Игорь Унин – Стать нижней (страница 10)

Однако то, что произошло спустя пару десятков секунд, её совершенно ошеломило. Её африканский зад ожгла боль; знакомая, но своей неожиданностью шокирующая. Обернувшись, она увидела, что мужчина с шевелюрой Хворостовского держит в руках ремень и замахивается на второй удар. Она как была с приспущенными джинсами, так и присела. Как минимум половина алкогольного опьянения слетело сразу. «Дядя, вы чего?!»

«Встань как стояла». Абсолютно нейтральный жёсткий голос.

«Отстаньте. Я кричать буду!»

«Не будешь». В голосе столько власти и уверенности!

«Я полицию позову!»

«Я сам – полиция».

«Да-а?..»

Ничего хуже полиции Капитолина представить себе не могла. У неё в жизни было три силы. Сначала родители; правда, отца с его ремнём она уже с тринадцати лет начала посылать матом. Потом сильные пацаны во дворе, которые на словах все уважают пресловутый АУЕ; они кошмарили её сверстников в школе. Район у них рабочий, взрослые социально активны, и после нескольких расправ поборы в школах прекратились. Ну, и верх всего – менты, у них зверское отделение, лучше не попадать. Её Блич, побывав там, набил на плече «ПОСТ» – «Прости Отец Судьба Такая». У Капитолины среди лиц мужского пола один авторитет – старший брат. Папик – спившийся овощ. Ну и ещё был её парень. До сегодняшнего дня.

Слово «полиция» пугало и парализовывало. Это была некая высшая сила, с которой лучше не связываться. Слово разом подавляло любое желание сопротивляться, она бы и в трезвом состоянии немедленно подчинилась. Страх перед полицией полностью выключает её, в общем-то, невеликие умственные способности и парализует волю. С ментами не надо иметь дела, никак не контачиться. Она даже не подумала, что её, может, берут на понт, и дяденька вовсе не из полиции.

Одно это слово – и всё, она всего лишь тело, готовое к подчинению. Капитолина послушно встала, развернулась к стенке и подставилась под ремень чужого мужика. И всё время, пока он порол, думала: так ей и надо, такой ужасный день не может закончиться иначе. Она прилюдно опустила своего парня, а тут ещё и хотела изменить ему со старым пердуном. Вот и правильно, что нарвалась. Наверное, было около тридцати сильных ударов. Алкоголь частично заглушал боль, она не проронила ни звука.

«Одевайся!» – приказал мужчина. Сам он первым вышел с лестничной площадки к лифту. Она молча натянула джинсы. Лифт так и был на последнем этаже. Половина второго ночи, никто не заходил, видимо, в подъезд. Да и сам процесс занял всего минут пять.

«Какой тебе этаж?» – строго спросил мужчина.

«Четвёртый».

Она вышла на этаже, а мужчина остался в лифте. Он не сказал ни одного слова в напутствие. Ни здрасьте, ни до свидания.

«Где ты шляешься?» – начала было мать. Отец не вышел. Очевидно, в алкогольной отключке. «Ой, отстаньте вы все, а? Давайте всё воспитание – завтра. Я спать хочу».

«Ты что, даже в ванную не пойдёшь?»

«Сил нет. Спать».

Спасибо брату, он сделал в её комнате задвижку. Брат сам здесь жил, пока к жене не уехал.

Она разделась. Чувство какое-то странное. Почти что восхищение мужиком, что он совсем не побоялся с ней такое сделать и отказался от того, что так недвусмысленно предлагалось. Её никто так сильно никогда не лупил, но для неё это не шок, она знает уже давно из Сети, что так делают. Только потом ещё и трахают.

Ну почему он отказал себе в удовольствии? Или она так выглядит, что ему даже при разнице в возрасте трахнуть молоденькую – не в удовольствие? А как же напутствие тёти? Ведь риск же для него какой! А вдруг она свою попку в полицию потащит? Правда, она точно в полицию не пойдёт. Но ведь на ней не написано. А сказать Бличу, что её седой дядя выпорол? Так он ржать будет стопудово. Получила за Джастина Бибера. Да и брат. Брат будет на стороне этого мужика. Тоже ведь посмеётся, гадость какую-нибудь скажет.

Всё её возбуждение, досада и обида перешли в конкретное действие. Надо успокоить себя и переключиться. Искусственный фаллос с батарейками подарил на день рождения брат. Представляла себе седые локоны двойника Хворостовского и джинсы, где спереди явно что-то большое. Вновь переживала только что произошедшее, своими мыслями согревая низ живота. Слушала его приказы, мысленно вдыхала аромат «Брита» и яростно помогала себе рукой. В вибраторе сели батарейки.

С утра на попе ещё оставались следы, причём явные. Где-то на недельку, скорее всего. Но появилась цель. Может, даже отчасти спортивная. А почему нет? В кои веки посмотрела на папика, а тот нос воротит. Не берёт, что подставлено. И ведь не потому, что боится. Не боится. Такие не боятся. Брезгует? Или у него «принципы»? А насрать, какие у этого папика принципы! У неё свои принципы.

