Игорь Ткаченко – Русская фантастика 2008 (страница 83)
— Пуцли!!! — вдруг заорал очнувшийся от столбняка Бородавочник и с размаха хлопнул приятеля по спине.
Тощий Вицли едва не вылетел из-за стола, поперхнулся и ошалело уставился на приятеля.
— Друган! Живой! — продолжал орать Бородавочник, тыкая его под ребра пудовым кулачищем.
— Уймись, напарник!
Перегнувшись через стол, я перехватил руку Бородавочника, а после того как тот слегка успокоился, спросил у Вицли:
— Так где ты пропадал все это время?
Тому наконец удалось утвердиться на стуле и обрести прежнюю уверенность.
— Знаешь, Крэг, я и сам толком не понял, — признался Вицли. — Я тогда здорово опиума обкурился в Пекине. Очнулся — лежу на берегу озера на травке. Птички поют, солнышко светит — благодать! Рядом лесок небольшой, земляники и грибов там — видимо-невидимо. Ну, искупался я, позагорал, ягодки поел, поспал, еще раз искупался… А солнышко все светит и светит, а птички все поют и поют!..
— Ясно! — Я непроизвольно поморщился. — В яму провалился!
Временные ямы для вольного собирателя являются самой страшной бедой после времятрясения. Попадают в них редко, в основном начинающие найденыши, возомнившие себя крутыми собирателями, но на моей памяти никто из них не вернулся. Лишь пару-тройку раз, когда после времятрясений часть ям выравнивалась, находили мумифицированные останки несчастных.
— Ни хрена себе! — крякнул Бородавочник и сделал изрядный глоток из своей братины. — Как тебе удалось выбраться?
— А никак! — Вицли аж передернуло. — Через какое-то время…
— Через год!..
— А?.. Ну да… Яма эта сама вдруг раскрылась, и меня вышвырнуло то ли в ледниковый период, то ли просто на полюс. Я едва не околел после того курорта возле озера.
— Значит, было большое времятрясение, коли такая огромная ямища вывернулась? — Бородавочник озадаченно посмотрел на меня.
— Не было, напарник, точно не было, — не очень уверенно сказал я. — Я бы почувствовал.
— Но как же тогда?
Действительно, как? Сообщение Вицли сильно меня встревожило и насторожило. Если его освободило не времятрясение, то значит кто-то из вольных собирателей нарушил правило малых воздействий и взял какой-то значимый раритет, имеющий прямое отношение к развитию истории. Ткань времени в этом месте резко натянулась, и яма по соседству расправилась. Но кого могло занести в средневековый Пекин? Что там было взято? И главное — для чего? Все ведь знают о последствиях таких поступков, и нужны очень веские причины, чтобы пренебречь правилами.
— Слушай, Вицли, открой нам Дверь, через которую ты в Пекин ходил.
— А зачем это тебе, Крэг? — поинтересовался он.
— Да вот, мы тоже решили к китайцам прогуляться, — я незаметно подмигнул неандертальцу.
— Саранчи жареной с пивком погрызть, — поддакнул сообразительный Бородавочник.
— Ну, это святое дело! — расплылся в улыбке Вицли-Пуцли. — Сейчас открою!
В Пекине восемнадцатого века было очень людно и суматошно — не город, а сплошной базар. Создавалось ощущение, что все только продают, но никто не покупает. Нас с Бородавочником орущие продавцы чуть на части не порвали, пытаясь всучить свой товар. Через полчаса голова моя гудела как колокол, а перед глазами плавали полуразмытые раскосые физиономии, кривляющиеся, подмигивающие, и почему-то показывающие синие языки. Бородавочник выглядел не лучше: глаза квадратные и стеклянные, нижняя губа отвисла и к ней приклеился подозрительный «бычок», больше похожий на опиумную самокрутку. Я протянул руку, оторвал «бычок» и выбросил его через плечо. Бородавочник этого даже не заметил. Он шел за мной, механически переставляя ноги, и, глупо улыбаясь, пялился во все стороны.
У меня появилось искушение плюнуть на все и отправиться по нашим обычным делам, но тут я вдруг заметил впереди, у рядов со знаменитым дэхуанским фарфором, знакомую сутулую фигуру.
— Эй, напарник, очнись! — я чувствительно ткнул Бородавочника в бок. — По-моему, это Ёсик?
— А?.. — лицо неандертальца приняло наконец осмысленное выражение. — Где? Кто?..
— Вон там, кажется, толчется не кто иной, как Проныра Ёсик.
Я показал направление.
— Точно! Ну и глаз у тебя, Крэг! — Бородавочник зевнул во весь рот и почесал пузо. — Что же он тут делает?
— Пошли, узнаем.
Мы двинулись к рядам, но тут вдруг Ёсик (теперь я был уверен, что это он!) как-то странно шмыгнул боком от прилавка в сторону, в толпу и быстро пошел прочь.
— Неужели спер?! — выдохнул Бородавочник и азартно засопел: — Поймаем его, Крэг?
