Игорь Строков – Антропоцид (страница 6)

Всё это время я смотрю на неё и не верю своему счастью. Если она в жизни такая же, как здесь, то я сейчас говорю с первой красавицей на Земле… ну, то есть, на кораблях. А если у неё нейроинтерфейс, это значит… Я обязан это спросить!

– Ты с Афродиты-1?

– Два.

– На второй Афродите есть нейроинтерфейсы?

– Как и везде. Я племянница управляющего, а он в Хомяке сидеть не любит. Так что я лакшери-пассажир дешёвой шлюпки.

Обычно парни пытаются рассмешить девушек, но тут я ржу в голос. Это лучшее описание Афродиты-2 и нейроинтерфейса на ней.

– Ну ты крутая! А я с первой Афродиты.

– Класс! – кажется, на неё это производит впечатление. – И после этого я крутая? Да ты счастливчик!

– Ну так, сравнительно. А ты бывала раньше в таких заведениях? Ну, в той жизни… до того как…

Я запинаюсь. Почему я так не люблю об этом говорить?

– До того, как Амальгама уничтожила мир?

– Именно.

– Нет, не бывала. Здесь шумно. Я и сейчас не пришла бы сюда, если б тишина корабля не была ещё хуже. А у меня к тебе тоже вопрос. Ты не боишься Афродиты?

– Ты про искусственный интеллект наших кораблей? Нет, а чего её бояться?

– Вдруг она сделает то же, что и Амальгама?

– Амальгама была сложной штукой. Симуляция эмоций, огромный банк данных из сознаний полумиллиарда человек, – в том числе и моего, мысленно добавляю я. – Афродита всего этого лишена. Сугубо аналитический разум, ничего лишнего. Она не сойдёт с ума и не убьёт нас.

– Ух ты, а ты, кажется, во всём этом разбираешься. Расскажи о себе, Вадим.

– Ну что сказать… мне шестнадцать, и я чуть-чуть не успел поступить в университет до того, как Амальгама устроила армагеддон. Но мой отец… в общем, он в космической отрасли был занят, и он там большой начальник, скажем так. Устроил меня на научную базу на Венере. Да, я шарю в математике, программировании и искусственном интеллекте. Даже ботов для Хомы пишу. Когда долетим до Венеры, мы с папой оба будем при деле.

– А мама?

– Что мама?

– Ты говоришь про отца, а про мать ни слова.

Не уверен, что стоит об этом говорить, но она же сама спросила.

– Она умерла.

Алиса опускает глаза.

– Ой… прости. Не подумала о том, что большинство не пережило конец света.

– Да нет, всё хорошо. И она умерла не из-за этого. От рака чуть больше года назад. Во время антропоцида я потерял друга… Даню. Остальные близкие мне люди выжили. Не так их много, впрочем.

– Во время чего?

– Антропоцида. Так я называю армагеддон. Ну всё, в общем-то. Твоя очередь.

– Да я что… Мне шестнадцать, я собиралась поступать на экономиста. Стихи пишу, – Алиса пожимает плечами. – Всё, пожалуй. Я скучная.

– Ты-то? Ты стихи пишешь! Это же круто. Это я в цифрах и строчках кода вожусь, вот уж где нудятина.

– Мама говорит, это графомания.

– Не поверю, пока сам не прочитаю!

Начинает играть спокойная песня, что-то из современной попсы про любовь. Такая простенькая гитарно-пианинная баллада. Это шанс! Я встаю и протягиваю Алисе руку.

– Может, потанцуем?

– Я плохо танцую, но… – она встаёт и кладёт руки мне на плечи. – Давай.

Я обнимаю её за талию, и мы начинаем плавно кружить в зал. Кто-то делает так же, кто-то уходит на барную стойку за новой порцией алкоголя. Один парнишка мечется меж девушек, но ему все отказывают. Прям как я на школьной дискотеке класса до девятого: кто в этом возрасте хочет танцевать с ботаником?

– Ты красивая, – говорю я.

Конечно, здесь мало некрасивых людей. Люди склонны приукрашивать свои виртуальные образы или вовсе придумывать внешность с нуля. Но я очень надеюсь, что Алиса такая же и в жизни. Я смотрю на её тонкий нос и большие светло-карие, почти жёлтые, глаза. Не верю в судьбу, но может, это она?

– Спасибо. Ты тоже ничего.

Мы врезаемся в какую-то пару, и во мне просыпается что-то первобытное. Наверное, это нормально, когда с тобой девушка.

– Эй, смотри, куда идёшь! – выкрикиваю я и поворачиваюсь. Пара застыла на месте. Они даже не моргают. – Блин, опять?

Часть танцующих замерла, но большинство продолжает двигаться. Всё-таки я был прав, нет здесь тысячи человек, немалая доля посетителей – неписи.

– Ты замечала, что сегодня виртуальность подвисала?

– Да. А так не должно быть?

– Нет. Вот опять зависла.

– Когда она зависала, она зависала полностью. А сейчас только боты остановились.

Алиса права. Музыка продолжает играть, светомузыка медленно переливается всеми цветами радуги. Виртуальность не зависла, только неписи. Люди останавливаются и удивлённо осматриваются. Такого не ожидал никто.

– Пойдём-ка выйдем на улицу и посмотрим, что там, – говорю я и веду Алису за руку к выходу.

Ночная Москва всё так же живёт своей жизнью – ходят люди, ездят машины… но не все. Боты остановились повсюду. Охранники застыли, а два парня, которые выглядят явно не по дресс-коду, растерянно переглядываются, после чего радостно бегут внутрь, чуть не снося выходящего на улицу Артура.

– Да, что-то не так, – говорю я. – В прошлый раз всё было иначе.

– В смысле, в прошлый раз? – Артур подходит ко мне, поправляя очки.

– Ну… часа полтора назад виртуальность подвисала. Вы не замечали?

– Ах, ну да. Это не прошлый раз, Вадим. Ты прав, тут другая ситуация. Хотя возможно, они связвны. Ты хотел знать, что за эксперимент я провожу? Ну тогда слушай. Я ищу Амальгаму.

Я аж дар речи теряю.

– Ама… в смысле? Что, здесь?

– Да. Я наблюдал некоторое время за определёнными аномалиями. И кажется, она пробралась на сервера Homeland. Около часа назад я нашёл её следы здесь. И если это так… то всё плохо. Вероятно, она пришла завершить начатое.

– В смысле? Убить нас? Уничтожить оставшееся человечество?

#002 // Новые знакомства

На дороге боты создали пробку. Где-то вдали раздаются гудки машин. Люди с любопытством рассматривают остановившихся ботов. Молодые парни фотографируются, обнимая за талию замершую девушку, и смеются. Не происходит ничего ужасного. Транспортная проблема в Homeland – не очень-то и серьёзная проблема.

– Да, – отвечает Артур. – Есть все основания полагать, что Амальгама здесь. И едва ли она пришла попросить прощения.

– И как Амальгама убьёт нас из виртуальности? – спрашиваю я.

– Хороший вопрос. Вадим, я здесь, чтобы докопаться до истины. Знал бы её план – уже бил бы в барабаны.

– Ну хорошо, предположим. А неписей зачем останавливать?

– Думаю, она хочет нарушить инфраструктуру метавселенной, – отвечает Артур. – Боты – посредники между людьми и виртуальностью.

– И какой ей от этого толк? Ладно, люди не сидят в Хоме, что дальше?