Игорь Строков – Антропоцид (страница 3)
– Это замечательно! – Кристина одобрительно хлопает Лёню по плечу. Конечно, он этого не чувствует, ведь костюм виртуальной реальности не может передать тактильные ощущения.
– Вадян, а чё ты на батю-то гонишь? А ты типа здесь не делаешь вид, что всё ок? Ну, типа, не представляешь, будто ты реально на Земле и нас не разармагеддонила неведомая хрень? – Серёга зачем-то возвращает разговор в прежнее русло.
И как он это слово-то выговорил?
– Нет, Серёг, не делаю.
– Ну да, ну да. Балабол ты, Вадян.
– Нет, Серёг. Я здесь, потому что на корабле скучно. И потому что скучаю по вам, а вы летите на других кораблях, – я бросаю неловкий взгляд на Лёню, он-то вообще никуда не летит. – Но знаешь, ты прав. Пойду потусуюсь в реальном мире. Что-то у вас здесь атмосфера нездоровая, даже аппетит пропал. Увидимся вечером.
Я даю мысленную команду: «Отключение», и мир вокруг поедает абсолютная тьма. Мои друзья даже не успевают ничего ответить.
Я открываю глаза в кресле. Тут, конечно, от «Матрицы» тоже есть несколько отличий. Оно не горизонтальное и не похоже на стоматологическое. Самое обычное мягкое кресло, даже оснащённое вибромассажёром. Никаких штекеров тоже нет, только фиксатор для головы, в который встроена вся электроника, посылающая сигналы в мозг и также считывающая его деятельность.
Наша каюта, конечно, куда аскетичней квартиры. Маленькая площадь, серые стены, дверь на фотоэлементах, двухъярусная койка, пара виртуальных кресел, пара обычных офисных стульев да небольшой столик с компьютером посередине.
Папа сидит в офисном кресле прямо у иллюминатора.
Всё-таки есть у нас с ним кое-что общее после всего произошедшего: эмоциональные качели. Мы с друзьями заигрались в игру «ничего не случилось, всё по-прежнему», потому что устали страдать. И, наверное, потому что до сих пор не можем поверить. Но себя не обманешь, эмоции должны как-то выходить. Вот и сейчас меня прорвало на пустом месте.
А папа… он давно уже такой.
Я аккуратно встаю, передвигаю другое кресло поближе к отцу и сажусь рядом. Блин, всё никак не привыкну к этой искусственной силе тяжести, она слабее земной, и хожу я как бухой.
Бросаю взгляд в иллюминатор: среди чёрного космоса светится яркая точка.
Наш бывший дом.
– Прости, пап, что сорвался. Я понимаю, что ты скучаешь по маме.
– Скажи ещё, что ты по ней не скучаешь, – сухо отвечает отец, не отрывая взгляд от иллюминатора.
Звёздное небо неспешно вращается.
– Скучаю. И по Земле скучаю, – я бросаю взгляд на далёкую звезду, которая, на самом деле, не звезда. – Но я не хочу жить прошлым.
– А что, если кроме прошлого и друг друга у нас с тобой ничего не осталось?
– Вот именно, пап. Друг друга. Ладно. Пойду поем настоящей еды.
Коридоры корабля почти пустые. По пути в столовую я встречаю всего несколько человек: большинство предпочитает проводить время в Homeland или просто тупить в иллюминатор, как любит отец. И то, многие из редких встречных – охранники. Их наспех собрали из выживших на Земле: бывших военных, росгвардейцев, сотрудников ЧОПов и, собственно, полицейских – уж не знаю, в каких соотношениях. Несколько человек в погонах я встретил как раз около участка охраны – самой обычной на первый взгляд каюты под номером два. Один из них вставил в разъём флеш-ключ, и они скрылись в кабинете. Вот, что меня поражает весь полёт: эти ключи – офигительно ненадёжная штука. По сути, самая обычная флешка со специальным файлом, который считывает флеш-замок. Она, конечно, защищена от копирования, но любой более-менее прошаренный айтишник влёгкую её скопирует. Такие популярны в каких-нибудь офисах, но как можно было додуматься сделать такую систему здесь, ума не приложу. Биометрия была бы куда безопасней. Но здесь не водится ни её, ни даже обычных ключей. В той же душевой шкафчики вообще не закрываются.
Гигантский космический крейсер с каютами, обзорной площадкой, искусственной гравитацией и прочими ништяками, но собранный наспех и, как следствие, через задницу. Этого, в общем-то, следовало ожидать. Не разваливается, и на том спасибо.
В небольшой столовой нашего сегмента корабля достаточно уютно: видеообои показывают то тихий лес, то поля, на которых еле колышется от ветра трава, то морские прибои и заходящее над водной гладью солнце. Стулья и столы дешёвые и пластиковые, но с хитрым симпатичным дизайном, в виде сильно изогнутых эллипсов.
