Игорь Тихонов – Как я однажды переболел раком (страница 12)

И при этом вкладываться в производство не надо. Никаких расходов, одни только сплошные доходы. Просто какой-то волшебный горшочек! Горшочек, вари, вари! Раньше, при советской власти, это называлось нехорошим словом "спекуляция" и преследовалось соответствующей статьёй Уголовного кодекса. Но то было раньше. Теперь же это называется "бизнес". За то и боролись!

А управляла всем этим банком одна дама, которая по слухам приехала в наш город издалека, потом недолго потрудилась в Сбербанке, а когда стала очень-очень близкой знакомой большого чиновника, то и утвердилась в кресле руководителя этого доходного места. И банк стал процветать! Купили здание бывшего, ненужного теперь стране, завода, позвали финских строителей, которые из производственных чумазых цехов отгрохали мраморный дворец с мраморными же стенами и лестницами и с зеркальным водопадом-фонтаном с золотыми рыбками. Дворец, как из сказки "Тысяча и одна ночь"! И тут же в этот сказочный дворец понабились нужные и полезные люди: дочки, сыночки, мамки, бабки, братишки и сестрёнки, внучки и жучки тех, кого надо! Кого надо, чтобы бизнес процветал и не тормозил на поворотах. И все они, как один, ходили-красовались в малиновых пиджаках, чтобы выделяться среди прочего чернорабочего люда. Был даже один малиновый пиджак с фамилией Солженицын, говорил, что он - племянник самого (того самого!) Александра Солженицына. Врал, наверное. А чернорабочие, как выяснилось, оказались тоже нужны: если все будут машинистами, то кто же будет колёса у паровоза крутить? Без колёс паровоз не поедет. А дворником в банке работал такой здоровенный дядька в тулупе и шапке-ушанке. И этого дворника управляющая банком показывала всем своим гостям в качестве забавного экспоната, отжившего уже своё рудимента (типа копчика или аппендикса), и все они весело смеялись, потому что этот дворник когда-то, в допотопные времена, был интеллигентом в трёх поколениях и даже настоящим кандидатом философских наук, а теперь вот метлой у меня машет! Ха-ха-ха! Очень, очень смешно!

А я попал в этот банк случайно: нужен был программист, который бы написал систему "Банк-клиент". Я и писал её себе понемножку: и клиентскую часть, и банковскую. Очень хорошая система получилась, мне нравилась. Да и клиенты тоже говорили, что удобная. Меня один знакомый переманил в этот банк. Я работал тогда в вычислительном центре Октябрьской железной дороги. Сначала зарплату платили исправно, как положено, два раза в месяц - аванс и зарплату. Потом стали всё, что положено, выдавать только раз в месяц, а потом и с этим задержки пошли. А если денег хватает только от получки до получки, то каждый новый день задержки на что же жить? Займёшь денег - их же потом отдать надо. Да и у кого занимать? Все сидят без копейки. Идёшь мимо ларьков с алкоголем, шоколадками и прочим, думаешь, вот бы дочке шоколадку купить! А не на что, денег нет. Тогда-то я и узнал, чем хлебная горбушка отличается от куска хлебного мякиша: горбушку съешь - и ты три часа сытый, а с мякиша - только два часа. Так что бросил я свою железную дорогу без сожаления, да и зарплату пообещали в четыре раза больше и без задержек.

А сидели мы в этом банке на втором этаже в самом дальнем тёмном углу, и назывался это угол иностранным словом "бэк-офис", в отличие от парадного мраморного "фронт-офиса". Во фронт-офисе сидели сплошь симпатичные операционистки и кассирши в стиле "белый верх - чёрный низ" да временами прохаживались менеджеры в малиновых пиджаках, а в бэк-офисе сидели и лежали не всегда бритые работяги в свитерах и джинсах. "Лежали" - это правда, так на самом деле и было. Работал у нас один программист по прозвищу Алексис: когда жена выгнала его из дому, он в шкафу в бэк-офисе спал, чтобы его охранники не застукали. Наверное, он там вход в Нарнию нашёл. Однажды мы явились на работу утром в свой бэк-офис, а в комнату без противогаза не влезть: на полу пивные бутылки валяются, а на своём столе среди объедков сам Алексис храпит. Даже до шкафа у бедолаги сил не хватило поползти. Ну, с кем не бывает? Кто из нас без греха, чтобы в Алексиса камнями бросаться? В этот наш бэк-офис менеджеры не ходили, видимо, брезговали.

