Игорь Столяров – Травокосень (страница 3)

Ночной скорый

Извини.

Накипело, взвело до щелчка, обрыдло.

Мне б счастливым прохожим,

пускай изгрубевшим в быдло —

Только б не пассажиром в пустом

полуночном скором,

Где друзей имена – полустанки в окне укором.

Что мне проку свивать эти тонкие светотоки

И ловить эти смыслы, скуласто сжимая строки?

Мне б с мечтами-надеждами, в радости,

на просторе.

Да, конечно. Маршрут. Предначертано.

Чао.

Сорри.

Безоружное

Волки целы да сыты,

да кровью умыты Пилаты.

Надо мной безмятежность

небесной воды голубой.

На усталой душе не залатаны битые латы,

И любая стрела – погруженье

в глубокую боль.

А вверху – благодать:

ни страданий, ни горя, ни рока,

И теряется клин за скалистой грядой облаков.

Я устал наблюдать,

как друзей призывают до срока

В этот самый бессрочный

среди безоружных полков.

Нешутовское

…Пустые глаза, толоконные лбы,

Кабак – и опять дорога,

Потерянных лет верстовые столбы,

Полслова – и тень острога.

Упрямо звучит неприглаженный стих,

На сердце легко ли, груз ли.

Покуда мой голос не слаб и не тих —

Звенеть, бубенцы и гусли!

Пока не указ ни дворцы, ни дворы,

Ни сладкие басни-сказки —

Хвала из забытой царями дыры

Надёжней монаршей ласки.

Всевышнего дар унеся в бесприют,

Я трачу Его щедроты:

Скитаюсь, как лабух, как загнанный шут,

От низшей до высшей ноты.

Срывается голос, устала рука,

Но жажда неутолима —

На память оставить наказ дурака:

«Ни взгляда, ни слова мимо!»

Sancho Panza Blues

Сижу один, как старый Санчо Панса,

В моей бездонкихотовой глуши.

Стихи пропахли пылью декаданса,

Им всё равно – пиши их, не пиши.

Кому-то слышен голос Провиденья,

А надо мной безжалостный игрун

Лабает блюз про слёзы и паденья,

Пережимая нервы вместо струн.

О, этот блюз, – он ветра солонее!

Его певуче-мельничный мотив

Неясен, словно образ Дульсинеи,

И то смятён, то нежен, то строптив…

Идальго пал, и мир стал странно тесен,