамой-пенсионеркой, пользовалась у соседей дурной славой. Здесь нередко до полуночи (особенно когда мамы дома не было) пели и плясали, и веселие это не ограничивалось только территорией квартиры, а выплескивалось на лестничную площадку и во двор – вплоть до вмешательства полиции. Мать, несмотря на свои шестьдесят с хвостиком, работала бухгалтером в домоуправлении, чтобы заплатить за коммунальные услуги своей просторной квартиры, а также содержать себя и сына. А Гена, после демобилизации из армии, всё ещё «искал себя», по собственному выражению – интуитивно нащупывал жизненную стезю. Он, то устраивался на какие-то курсы, то работал непродолжительное время где-нибудь слесарем или дворником – и частенько выпивал. Предпочитал пиво или водку, или водку с пивом. До наркотиков или суррогатов алкоголя дело пока не доходило. После длительных запоев с неизменными прогулами возникали конфликты на работе, Гена писал заявление по собственному желанию и увольнялся тихо-мирно, без порочащих записей в трудовой книжке.

В пьяном виде Гена становился раздражительным, конфликтным, легко вступал в ссоры с незнакомыми людьми, случайными собутыльниками и приятелями, и потому был неоднократно бит. Сотрудники подстанции «скорой помощи», расположенной неподалёку, оказывали ему медицинскую помощь и увозили в больницу…

Несколько раз Гена совершал попытки самоубийства. Однажды, будучи пьяным, он почувствовал стойкое отвращение к жизни, наглотался снотворных таблеток… но бдительная мама вовремя заметила его состояние, заподозрила неладное и, обнаружив упаковки от лекарства, вызвала «скорую». Приехала бригада в составе врача Игоря Николаевича и фельдшера Гали, промыли пациенту желудок и увезли в больницу продолжать лечение. После такой выходки Гену поставили на учет в психодиспансер, и отныне всякая престижная работа для него была заказана! В пьяном угаре он дважды пытался перерезать вены на левой руке, но, то ли ножик попадался тупой, то ли в последний момент организм как-то внутренне сопротивлялся попыткам самоуничтожения – во всяком случае, раны получались неглубокими, без повреждения крупных сосудов и нервов. Оба раза к Углову приезжали молодые фельдшера, перевязывали руку и доставляли в травмпункт.

В ночь на Рождество врач «скорой помощи» Игорь Николаевич находился на своём рабочем месте. В течение дня его бригаду направляли к разнообразным пациентам. С наступлением вечера вызова пошли на убыль, и перед полуночью ему удалось даже присесть на кухне перед телевизором. Прихлебывая из стакана чай, Игорь Николаевич равнодушно глазел на экран, на очередную праздничную передачу, где всевозможные «звезды» кино и эстрады, разряженные как попугаи, долго кривлялись и паясничали, и, наконец, преувеличенно радостными голосами заорали – «С Рождеством!» Всё это действо никак не соответствовало серьёзности и торжественности данного события. Игорь Николаевич охотно бы переключился на другой канал, но телевизор смотрели и другие сотрудники, которых эта передача устраивала.

Игорь Николаевич встал, намереваясь пройти в комнату отдыха, и в это время его бригаду объявили на вызов – причем, срочный вызов! Спустившись на первый этаж, он увидел у окна диспетчера фельдшера Галю, невысокого роста молодую женщину, с картой вызова в руке.

– Парашютист, – сообщила она. – Реанимация занята – придётся ехать нам.

Парашютистами на «скорой помощи» называли пациентов, которые по ряду причин падали с различной высоты – чаще всего из окон домов. Эти вызова предусматривали тяжёлые травмы вплоть до летального исхода.

Уже в машине Игорь Николаевич обратил внимание на фамилию и адрес пострадавшего.

– Гена Углов? – удивился он. – Допрыгался.

Место вызова было недалеко – добрались за две минуты.

Вот и десятиэтажный дом. Внизу, на тонком слое свежевыпавшего снега лежит, постанывая, молодой худощавый мужчина. Так и есть – Гена Углов! Рядом суетится высокий сутулый парень.

– Сидели, выпивали. Рождество отмечали! – объяснял он медработникам. – Ушёл Генка на лоджию покурить. Открыл окошко настежь. А потом взял и перешагнул через перила – я и охнуть не успел.

«Удивительно, как жив остался! – подумал врач. – Ведь с десятого этажа свалился! Сугробов-то у дома практически нет, зима ныне малоснежная!»

«Парашютиста» уложили на носилки и погрузили в салон «скорой».

При осмотре Игорь Николаевич выяснил, что у пациента перелом правого плеча и правой пяточной кости, переломы двух или трёх ребер справа, перелом нижней челюсти. Не исключается ушиб мозга и повреждения внутренних органов. Вероятно, пациент упал на ноги мягко, пружинящее (как настоящий парашютист) завалился на бок и несколько раз (судя по примятому снегу) перекатился на снегу. Всё эти движения способствовали уменьшению силы удара, в результате чего Углов остался жив. Состояние было тяжелое, Углов находился в шоке, но артериальное давление всё еще определялось.

В процессе оказания помощи Гена мычал от боли, но ничего членораздельно сказать не мог, отчасти в связи с шоком, отчасти из-за перелома челюсти.