Проныру давно уже подозревали в жульничестве и воровстве, но до сих пор никому на горячем его словить не удавалось. Одно из правил кодекса вольных собирателей гласило: «Воровство — прямой путь к времятрясению. Подбирать следует только утерянные во времени вещи…». И вот теперь мы наконец стали свидетелями того, как Ёсик это правило нарушил.
— Давай, напарник! — скомандовал я, и соскучившийся по приключениям Бородавочник сорвался с места, словно подхваченный ураганом.
Он не успел! Проныра заподозрил неладное, когда неандерталец был еще на пол-пути к нему. Оглянувшись, Ёсик увидел приближающееся лохматое возмездие, присел, а мгновением позже перед ним вспыхнул призрачно-жемчужный контур Двери. Проныра кинулся в нее головой вперед, будто в воду, и исчез. Рычащий Бородавочник в отчаянном прыжке попытался нырнуть следом, но было поздно. Дверь растаяла, и неандерталец растянулся во весь рост на пыльной мостовой. Когда я подошел, он сидел в окружении лопочущих китайцев и, отплевываясь, громко ругался так, как могли ругаться только в каменном веке.
Я поспешил успокоить его, похлопав по загривку, и сказал:
— Идем, напарник, Проныру уже не догнать. Будем надеяться, что он не стащил нечто важное. Нам сейчас следует…
Договорить я не успел. Окружающий мир дрогнул, и по нему прокатилась волна искажений.
Большая часть домов на улице, на которой мы находились, изменилась, они стали беднее и ниже, а толпа заметно поредела, причем европейские лица, там и тут видневшиеся раньше, теперь исчезли совершенно.
В тот же миг меня скрутил дикий приступ тошноты. Я согнулся дугой и меня вырвало. Бородавочнику, кстати, тоже досталось. Он позеленел и судорожно захрипел. Преодолевая слабость, я оглянулся в поисках ближайшей Двери, и вдруг она сама открылась прямо перед нами. Налетел ледяной ветер, и нас буквально втянуло в эту Дверь.
Кувыркаясь, мы покатились по глубокому рыхлому снегу, но не завязли в нем, а несомые все тем же странным ветром, влетели в следующую самостоятельно открывшуюся Дверь. Выпали мы из нее в полной темноте на что-то мягкое и теплое. Причем это «что-то» тут же вывернулось из-под нас с громовым рыком, оказавшись гигантским саблезубым тигром, до нашего появления мирно спавшим под раскидистым деревом. Спасло нас лишь то, что у Бородавочника с перепугу прорезались древние инстинкты, и он, дико взревев, вскочил на четвереньки, приняв угрожающую позу. Тигра это слегка озадачило, и он, припав к земле, некоторое время в нерешительности ворчал и бил хвостом по траве. Этой заминки мне хватило, чтобы лихорадочно оглядевшись, увидеть знакомый, мерцающий контур следующей Двери…
— Как думаешь, Крэг, нас так расколбасило из-за Проныры?
Задав этот вопрос, Бородавочник лениво потянулся и сунул в рот горсть ягод земляничного дерева.
— Мне кажется, не только из-за него, — я тоже сорвал одну ягоду с висевшей надо мной ветки. — Понимаешь, слишком странный эффект получился: до сих пор Двери никогда сами собой не открывались! Это нечто новенькое. Такое впечатление, время пытается как бы очиститься, что ли, от вредных для него воздействий, например. Словно в комнате появился плохой запах, и она сама пытается от него избавиться. Как это может сделать комната, у которой нет вентилятора? Ну, к примеру, она попытается вывернуться наизнанку. Вот так же и время.
— Допустим, но откуда взялось это? — Бородавочник приподнялся и стал набирать в шляпу крупные, сочные ягоды. — Ведь земляника всегда травкой была. И вообще, почему наша Дверь открылась не в начало времен, как должна была, а непонятно куда?
— Меня это тоже беспокоит, напарник, и очень сильно, — вздохнув, я сел и прислонился спиной к гладкому зеленому стволу. — Но ведь Проныра совершил покражу явно не для себя. Что его могло заинтересовать в средневековом Китае? Отродясь он антиквариатом не пробавлялся, наоборот, все больше техникой, электроникой всякой.
— Значит, действительно заказ выполнял, — Бородавочник жизнерадостно улыбнулся. — Крэг, пошли в Поселок! Найдем украденную Ёсиком китайскую хрень и накостыляем ему по шее принародно, чтоб неповадно было!
Я решил несколько охладить его пыл и напомнил:
— Забыл про сквозняк и саблезубого? Ты уверен, что мы доберемся до Поселка?
— Чтоб ему мамонтом подавиться! — выругался Бородавочник. — Так что нам теперь, всю жизнь здесь землянику жрать?!
— Ты лучше подумай, кто мог Проныру на кражу подбить?
Сказав это, я сорвал еще одну ягоду. Все-таки вкусные они были, заразы!
— Ну, не Мироныч же? И не Баламут — на фига ему это?.. — пробормотал неандерталец. — Может, Хильде что понадобилось?.. Нет, она теперь с Лёли… Илюха! Только он и мог!
Высказав эти соображения, неандерталец самодовольно почесал собственное, заметно раздувшееся от земляники брюхо и вопросительно посмотрел на меня.