Игорь Столяров – Тайна храма (страница 46)

Почти сразу за первым тостом прозвучал второй. На этот раз поднялся из-за стола Федор:

— Друзья! Мы собрались не просто так, а по поводу! Ира Соколова доказала, что она не только прекрасный физик, но и писатель! Ее первая книга появилась на прилавках магазинов именно сегодня, и первый экземпляр в моих руках.

Мужчина торжественно поднял красочную книгу в твердом переплете над своей головой.

— Я знаю, что никто кроме мужа Ирины и меня, еще не успел оценить это творение, и я завидую вам! Мы с Толей читали это в рукописи, а вам предоставляется возможность насладиться сладким запахом типографской краски. На мой взгляд, надо отметить это событие и передать слово автору будущего бестселлера, неудержимо рвущегося к читателю! Господа офицеры в запасе, стоя, троекратное «УРА» — два коротких, один протяжный!

Мужчины поднялись со своих мест, и комнату наполнил гул: «Ура! Ура! Уррра!». Вслед за этим зазвенела посуда, Ирина и Анатолий наполняли тарелки гостей с необыкновенной ловкостью, которой мог бы позавидовать любой официант.

Эмме очень понравилась курица. Она не очень любила сухую куриную грудку, к которой ее приучал ее американский друг, но эта была необыкновенно сочна. Своим долгом она посчитала сделать комплимент хозяевам, но ее на полуслове прервал Иван.

— Прекрасный тост! Женщины в России говорят тосты сидя, мы просим американскую гостью оказать нам честь.

Эмма встала со своего места, несмотря на протесты мужчин:

— У меня немного закружилась голова от водки, и я явно стала смелее… Очень боюсь проснуться. Сейчас я в сказке, повезло Виктору, что у него есть такие друзья как вы. Сегодня я вместе с вами, и, конечно, поздравляю Ирину. Я журналист, и сама мечтаю написать книгу, но пока не получается. Но если я в Америку привезу рецепт приготовленной сегодняшней курочки, то уверена, что это будет бестселлером.

Гости с удовольствием восприняли ее тост, а Ирина взяла ее за руку и отвела на кухню. На хорошем английском она рассказала, что написала книгу кулинарных рецептов с задиристым названием «Лирикам от физиков». Все рецепты необычайно просты, что не умоляет достоинств готовых блюд.

Примечателен был и рецепт курицы: «Обычная охлажденная курица разрезается вдоль грудины и укладывается на противень грудкой вниз. Весь секрет состоит в том, что сам противень усыпан обычной солью. Пачки соли вполне достаточно. Сверху курицу немного солят и перчат. Сорок пять минут при температуре 200 градусов по Цельсию, и блюдо готово. Физика процесса необычайно проста — соль впитывает жир и, образуя „подушку“, не дает подгореть курочке. Мыть противень после приготовления очень просто — оставшуюся соль выбрасывают, а противень ополаскивают».

На кухню вбежал муж Ирины, Анатолий:

— Девушки! Все вас ждут!

Это был необыкновенный вечер. Не было привычных разговоров о налогах и ипотеке, о соседях и знакомых, о спасении человечества, о перемене климата и о роли американского народа в современной истории.

Теорию новых хронологов случайно подняла сама Эмма, и что тут началось! Али оказался правоверным мусульманином, кстати единственным, кто поднимал тосты со стаканом минеральной воды. Он убеждал ее, что хронологи наверняка правы в том, что на Руси христиане и мусульмане не враждовали и жили в мире. А он и его друзья живой тому пример.

— Вот Анатолий утверждает, рисуя не понятные нормальному человеку формулы, что в ближайшие десятилетия жизнь на земном шаре изменится, — засомневался Али. — Он убежден, что именно физики откроют тайну мироздания и подарят медицине новые прорывные технологии. Но вы мне объясните, кто подарит нам совесть, терпение и человеколюбие.

— Али, — вмешался Анатолий. — Я говорил о том, что идет глобальное объединение наций, и люди не будут разделяться по национальному или религиозному принципу. Новые технологии позволят создать одно сверхмощное государство, способное подавить все остальные. Грядет новая мировая религия, и ее инструментарием станут новые фантастические технологии. Исчезнет преступность, голод, болезни…

— На смену старым болезням придут новые, — парировал Али. — Уже сейчас в современном мире наблюдается рост числа психических заболеваний. Шизофреник с искусственным сердцем все равно останется шизофреником. Вероятно, можно записать на подкорку человека «не укради», «не убей», и у него появится рефлекс, подобный боязни огня. Но что еще появится в его воспаленном мозгу при вашем вмешательстве, и что тогда делать? Удалять мозг или менять его на искусственный?

— Алик, — голос Соколова звучал примиряюще, — для меня будущее ни плохое, ни хорошее, я не даю оценку. Мы в нашем институте создали компьютерную программу, грубо говоря, загрузили в нее развитие человечества за последние двести лет, учли динамику этого развития, перспективные исследования, и компьютер выдал определенный результат.

— Вот видишь, — кипятился Али, — за тебя уже решает компьютер, а мы для него лишь исходные данные. Физиков надо запретить и переквалифицировать в кулинары, Иринин пример подтверждает правильность моей мысли!

Под всеобщий смех Али подошел к хозяйке и поцеловал ей руку. Не успели утихнуть страсти, как со своего места встал Федор и произнес новый тост:

— Может, коллеги правы, и нас в ближайшем будущем ждут Соединенные Штаты Земли, тотальный контроль и слабоумие. Но вы объясните мне неразумному, разве сегодня по-другому? В головах у людей все перевернулось, у многих обнаружилась тупость. Мой старший брат Михаил — как и я тоже химик — защитил докторскую диссертацию и все бросил. Его коллеги посчитали его сумасшедшим, крутили пальцем у виска. Он уехал в опустевшую деревню, где родился наш отец, и купил большой участок земли на берегу реки…

Со всех сторон раздались восторженные крики.

— Друзья, — продолжил Федор. — Эта часть моего рассказа специально для Эммы, в отличие от вас она не ездит каждый год на рыбалку к моему брату. Так вот, мой брат купил большой участок земли, практически не пригодный для земледелия и животноводства, так как почти вся территория занята тремя глубокими оврагами. