Игорь Таланов – Парадокс падающего кота (страница 2)
Теория считалась спекулятивной и не получила экспериментального подтверждения. До сегодняшнего дня.
Потому что поток флуктуации, зафиксированный при падении Фейнмана, идеально совпадал с расчётным потоком Гравитационного Эха Событий, источник которого находился в прошлом. Грубо говоря, кот падал не в поле тяжести Земли, а в гравитационную вмятину, оставленную каким-то давним событием. И чем сильнее было событие, тем «глубже» была вмятина и тем охотнее кот в неё «проваливался».
— Он не предсказывает будущее, — прошептал Точилин, глядя на новые графики. — Он чувствует прошлое. Точнее, его гравитационный отпечаток. И использует его, чтобы… падать.
— Зачем? — спросила Раечка, которая, несмотря на скепсис, уже увлечённо следила за ходом мысли.
— Не знаю. Но я знаю, как проверить.
Точилин принёс из дома несколько предметов, связанных с разными периодами его жизни. Фотографию матери. Кружку, подаренную коллегами на юбилей. Папку с надписью «Рябинин И.А. — диссертация (отклонена)».
Реакция кота на папку была мгновенной и ошеломляющей.
Точилин положил папку на пол в метре от стола. Фейнман посмотрел на неё, переступил лапами, выбирая угол, и спрыгнул — не вниз, а чуть вперёд, целясь в пространство рядом с папкой. В полёте его тело совершило едва заметное движение, и лапы коснулись пола точно в сантиметре от картонной обложки. Гравиметр зашкалило так, будто рядом пронеслось небольшое небесное тело. Амплитуда флуктуации превысила все мыслимые пределы.
— Вот оно, — выдохнул Точилин. — Самое сильное гравитационное эхо в моей жизни. День, когда я разгромил диссертацию Ильи.
Он открыл папку. Пожелтевшие листы, исписанные формулами. На полях — его собственные пометки красной ручкой.
Фейнман запрыгнул на стол, подошёл к раскрытой папке и аккуратно лёг прямо на страницу с центральной формулой — той самой, в которой Илья, по мнению Точилина, допустил фатальную ошибку. Кот замурчал так громко и низко, что задребезжали стёкла в лабораторных шкафах.
Точилин долго смотрел на эту картину. В голове складывалась картина, от которой холодели пальцы.
Кот Фейнман был живым детектором Гравитационного Эха Событий. Каким-то образом Илья сумел найти существо, способное воспринимать гравитационные следы прошлого и взаимодействовать с ними. Падая в такую «вмятину», кот не нарушал причинность, а компенсировал её — словно природа, создав моральную яму, нуждалась в том, чтобы кто-то в неё упал и тем самым замкнул петлю.
И самая глубокая яма, оставленная Точилиным в ткани пространства-времени, находилась двадцать лет назад, в аудитории, где он уничтожил научную карьеру своего лучшего ученика.
Точилин откинулся в кресле. Лысина покрылась испариной. Нос картошкой стал чесаться.
— Да неужели? — прошептал он. И на этот раз эта фраза прозвучала не как приговор, а как мольба о том, чтобы всё оказалось не так.
Кот Фейнман открыл один глаз, посмотрел на академика с выражением глубокого удовлетворения и снова заснул — на доказательстве того, что прошлое никуда не исчезает, оно просто ждёт, когда кто-то наконец в него упадёт.
Точилин потянулся к телефону. На этот раз он набирал не лабораторию. Он нашёл в интернете номер почтового отделения посёлка Ольховый Дол. Три длинных гудка, затем женский голос:
— Ольховый дол, почта.
— Добрый день, — Точилин прокашлялся. — Скажите, вы не знаете Илью Рябинина? Он, кажется, в школе работает…
В трубке помолчали.
— Илья Алексеевич? Физик? А вы кто будете?
— Старый знакомый, — ответил Точилин и вдруг понял, что не знает, как представиться. «Бывший научный руководитель»? «Человек, который сломал ему жизнь»? «Хозяин кота, который падает в прошлое»?
— Он сейчас на уроках, — сказала женщина. — Перезвоните после четырёх. Или приезжайте. У нас тут все друг друга знают, найдёте легко. Дом с зелёной крышей возле школы.
Точилин поблагодарил и положил трубку. Потом посмотрел на Фейнмана, который мирно спал на раскрытой диссертации.
— Кажется, нам придётся совершить небольшое путешествие, — сказал он коту.
Фейнман в ответ даже ухом не повёл. Ему, судя по всему, было всё равно. Он своё дело сделал — упал туда, куда нужно.