Мужик живёт в их подъезде. Явно недавно, потому что он слишком яркий, чтоб не заметить. Надо его найти. Можно смотреть в окошко и проглядеть глаза. Но Капитолина – девушка XXI века, она пристроила на подоконнике камеру, так, чтобы были видны их подъезд и кусочек двора, и включила запись. Для этого совсем не надо университетского образования. А на следующий день просмотрела.

Мужчина на записи отметился. Первую половину дня его не было, а после трёх появился. Он выходит курить где-то раз в час. Воспитанный мужик, в отличие от всего дома, что дымит на лестничной клетке. Его невозможно не узнать, слишком запоминающаяся причёска.

Желание накатывало, превратилось в стойкое. Как одеться? Подумалось, что облегающие лосины, пожалуй, больше провоцируют, чем джинсы.

И вот после колледжа Капитолина спряталась в подъезде стоявшего углом соседнего дома. Она знала код домофона – именно здесь жила её тётя. Как только «Хворостовский» появился, вышла и решительно двинулась к нему. Он был одет в форму «вольно» для делового мужчины, привыкшего носить костюмы. Синяя рубашка, заправленная в отутюженные синие брюки.

«Здравствуйте», – сказала она. Мужчина ничего не ответил и даже не повернул в её сторону голову. Молча затянулся сигаретой. «Здравствуйте, это я. Не узнаёте? Два дня всего прошло».

Мужчина посмотрел тяжёлым взглядом. Она его рассмотрела. Нет, не Хворостовский. Крупный нос, поджатые губы. А лицо очень живое, в особенности глаза. Точно больше сорока. Может, и больше пятидесяти. Нет, очень интересный мужик, а ремень, которым он её лупил, от «Армани». По пряжке видно. Очень стильный. Волосы лежат ухоженно. Волосок к волоску.

Опять затянулся и спросил: «Что, ещё получить хочешь?»

«Хочу!» – нагло сказала она. И чуть не рассмеялась, ощутив себя на волне. Потому что на вопрос «Чего надо?» планировала ответить «Ещё хочу!» А тут даже проще получилось. И она решительно вперилась в мужчину, чуть расставила ноги, упёрла руки в бока и стала раскачивать бёдрами. Из какого века такой перформанс?

Мужчина посмотрел с большим интересом, но даже не улыбнулся. Вообще лицо каменное. На то и мент. Почему она так решила? Потому, что сказал, что сам из полиции? Не факт ведь.

Он спокойно смерил её фигуру, задержал взгляд на бёдрах. Потом сделал ещё затяжку. «Ну, пошли».

…Седьмой этаж, самая дешёвая металлическая дверь. Комната чистая, мебель старая. Как-то не вяжутся с ней дорогие костюмы, развешанные на ручках шкафов родом из семидесятых годов. Обои давно выцвели. Серый диванчик и неизменный красный ковёр на стенке. Роскошный кожаный чемодан на старом кресле, которому давно место на свалке. А вот ещё один контраст: постельное бельё в спальне абсолютно новое. Что-то потустороннее, такой мужик и в такой обстановке Совка семидесятых. Снимает, наверное.

А вот сейчас надо быть предельно наглой. Она без команды начинает прямо сразу раздеваться. «Трусы сразу снять или потом снимете вы?» Я согласна, понятно?

Ура! Он снимает брюки, прямо сразу. Красивые, покрытые седыми волосами ноги. Сильные тренированные ляжки.

Она без спросу схватила подушку и легла животом прямо на неё. Тоже домашняя заготовка. Так делают в фильмах, которые она видела. Так её африканский козырь заметнее. А ещё развела ноги, хотя команды не было. «Тебя часто лупят?» – насмешливо спросил Хворостовский. «Нет. Совсем нет».

У него чёрные боксеры. Вау, есть реакция. А то бы она оскорбилась. Значит, всё будет. А там у него много. Пожалуй, столько она разве что в порнухе видела, вживую нет.

Может, не надо её так сильно? Может, лучше сразу, без этого? Но надежды напрасны. Её африканский зад опять ощутил удар. Терпеть можно, но как-то всё равно диковато. Но у таких, как этот дядька, так ведь принято, главное, что потом. Вообще-то главное, чтобы «потом» хотя бы вообще было. А то ведь есть такие, что и без продолжения. Тут совсем не понять. Ей, по крайней мере.

Щелчки ремня и запах «Брита». Боль ожога, импульс вдоль всего тела. Ну всё же, может, пока хватит? Она повернулась с обидой ребёнка: я тебе уже дала, дай и ты мне. Он понял. Он ведь на себя роль папика взял, а не анимешного садиста. Дал кнута, дай и пряник.

Когда подвинулся к её голове, она улучила момент и постаралась ртом перехватить через ткань приблизившийся к её лицу… ну, в общем, то, что может увеличиваться. И получила сочную оплеуху.

Понятненько. Там всё так запущено, у предков. Значит, анала не будет тоже. Дядя честных правил. Он такое отвергает. А вот порка незнакомых девушек в подъезде для него – норма.