Игорь Столяров – Тайна храма (страница 50)

— Но вы же лучше меня знаете эту историю, — удивился Дорохов. — Мои познания скудны. Не проще ли…

— Не проще, — перебил его Максимов. — Я хочу, чтобы наша американская гостья была в курсе дела. Это очень важно для дальнейшего объяснения.

— Хорошо, — вздохнул Виктор. — Известно, что она продолжала помогать людям, а в 1925 году перебралась в Москву, где скиталась без прописки, часто переезжая с квартиры на квартиру. Ее преследовали, пытались арестовать, но каждый раз ей удавалось ускользнуть. Умерла она в начале пятидесятых годов прошлого века.

— Вы знаете куда больше, чем я ожидал, — с почтением заметил Максимов. — Действительно, Матрона умерла в 1952 году. Правда, канонизировать ее чиновники от церкви не спешили. 2 мая 1999 г. блаженная старица Матрона была прославлена в лике местночтимых святых, а в 2004 г. для общецерковного почитания. Ее святые мощи почивают в Покровском женском монастыре в Москве. Вы говорите, что ее преследовали, но не могли арестовать. Неплохо для слепой женщины, лишенной возможности передвигаться самостоятельно. Ряд собранных мною документов излагает эту историю несколько по-другому. У матроны был высокопоставленный защитник. По моим сведениям, он несколько раз встречался с ней и даже предлагал свою помощь для обретения собственного жилья, но провидица отказалась.

— Кто же этот смельчак, — не удержался Виктор. — Кто-то из ближайшего окружения Сталина?

— Да нет, — ухмыльнулся Максимов. — Сам Иосиф Виссарионович, собственной персоной. По моим сведениям они много беседовали, и Матрона оказывала на него положительное влияние. Именно она просила его не уезжать из Москвы в 1941 году. Некоторые историки, знающие об этой встрече, говорят, что Матрона предсказала, что Москва не падет, и Сталину нет нужды уезжать. Но я, опираясь на факты, вынужден их опровергнуть. Матрона сказала Сталину совсем другую фразу: «Если ты останешься, то святой город не будет сожжен недругами. Если убежишь, то страх скует волю оставшихся, и они погибнут до прихода врага».

— Невероятно! — прошептал Виктор. — Он же разгромил православную церковь. Я думал, она его ненавидела.

— Может и так, — спокойно произнес Максимов. — Кто знает? Святой человек по- своему трактует божий промысел. Матрона не умела ненавидеть. Не нам судить.

— В это трудно поверить, — не унимался Дорохов, — церковь об этом ничего не говорит.

— И правильно делает, — согласился Максимов. — О встречах Матроны со Сталиным говорят не фотографии, а иконы, размещенные в православных храмах.

— Вы шутите! — воскликнул Виктор. — Это невозможно.

— Ни сколько не шучу, — возмутился профессор. — Многие иконы уже уничтожены, и последние снимаются в наше время. В Москве в храме Святого Николая Чудотворца, который располагается за библиотекой имени Ленина, икону Святой Матроны Московской, сидящей рядом со Сталиным, сняли после того, как ее обнаружили журналисты. Работники храма не смогли объяснить, откуда у них взялась эта икона, и почему на ней изображен советский генсек. Это произошло в 2010 году. Журналисты увидели икону святой Матроны Московской, на которой изображена ее встреча с Иосифом Сталиным. Генеральный секретарь написан в полный рост, он одет в форму, стоит рядом со святой и внимательно ее слушает. Работники храма пояснили, что у них висит целая серия икон, изображающих сцены из жизни святой Матроны, и эта — одна из них.

Максимов закашлялся и грустно продолжил:

— Между тем это уже не первый случай, когда в церкви находят икону со Сталиным. В 2008 году изображение советского вождя было обнаружено в одном из храмов Санкт-Петербурга. На иконе Сталина благословляла все та же святая Матрона. Через полгода икону сняли, а отца Евстафия, поместившего ее в храм, разжаловали из настоятелей во вторые священники. Все это я вам рассказываю потому, как есть у меня одно довольно странное свидетельство некой Варвары Лукьяшиной. Эта женщина написала в 1979 году письмо в газету «Труд», в котором утверждала, что она знает о разговоре Сталина с Матроной, состоявшемся в 1942 году в доме отца Зинаиды Ждановой. По понятным причинам это письмо не было опубликовано, но корреспондент газеты встречался с автором письма.

— Но вы же никогда не работали в этой газете, насколько я знаю, — скептически заметил Дорохов. — Как вы об этом узнали?

— Хороший вопрос! — ответил Максимов. — Но уверяю вас, что многие журналисты в Москве знали о моем существовании. Я писал статьи об истории Кремля, выступал с лекциями и неоднократно упоминал о Матроне Московской. Власти относились ко мне снисходительно, хотя и не давали широкой трибуны. Корреспондент газеты «Труд» сам нашел меня. Это был довольно молодой человек, настоящий комсомолец, мечтающий стать членом партии. Но по натуре это был авантюрист, до конца не понимающий своего предназначения. Он приехал ко мне после встречи с Лукьяшиной. Представьте себе московского карьериста, работающего в центральной газете, у которого отказали идеологические тормоза. Он показал мне письмо Варвары, и это послание я покажу сейчас вам.