Один раз к нам в бэк-офис прибежала наша уборщица, её аж всю трясло. Сначала мы её усадили на стул, привели в чувство, а потом она нам и рассказала всё, что с ней случилось. Дело было зимой, когда посетители не считают нужным вытирать ноги, а так прямо и прутся по всем мраморным полам, оставляя за собой грязные лужи. И вот уборщица вместо того, чтобы сидеть смирно в своём закуточке, толчётся со шваброй по всему банку, лужи подтирает. И вдруг она обнаружила на белоснежной мраморной лестнице на самом видном месте грязное пятно, принесла скорей ведро с тряпкой и давай оттирать это пятно. А оно не оттирается! И так она его, и сяк его, а оно никак! Прямо-таки въелось пятно в ступеньку! И в этот самый напряжённый момент вплывает на лестницу прямиком из парикмахерской хозяйка банка в норковой шубке, в облаке французских духов, с румяными от мороза щёчками! И наманикюренным пальчиком сразу же указывает на это самое злосчастное пятно! "Что это?!" - говорит. "Пятно, - мямлит уборщица, - оно не оттирается..." И тут происходит нечто совершенно удивительное, непонятное и даже немыслимое! Хозяйка своими белыми холёными ручками выхватывает грязную половую тряпку у полумёртвой уборщицы и начинает со всей мочи тереть злосчастное пятно! "Ну, всё! - думает уборщица, - если пятно ототрётся, она меня тут же уволит, выгонит на улицу! На что же мы теперь жить будем?!" Однако, повезло! Пятно не оттёрлось! Банкирша в бешенстве шлёпнула тряпкой об пол и поплыла дальше по лестнице в свой кабинет, а уборщица прибежала к нам приходить в себя. Хорошо, что без инфаркта обошлось.

Да это один такой случай, что ли, был? Приходит как-то раз к нам водитель хозяйкин (она тогда на белом "Вольво" рассекала), печальный-печальный такой перед самим 9-м мая. "Вот, - говорит, - придётся мне на дачу к ней на праздники ехать, траншею копать." Блин, рабы мы ей, что ли! Людей за людей не считают! А тут у нас сидела в бэк-офисе одна кассирша, тоже приходила в себя от фронт-офиса. Говорит она водителю: "Да это ещё ничего! А вот у меня знакомая операционистка работает в банке, который какие-то кавказцы держат. Так там всех операционисток по очереди заставляли на даче у хозяина стадо баранов пасти. Их прямо так с работы в туфлях на шпильках туда и возили. Тогда у этих хозяев тоже какой-то праздник был, и бараны как раз для этого праздника нужны были." Посидел-посидел наш бедняга водитель да и пошел себе тихо по коридору. А куда деваться? Где ещё такую работу найдёшь, не очень пыльную и регулярно оплачиваемую?

Однажды выпустил банк собственные акции. И я тоже решил купить две штуки, чтобы, значит, купоны потом стричь. Губу раскатал, ножницами запасся. Акции были привилегированные и стоили процентов двадцать от моей тогдашней зарплаты (а была она тогда у меня белая и пушистая). И точно, в конце года в кассе получил приличные деньги! Вот это да! А на следующий год руководство решило: на кой чёрт дивиденды абы кому просто так раздавать? И устроили они ещё несколько эмиссий акций по десять миллионов акций в каждой, то есть, говоря простым языком, напечатали бумажек, как тот жулик из "МММ", и разделили их все между собой, любимыми. Остапу, сыну турецкоподданного, такое и не снилось. Если акций стало гораздо-гораздо больше, а дивидендов, наоборот, меньше и меньше, потому что количество нахлебников росло и росло, и аппетиты у них тоже росли, то сколько же мне полагалось на мои жалкие две штуки? А полагалось мне равно две копейки, то есть шиш безо всякого масла. Так и остался я и без денег, и без дивидендов, но зато с акциями.

А потом случилось страшное: решил наш большой чиновник отдохнуть-расслабиться, а за расслаблением тогда вся белая кость и голубая кровь ехала в Турцию, которая тогда была для них для всех прямо-таки пределом мечтаний, всё равно, что рай, или как отель "Флостон Парадайз" в фильме "Пятый элемент". Вот приехал он в Турцию, принял как следует на грудь, нельзя же без этого (а грудь, и живот, и задница у него были, как у какого-то мастодонта из мезозойской эры), нацепил на себя акваланг и нырнул в Средиземное море с разбегу. Только его и видели... Такие дела.

Большой чиновник утонул, и банк стал загибаться: тут же приплыли акулы бизнеса, у которых и зубы были поострее, и челюсти покрепче, и глотка размером с туннель в метро, и чешуя с танковой бронёй - и в момент оторвали и сожрали все жирные куски, оттяпали себе все таможенные счета, которыми наш банчок кормился. И остался банчок гол, как сокол. А тут ещё дефолт долбанул всем по башке! Цены скакнули в пять-десять раз при тех же самых зарплатах. Зачем же руководство банка будет зарплаты сотрудникам повышать, если ему самому теперь не хватает?! Ну, народ и стал потихоньку увольняться.

Когда и я подал своё заявление на увольнение, управляющая (мне передали сразу же, чтобы мне приятное сделать) обозвала меня "козлом и бездельником". Насчет "козла" ничего не могу сказать, не мне об этом судить, а вот "бездельника" она ляпнула зря, со злости. Я-то к тому времени уже знал, что разработка системы "Банк-клиент" стоит около одного миллиона долларов. Если вычесть мою зарплату за десять лет, сколько же она на одном только мне сэкономила? Система была установлена у десяти тысяч клиентов банка, я писал программы, делал установочные дискеты и флешки, а когда уволилась девушка, которая консультировала клиентов по телефону по всей этой системе, то и эта работа плавно ко мне приплыла за ту же самую зарплату. Оставалось только вдобавок полы в банке мыть, когда уборщица уволится. И вдруг оказалось, что экономика в России не померла и не развалилась вся: есть, кроме банков, и другие места, где требуются программисты с опытом и зарплатой в пять раз больше, чем в банке было, да ещё и рядом с домом.