Игорь Сухих – Русская литература для всех. От «Слова о полку Игореве» до Лермонтова (страница 57)

«Во время лекций… великий князь слушал с каким-то холодным недовольным невниманием… Мое влияние на него ничтожно… Я для него только представитель скуки… Посреди каких идей обыкновенно кружится бедная голова его и дремлет его сердце?» (4 июня 1834 г.).

«Он учится весьма небрежно… Ум его спит, и не знаю, что может пробудить его» (9 июня 1834 г.).

После смерти матери став официальным наследником, Жуковский сразу же отпустил на свободу своих немногочисленных крепостных. И в своем придворном положении он помогал многим: участвовал в выкупе из крепостной зависимости Т. Г. Шевченко, вызывая неудовольствие Николая I, хлопотал за декабристов и ссыльного А. И. Герцена, много раз выручал Пушкина (в одном из писем поэт называет его своим «гением-хранителем»), способствовал правительственным субсидиям для Гоголя. Деятельная доброта, как и меланхолия, была важным свойством его характера.

Жуковский уходит в отставку в 1841 году, но до конца жизни числится «состоящим при особе» наследника. Он так и не дождался вступления своего воспитанника на престол.

Сначала Жуковский исчез из русской литературы, а потом – и вовсе из России. После отставки он поселился в Германии, изредка путешествуя по Европе (в Риме он дружески общается с Гоголем). В 1849 году он завершает главный свой переводческий труд – «Одиссею» Гомера (и сегодня чаще всего мы читаем поэму в этом переводе). Однако эта работа не вызывает большого отклика. В русской литературе уже царит Гоголь с его «отрицательной эпопеей» «Мертвые души», романом о странствиях не настоящего героя Одиссея, а мошенника-приобретателя Чичикова. В эпоху натуральной школы труды Жуковского кажутся несовременными.

В 1840 году Жуковский неожиданно делает предложение дочери своего давнего знакомого, немецкого художника Рейтерна. В следующем году состоялось венчание. Жуковскому было 58 лет. Невесте, Елизавете Рейтерн, – 19. В семье родилось двое детей, но счастье продолжалось недолго. То жену, то самого Жуковского преследуют болезни, но главное, вероятно, в другом: характер Жуковского (и в этом смысле он принципиально отличался от «эпикурейца» Державина) не позволял насладиться этим мгновением. Жуковский всегда считал себя недостойным созданного им же идеала, строго судил себя и с тревогой вглядывался в будущее.

«Когда смотрю на свое прошедшее, ничего утешительного не представляется моему сердцу. Одно только в нем вижу, Твою спасительную руку, которая отвела меня от бедствий земных и провела меня до настоящей минуты, предохранив меня от бедствий внешних, – обращает он свою исповедь к Богу. – Но что я сделал сам? На дороге жизни я не собрал истинного сокровища для неба: душа моя без веры, без любви и без надежды; и при этом бедствии нет в ней той скорби, которая должна была бы наполнять ее и возбуждать к покаянию. Окаменелость и рассеяние мною владеют. Воля моя бессильна. ‹…› Мое настоящее подобно моему прошедшему» (Дневник. Март 1846 года).

29 сентября (11 октября) 1849 года он пишет П. А. Плетневу: «Теперь я опять на неопределенное время должен отложить свидание с отечеством и с вами, добрые друзья мои; велит ли Бог вам меня увидеть? Думал ли я, покидая Россию для своей женитьбы, что не прежде возвращусь в нее как через десять лет? И дозволит ли Бог возвратиться?»

Бог не дозволил. Поэт умер в Баден-Бадене 12 (24) апреля 1852 года. Но похоронили его все-таки на родине, в Александро-Невской лавре, рядом с Карамзиным. Собеседник Александра I и воспитатель Александра II, главный русский сентименталист и похожий на сентименталиста романтик, литературные соседи оказались соседями и после смерти.

Основные даты жизни и творчества

1783, 29 января (9 февраля) – родился в селе Мишенское Тульской губернии.

1797–1800 – учение в Московском университетском благородном пансионе.

1806 – элегия «Вечер».

1809–1810 – редактирование журнала «Вестник Европы».

1812 – «Певец во стане русских воинов», баллада «Светлана».

1815–1816 – выходит двухтомное издание «Стихотворений» Жуковского.

1823 – смерть М. А. Протасовой (Мойер).

1824 – назначен наставником великого князя Александра Николаевича, будущего императора Александра II.

1837 – путешествие во главе свиты наследника по России.

1841 – выход в отставку, женитьба на Е. Рейтерн.

1852, 12 (24) апреля – умер в Баден-Бадене, в августе похоронен на кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге.

Стихи: поэзия чувства и сердечного воображения

Современники считали Жуковского основоположником русского романтизма, автором, который в переводах и оригинальных сочинениях утвердил на русской почве жанр баллады, а также предложил образцы романтической элегии. Но это был ранний, только что рождающийся романтизм, еще очень зависимый от сентиментализма (поэтому его иногда называют предромантизмом).

«Жуковский внес романтический элемент в русскую поэзию: вот его великое дело, его великий подвиг, который так несправедливо нашими аристархами ‹критиками› был приписываем Пушкину, – утверждал Белинский. – Но Жуковский, нисколько не зависимый от предшествовавших ему поэтов в своем самобытном деле введения романтизма в русскую поэзию, не мог не зависеть от них в других отношениях: на него не могла не действовать крепость и полетистость поэзии Державина, и ему не могла не помочь реформа в языке, совершенная Карамзиным. ‹…› Но связь Карамзина и его школы ‹…› с Жуковским заключается не в одном языке: пробудив и воспитав в молодом и потому еще грубом обществе чувствительность как ощущение (sensation), Карамзин через это самое приготовил это общество к чувству (sentiment), которое пробудил и воспитал в нем Жуковский» («Стихотворения Баратынского», 1840).

Более подробно различие между двумя близкими понятиями Белинский пояснил в другой статье: «Чувство и чувствительность – не одно и то же: можно быть чувствительным, не имея чувства; но нельзя не быть чувствительным, будучи человеком с чувством. Чувствительность ниже чувства, потому что она более зависит от организации, тогда как чувство более относится к духу. Чувствительность, раздражительная, нежная, слезливая, приторная, есть признак или слабой и мелкой, или рассеянной натуры: такая чувствительность очень хорошо выражается словом „сентиментальность“» («Русская литература в 1841 году»).

Оригинальную формулу поэзии Жуковского предложил знаменитый филолог А. Н. Веселовский. Свою книгу о поэте он назвал: «Жуковский. Поэзия чувства и сердечного воображения». Понятие чувство определяет общий пафос Жуковского-романтика. Сердечное воображение представляет индивидуальную версию романтизма Жуковского, тесно связанную с искусством сентиментализма.

Для Жуковского важна как общая установка романтизма на изображение внутреннего мира человека, жизни души, так и более конкретные романтические принципы и мотивы: двоемирие и стремление из этого мира в другой – лучший, идеальный; присутствующие в этом мире таинственность, непостижимость; более глубокий, чем в карамзинской поэтике, психологизм, связанный не с простым называнием чувства, а с его противоречивым изображением. Но все эти принципы имеют в поэзии Жуковского не отчетливый и резкий, а мягкий, размытый характер.

Позднейший романтизм (К. Ф. Рылеева, раннего Пушкина, Лермонтова) – романтизм мятежный, вызывающий, бунтарский, провоцирующий. Романтизм Жуковского – примиряющий, меланхолический, смиренный.

Манифестом Жуковского-поэта считается стихотворение «Невыразимое» (1819), имеющее авторский подзаголовок «отрывок». Его композиция строится на цепочке риторических вопросов и ответов, представляющих, по сути, вариацию тех же вопросов.

«Что наш язык земной пред дивною природой?» – спрашивает поэт в начале стихотворения.

«Но льзя ли в мертвое живое передать? / Кто мог создание в словах пересоздать? / Невыразимое подвластно ль выраженью?..» – продолжается это вопрошание через несколько стихов.

Ответ на заданный вопрос дается сразу же:

Хотим прекрасное в полете удержать, Ненареченному хотим названье дать — И обессиленно безмолвствует искусство!

Однако сразу возникает парадокс: на этом безапелляционном восклицании стихотворение не оканчивается, а, в сущности, лишь начинается. Поэт сразу же рисует пейзаж, пытаясь прекрасное в полете удержать, дать название ненареченному, передать живое (природу) «мертвыми» словами.

Что видимо очам – сей пламень облаков, По небу тихому летящих, Сие дрожанье вод блестящих, Сии картины берегов В пожаре пышного заката — Сии столь яркие черты — Легко их ловит мысль крылата, И есть слова для их блестящей красоты.

Оказывается, мир природы допускает претворение в слове. Слов нет для другого, для передачи того, «что слито с сей блестящей красотой»: смутных чувств воспринимающего этот пейзаж субъекта, его воспоминаний о прошлом, его стремления к далекому будущему, наконец, его ощущения Бога, «присутствия Создателя в созданье».

Перечисление предметов истинно невыразимого увенчивается последним риторическим вопросом и эффектным афоризмом:

Какой для них язык?.. Горе душа летит, Все необъятное в единый вздох теснится, И лишь молчание приятно говорит.

Однако в романтической лирике, в том числе и у Жуковского, этот отрицательный ответ является не последней точкой, а трудной задачей.