Максимов отъехал в свое драгоценное хранилище, находящееся в его большом шкафу, и через несколько минут вернулся. Перед Виктором и Эммой лег листок клетчатой бумаги, исписанный от руки.

— Это письмо Варвары Лукьяшиной? — с почтением произнес Дорохов. — Как вам удалось его заполучить?

— Нет, конечно, — огрызнулся Максимов. — Такое было невозможно в то время. Это копия, я переписал письмо. Но посмотрите, как оно написано, я специально оставил стиль женщины и орфографические ошибки, это, на мой взгляд, важно.

Профессор положил письмо в центр стола и попросил Виктора перевести его содержание для Эммы.

«Меня зовут Варвара Лукьяшина. В 1941 я приехала в Москву домработницей в семью Болдиных. Жена Болдина была мне даже дальней родственницей, но в Москву перебралася она уже давно. Жили мы не далеко от дома Ждановых, правда, в тот момент самой семье оставили только две комнаты в их особняке, зато с отдельным входом. Помню, как в их квартире поселилась слепая женщина по имени Матрона. Зинаида Жданова и ее мать оказывали ей всяческие знаки внимания и даже комнату отдали. Моя хозяйка и Зинаида Жданова дружили, и я часто между ними выполняла всякие поручения. Матрону я видела почти каждый день. Ко мне относилась она приятно, хоть я и просто прислуга в доме. Женщина эта претерпела много горестей и слепа была от рождения. Ноги ее не знали твердости, и сама я не знаю, за что бог дал ей столько испытаний. Сами Ждановы относились к ней с уважением и любовью, но это, и правда, хорошие люди.

Сначала, я слепую блаженную наблюдала, но потом привязалась к ней. Уж больно тихая она была и смиренная. Приходили в их дом люди, иногда до полусотни в день. Со своими бедами приходили они к провидице, и та жалела их.

От хозяйки своей знаю, что некоторые соседи писали доносы на Ждановых. Зинаиду арестовали в 1949 году, и Матронушка съехала с квартиры. Я потом узнала, что через несколько лет она преставилась.

Сама я от Болдиных в 1950 году переехала к их знакомым супругам Семеновым. Семеновы жили на Красной Пресне и ко мне относились хорошо, правда, выходных не давали.

В 1956 году устроилась я на фабрику „Красный Октябрь“ и получила комнату в общежитие. Стала много читать и образовываться. Много времени прошло с тех пор и решилась я написать о том, чего всегда боялась.

В 1942 году на квартиру к Ждановым приехал Сталин, и имел он беседу с провидицей, о том нашептала моей хозяйке Зинаида, а я и подслушала. Помню я слово в слово ту беседу и хочу сегодня рассказать о ней. Наш великий вождь спросил ее, как старую знакомую, что делать ему. А она отвечала, что церкви православной надо вернуть утраченную силу и гонениям надо положить конец. Долго молчал Сталин и, наконец, спросил, поможет ли это победить в войне. На что Матрона ответила, что поможет. Дальше они говорили о вселенной, о мире вне времени, и прорицательница сказала ему, что поиски духа времени ему неподвластны, и надобного от этого отказаться. И он пообещал более не делать попыток, хотя и был этим явно огорчен.

В тот же вечер Зинаида имела с Матроной разговор, особливо он касался встречи с вождем. В самом конце Жданова спросила матушку: „Как же Господь допустил столько храмов закрыть и разрушить?“ А матушка отвечала: „На это воля Божия, сокращено количество храмов потому, что верующих будет мало и служить будет некому“.

„Почему же никто не борется?“. А она в ответ: „Народ под гипнозом, сам не свой, страшная сила вступила в действие… Эта сила существует в воздухе, проникает везде. Раньше болота и дремучие леса были местом обитания этой силы, потому что люди ходили в храмы, носили крест, и дома были защищены образами, лампадами и освящением. Бесы пролетали мимо таких домов, а теперь бесами заселяются и люди по их неверию и отвержению от Бога“.

Снится мне часто этот разговор и покоя не дает. Я решилась рассказать об этом случае, потому что всегда хотела, но боялась».

— Тот журналист, что принес мне письмо, — предался воспоминаниям Максимов. — Был человек неглупый, способный находить и сопоставлять факты. Он отметил, что с началом войны в СССР была свернута антирелигиозная пропаганда. Есть сведения, что уже в июле 1941 года состоялась первая краткая встреча Сталина с Митрополитом Сергием, от которой, как утверждается, оба остались удовлетворены. К октябрю 1941 года прекратился выход всех специальных антирелигиозных изданий. Пресловутый журнал «Под знаменем марксизма» переориентировался на публикацию историко-патриотических статей, а в 1944 году и вовсе прекратил свое существование. Тогда же была ликвидирована антирелигиозная секция при институте философии Академии наук СССР, а созданный Центральный музей истории и атеизма оказался фактически выброшенным на улицу.