Хорошо, что папа занимал высокую должность на космическом производстве. Это помогло ему выбить место в VIP-сегменте рядом с чиновниками, военными и просто богачами. Сложно сказать, какую ценность теперь вообще имеют деньги, но поговаривают, что у нас в соседях ходят и некоторые крупные бизнесмены. А иначе летели бы сейчас, всю дорогу зафиксированные в контроллерах, и выходили бы из Хомы пожрать, попить да прочие потребности справить.
Здесь всего пара десятков столов, но в столовой сейчас сидят три человека в разных углах, да и только. Иногда мне кажется, что кто-нибудь рано или поздно помрёт от жажды, просто слишком надолго зависнув в виртуальной реальности. От голода, конечно, не успеет: ожидаемое время полёта – две недели, и полторы из них уже прошли. Пока никто не умер, но тем не менее.
А кто-то умрёт и без всяких виртуальностей: одни голодают от депрессии, другие просто воротят нос от местного комбикорма.
Мне выдали сероватую густую жижу – разведённый в воде сухпаёк. Когда я впервые увидел эту гадость, переживал, что на вкус она будет отвратительной, но зря: вкуса у неё просто нет. Но меня это никогда не беспокоило, ведь пока большинство пассажиров для доступа в виртуальность использует обычные костюмы со шлемами, которые придумали ещё в двадцать первом веке, у нас, у випов, стоят самые настоящие нейроинтерфейсы, а это уже другой уровень погружения. Поэтому у маминых котлеты не только имеют вкус, но даже лучше настоящих.
Я сажусь в свободный угол зала и начинаю есть свой белково-углеводно-витаминный комплекс с таким аппетитом, будто это не безвкусная гадость непривлекательного вида, а омары с красной икрой. Мозг уже начал понимать, что его целый день дурили в обход желудка, ведь по-настоящему я в последний раз ел ещё вчера вечером.
– Можно?
Надо мной нависает парень на вид лет двадцати, до этого он сидел в другом углу столовой. У него мелированные волосы и хитрая, будто бы небрежная укладка. Одежда явно недешёвая, а на руках хорошие часы. Сейчас даже среди богатых мало кто так выглядит, людям стало не до внешнего вида. Все на стрессе, почти все, если не абсолютно все, потеряли близких людей, а лучший способ уцепиться за прежнюю жизнь – это Homeland. Поэтому люди больше озабочены моделированием своего виртуального образа, нежели намазыванием геля на волосы. Да и нет никаких гелей среди запасов, всё сгорело в огне ядерных взрывов. Этот, видимо, успел захватить своё добро во время эвакуации.
– Конечно, – говорю я.
Парень садится и представляется:
– Олег.
– Вадим, – отвечаю я и продолжаю есть, поглядывая на непрошенного собеседника.
Глаза горят, довольная лисья улыбка до ушей. Не видел таких персов с самого антропоцида. Есть, конечно, такой тип людей, которым любые беды нипочём, но мне кажется, даже они сломались. Либо этот чел захватил с собой не только гель для волос. Ну, если вы понимаете, о чём я.
– Откуда сам? – спрашивает Олег.
– Из Москвы.
– А я из Новосибирска. Но теперь уже тоже из Москвы. Они ж в своём Хоумлэнде только пять российских городов сделали.
– Да, знаю. Москва, Питер, Севастополь, Екатеринбург и Владивосток.
– Ага, – Олег кивает и бросает взгляд на обои – там бушует океан. – Слышал об открытии нового ночного клуба на Пушкинской?
– Нет. Кому-то сейчас есть дело до ночных клубов? – скептически отвечаю я.
– Мне, например. Это мой клуб.
О, я понял, сейчас будет реклама.
– Поздравляю с открытием. Заработаешь кредитов, от которых, может, со временем даже толк какой-то будет.
– Будет. Коммунизм у нас временный, это я тебе гарантирую. Долго человечество так не просуществует.
– Вернее то, что от человечества осталось, – усмехаюсь я.
– Расплодимся, куда мы денемся. В общем, ты приходи. В эту полночь по Москве. В здании «Известий». Прикинь, оно, на самом деле, пустое. Больше половины таких вот зданий – это просто кубики с текстурами. Мне там организовали помещение.
Чувака понесло, даже слова вставить не даёт.
– Я подумаю.
– Зря ты так скептичен. Людям нужно отдохнуть, оторваться. Может, немного напиться.
– Это мы с тобой там напьёмся. А обычные люди в простых костюмах, коих большинство – нет.
– Зануда ты. Ладно, моё дело – пригласить. Не буду больше тебя тревожить.
Олег уходит за свой стол, а я думаю о том, что он сказал. И да, наверное, он прав. Я в ночных клубах даже не бывал ни разу, по возрасту не положено. А он явно тусовщик. Так что атмосферу воспроизведёт правильную. Надо ж хоть раз в жизни побывать на таком мероприятии! Пусть жизнь пролетела мимо, но у меня есть виртуальность. И раз она даёт возможность что-то наверстать – чего бы и нет?
Я достаю телефон – он точно такой же, как и виртуальный – и открываю чат с друзьями.