Игорь Ваганов – Эпидемия. Книга первая. Уханьский штамм (страница 2)

Но в целом за смену даже больные ОРВИ и пневмонией встречались нечасто. А всех пациентов с подтвержденным коронавирусом перевозила только «ковидная» бригада, созданная специально с целью заплатить обещанные надбавки как можно меньшему количеству сотрудников. Чтобы начальству больше денег осталось! И хотя президент объявил о ежемесячных надбавках медработникам, лечащих или оказывающих больным с ковидом, областное начальство эти надбавки бессовестно зажимали. Наш губернатор пафосно объявил о выплате и федеральных, и областных надбавок, но в реальности платили только за ту смену, когда был выявлен ковид. (А иногда наши непосредственные руководители скрывали факт обнаружения ковида от перевозившей больного бригады.)

Поэтому наша бригада ездила преимущественно по кардиологическим вызовам. После полуночи свезли в кардиологию неосложненный инфаркт миокарда, а потом удалось поспать пару часов.

Ранним утром, только начала на востоке пламенеть заря, поступил вызов – «задыхается кардиобольной». Обычный вызов, какие поступают на нашу бригаду каждую смену и не по одному. Но какое-то предчувствие у меня было нехорошее, сомнения. Все кардиологические больные нашего района обслуживания были мне известны. А этот адрес был незнаком.

По безлюдным улицам до вызова доехали минут за десять. Девятиэтажный дом, шестой этаж. В трехкомнатной квартире нас встретила пожилая женщина.

– Отец заболел, – сообщила она. – две недели назад выписали из больницы, где он обследовался по поводу заболевания крови, а через неделю после выписки поднялась температура. Так и болеет. Терапевт лечит его по поводу ОРВИ, но толку нет. Позавчера взяли мазки на коронавирус. Сегодня обещают ответ.

Мы прошли в комнату, где находился больной. Высокий, худой старик с заостренными чертами лица. У него учащенное дыхание и сухой кашель.

Мы с фельдшером сразу же одели все СИЗы. Осмотр, аускультация, кардиограмма, сатурация. Все манипуляции были сделаны в кратчайшее время. Похоже на ковидную пневмонию и состояние тяжелое, сатурация – содержание кислорода всего 80%. Фельдшер сходила за кислородом. Я позвонил старшему врачу, сообщил что похоже на коронавирус, и попросил прислать ковидную бригаду.

– Везите сами, – ответил старший врач. – Не доказано, что у больного ковид.

Вот и весь разговор. Оставлять больного до получения ответа анализа бессмысленно, необходимо срочная госпитализация.

– Как он у вас, по квартире ходит? – спросил я у дочери больного.

– До туалета кое-как доходит, по стеночке.

Проблема переноски больных на скорой была всегда. Администрация экономила ставки санитаров. Переносить больных на носилках не входило в обязанности бригады, но… старший в бригаде был обязан организовать переноску пациента. Причем водитель мог и отказаться, сославшись на здоровье. Приходилось рекомендовать родственникам больного обратиться за помощью к соседям. Зачастую все, кто мог, помогали. Но сейчас, в пять утра, не пойдешь ведь будить соседей! Тем более, что у пациента наверняка имеется коронавирус!

Пациента, не отрывая от кислорода, одели. Потом перекрыв баллон, повели к выходу. Я поддерживал его под руку, он шел, опираясь о стену. Хорошо, что был лифт. Кое-как пациент добрался до машины и в салоне я уложил его на носилки. Во время транспортировки продолжали давать кислород.

Все пациенты с неподтвержденным лабораторно ковидом направлялись в инфекционное отделение, а оттуда, при положительном анализе (ПЦР) – в моногоспиталь.

Поэтому мы доставили его в инфекционную больницу, где он сразу в машине был осмотрен дежурным врачом-инфекционистом. Учитывая тяжёлое состояние, больной был направлен в инфекционную реанимацию.

Перед окончанием дежурства я позвонил врачу-инфекционисту и поинтересовался судьбой пациента. Мне сообщили, что он скончался на рассвете. Но перед этим успели взять мазок на ковид. И теперь мне надо было ждать ответ, чтобы выяснить наличие ковида.

Я возвращался домой по таким же пустынным улицам. Проехал пост, на котором стояло уже несколько иногородних машин. Впереди у меня целых три дня отдыха. А там – опять на дежурство!

Глава 2. Первая волна.

Глава вторая. Первая волна.

В течение мая эпидемия плавно нарастала. Постепенно, день за днём, каждый район области обнаруживал всё новых и новых больных коронавирусной инфекцией. Согласно официальным данным, в области уже начали умирать больные ковидом, и пока, якобы, эти случаи были немногочисленные – не более одного в сутки. Но в реальности смертей было больше, так как, чтобы не вызывать паники, смерти от коронавируса в больницах часто маскировали под другие болезни (если причиной смерти были не пневмонии, а другие осложнения – инсульт, тромбоэмболия легочной артерии, инфаркт миокарда). Тем более, что для постановки диагноза ковида применялся двойной метод сдачи мазков на ПЦР, и эти мазки иногда давали ложноотрицательный результат. Ограничения, конечно, играли определённую сдерживающую роль, но основным источником проникновения инфекции были приезжие – это были и жители обеих столиц, пережидающие лихое времечко в деревнях или садоводческих хозяйствах, и многочисленные рабочие бригады, командированные из других регионов. Ни дачники, ни вахтовики не соблюдали никаких ограничений даже во время локдауна. Ограничения существовали лишь для местных жителей, которым разрешалось выходить из дома только в ближайший магазин или аптеку.

