Игорь Усиков – Полковник Ермаков из Ростова. Книга 1 (страница 2)

Глава вторая: Прибытие полковника Ермакова и первый инструктаж

Двадцать третье ноября 1903 года, утро. Кабинет генерал-лейтенанта Михаила Николаевича Астахова, начальника Донской области, просторный и помпезный, с высокими окнами, выходящими на Большую Садовую, казался слишком тесным для всех собравшихся, несмотря на свои внушительные размеры. Тяжёлые портьеры из бордового бархата, пышная мебель из красного дерева, инкрустированная бронзой, портреты императоров на стенах в массивных золочёных рамах – всё это должно было внушать величие и стабильность, но сейчас лишь подчёркивало нервозность момента, создавая диссонанс между внешней роскошью и внутренним смятением. В воздухе витал слабый, но навязчивый запах дорогого табака и страха, который, казалось, пропитал даже стены. Полковник Василий Силыч Ермаков, чьё лицо было изрезано морщинами, словно картой давних сражений, стоял у одного из окон, изучая вид на улицу. По ней спешили прохожие, их лица были озабочены, извозчики лениво понукали лошадей, и лишь лёгкий, едва заметный налёт тревоги в утреннем воздухе выдавал недавние события, словно город ещё не оправился от ночного кошмара.

Генерал-лейтенант Михаил Николаевич Астахов, тучный и нервный мужчина лет пятидесяти, с постоянно подёргивающимся веком и багровым лицом, метался по кабинету, словно пойманный зверь в золотой клетке. Его мундир был расстёгнут, а галстук съехал набок, что для чиновника такого ранга было признаком крайней степени волнения, граничащего с паникой. Он то и дело вытирал платком лоб, хотя в кабинете было прохладно, и его движения были суетливыми, беспорядочными. Его голос, обычно громогласный и уверенный, теперь был высоким и надрывным, словно он вот-вот сорвётся на крик. Начальник полиции, худощавый и бледный, с цепким, но испуганным взглядом, держал в руках какие-то бумаги, которые дрожали в его пальцах, выдавая внутреннее напряжение. Его тонкие губы были плотно сжаты, а глаза бегали по сторонам, избегая прямого взгляда Ермакова, словно он боялся встретиться с ним взглядом, который мог бы прочесть его насквозь.

– Господа, – начал генерал-лейтенант Астахов, его голос был высоким и надрывным, словно он вот-вот сорвётся на крик, – ситуация критическая. Эти взрывы… они подорвали не только Сахарный базар, но и, что гораздо хуже, спокойствие в городе, веру людей в нашу способность защитить их. Из Петербурга уже приходят депеши, требуют объяснений, требуют результатов! Нам нужен быстрый результат, полковник. Очень быстрый. Общественность волнуется, купцы нервничают, их капиталы под угрозой, а это, знаете ли, может обернуться большими проблемами для всех нас. Недовольство растёт, как снежный ком, и мы рискуем потерять контроль.

Ермаков медленно повернулся от окна, его взгляд, холодный и проницательный, остановился сначала на губернаторе, затем на начальнике полиции. Он чувствовал их страх, их желание поскорее избавиться от этой неприятности, переложив её на чужие плечи, словно она была не их проблемой, а чьим-то досадным недоразумением, которое можно было бы просто отмахнуться.

– Результат будет, если вы не будете мешать, – отрезал Ермаков, его голос был низким и ровным, без тени эмоций, словно высеченный из камня. Он подошёл к столу, на котором лежали карты города, и опёрся на него ладонями, его фигура казалась монументальной на фоне их суетливости. – Мне нужны все донесения, все слухи, все сплетни. Всё, что вы знаете, и всё, что вы не знаете. И полный карт-бланш. Без ваших… советов и указаний. Я работаю по своим правилам. Мои методы могут показаться вам необычными, но они эффективны. Я не привык к бюрократии и проволочкам.

Начальник полиции, чья нервозность была почти осязаемой, поспешно протянул Ермакову папку, словно горячий уголь, от которого он хотел поскорее избавиться.

– Вот, ваше высокоблагородие. Первые донесения. Мы уже опросили свидетелей, собрали осколки. Есть подозрения, что это дело рук одной из подпольных ячеек. Говорят, что некая группа анархистов… они недавно активизировались. Или, возможно, эсеры-максималисты. У них почерк похожий. Мы арестовали нескольких подозрительных личностей, но пока ничего конкретного. Допросы пока не дали результатов.

Ермаков взял папку, его взгляд скользнул по строчкам, написанным неровным почерком, полным канцеляризмов и общих фраз. Он знал, что за каждым словом скрывается нечто большее, чем просто «подозрения». Он видел эти донесения сотни раз. Они всегда были полны общих фраз, предположений и страха, но редко содержали истинную информацию. Истинная информация всегда была спрятана между строк, в умолчаниях, в том, чего не было сказано, в том, что приходилось вытаскивать клещами. Он чувствовал, что ему придётся вытаскивать её по крупицам, словно золото из песка.

Он пролистал несколько страниц, его губы едва заметно скривились. «Анархисты, эсеры…» – он уже слышал это. За каждым таким ярлыком часто скрывалась куда более сложная и запутанная сеть, где интересы разных групп переплетались, а истинные мотивы были скрыты за ширмой идеологии. Он взглянул на генерал-лейтенанта Астахова, который теперь стоял, потирая руки, и на начальника полиции, который избегал его взгляда. Ермаков понимал, что ему придётся не только бороться с невидимым врагом, но и с их некомпетентностью, их страхом и их желанием сохранить лицо, что для них было важнее, чем раскрытие преступления. Он был один, как всегда. И это было привычно.

Ермаков отложил папку в сторону.

– Мне нужны не предположения, а факты, – произнёс он. – И мне нужны люди, которые готовы работать, а не прятаться за спинами.

Генерал-лейтенант Астахов нервно кашлянул.

– Мы предоставим вам все необходимые ресурсы, полковник. Любые люди, любые средства. Только… только сделайте это быстро.

Ермаков лишь кивнул. Он знал, что «быстро» в их понимании означало «без лишних вопросов и проблем». Он чувствовал, что ему придётся действовать в одиночку, полагаясь только на себя и на тех немногих, кому он мог доверять. Он был готов к этому. Он всегда был готов.

Глава третья: Воспоминания о миссии в горах Кавказа (1880–1882)

Двадцать третье ноября 1903 года, вечер. В своей небольшой, аскетичной комнате в гостинице «Петроград», расположенной на тихой улочке Ростова, Ермаков сидел у окна, глядя на мерцающие огни города. Шум улицы постепенно стихал, уступая место ночной тишине, нарушаемой лишь редким скрипом телеги или далёким лаем собаки, который эхом отдавался в ночной мгле, словно предвещая что-то неведомое. В комнате было прохладно, но Ермаков не чувствовал холода, его мысли были далеко, в прошлом, которое, казалось, никогда не отпускало его. Воспоминания, словно непрошеные гости, нахлынули на него, прорываясь сквозь плотную завесу усталости и цинизма, которые он старательно возводил вокруг себя годами, пытаясь защититься от боли и разочарований. Кавказ, 1880 год. Горы, где каждый камень мог скрывать врага, где каждый шорох был предвестником смертельной опасности, где жизнь висела на волоске, а смерть всегда дышала в затылок, где каждый шаг мог стать последним. Это было время, когда он был моложе, но уже тогда его душа была изрезана шрамами, которые никогда не заживут, и которые он нёс с собой, словно тяжёлый груз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.