В начале июня 2020 года больные коронавирусом были уже во всех районах области, их количество составляло около 2% населения области, а умерших более двадцати. Но это были только официальные цифры, в которые никто не верил. По-прежнему мазки ПЦР давали часто ложноотрицательный результат. И больные в результате умирали, якобы, от пневмонии и ОРВИ. В области уже было открыто два моногоспиталя, в которые привозили ковидных больных, тех кто нуждался в госпитализации, со всех районов.

Наше дежурство началось с вызова на отдалённую улицу, расположенную на окраине города. Садясь в машину, я понял, что едем по знакомому адресу. Эту старушку 85 лет мы на прошлой смене отвезли в больницу с ОРВИ и подозрением на ковид. Раньше бабуся жила на даче, пряталась там от эпидемии. Но контактов с приезжающей родней и соседями избегать не удавалось. И вот внезапно подскочила температура до 39, и родственники отвезли её в город. А на следующий день вызвали нас, потому что с утра у неё уже была температура до 40 и ведёт себя неадекватно, не узнает окружающих. Для понижения температуры мы ей сделали литическую смесь и отвезли в инфекционное отделение. Я не сомневался, что у старушки выявят новую коронавирусную инфекцию и переправят в моногоспиталь. И вот опять сегодня вызов к ней! Экипаж прежний – пожилой водитель Николай Сергеевич и молодая фельдшер Дарья. Пятиэтажный дом, четвёртый этаж, трёхкомнатная квартира. Знакомые лица: пожилая пара пенсионеров, дочка, зять, внук лет десяти.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Мама умерла, – сообщил глава семьи, мужчина лет шестидесяти.

Мы с фельдшером прошли в маленькую комнатку, где на кровати увидели нашу пациентку. Только теперь она не дышала. Я быстро осмотрел тело – налицо признаки биологической смерти.

– Давно умерла?

– Точно не скажем, – вступила в разговор хозяйка квартиры. – Мы в магазин с мужем ходили, а дети с внуком в другой комнате были. Пришли домой, заглянули к ней через полчасика, а она не дышит.

Я продолжил расспросы. Выяснилось, что в инфекционном отделении больная находилась всего сутки. Ей сделали рентгенографию лёгких – пневмонию не обнаружили, взяли кровь на анализы и мазок на ковид. Когда на следующий день пришёл ответ мазка – отрицательный, то старушку отправили домой с диагнозом ОРВИ. Потом больную посетил участковый терапевт, назначил лечение, а сегодня она неожиданно для всех умерла.

– А какая температура была вчера вечером? – спросил я.

– Больше 39.

Понятно было, что врач инфекционного отделения решил, что у пациентки ОРВИ и отправил её лечиться домой. Дескать, сама за несколько дней поправиться. И не учёл, что в таком возрасте организм может не выдержать интоксикации. А, возможно, это был все-таки ковид, а мазок просто выдал ложноотрицательный результат.

Передав дочери протокол установлении смерти, мы ушли в машину и получили новый вызов – к мужчине с болями в сердце. Там был выявлен острый инфаркт миокарда, оказана помощь и дальнейшая госпитализация в стационар…

Начавшаяся эпидемия неизменно обогатила определённую группу лиц. Как говорится, кому война – а кому мать родна! В области был открыт цех по производству масок, на одном из городских заводов стали изготовлять респираторы, появился большой спрос на концентраторы кислорода, а также – на пульсоксиметры. Аптеки взвинтили цены на лекарства, применявшиеся для лечения ОРВИ и новой коронавирусной инфекции.

Медработникам тоже кинули небольшие подачки, потому что именно они в первую очередь пытались предотвратить распространение эпидемии. (А как её лечить в тот момент никто толком и не знал.) В начале эпидемии, когда президент объявил о фиксированных ежемесячных надбавках медработникам, лечащим или оказывающим помощь больным с ковидом, областное начальство эти надбавки бессовестно зажимали. Хотя губернатор объявил о выплате и федеральных, и областных надбавок, в реальности платили только за ту смену, когда был выявлен ковид. И подобный распил бюджетных денег происходил во многих регионах. В Администрацию президента поступало много жалоб. По итогу президент разозлился и поручил следственным органам разобраться. Вот тогда нам экстренно выплатили и областные надбавки, а также федеральные – тем, кто перевозил подтверждённый ковид.  С этого момента областные надбавки за перевозку пациентов с подозрением на ковид платили всем, а вот для уменьшения трат на федеральные надбавки были выделены специальные ковидные бригады. На этих бригадах работали фельдшера – по одному человеку. Ковидной бригаде, конечно, работы хватало – она уже с восьми утра возила пациентов с пневмониями или ковидом по направлению поликлиник. Иногда больные попадались очень тяжёлые, с низкой сатурацией, с инфекционно-токсическим шоком. И они часто умирали в моногоспитале в течение первых суток после госпитализации.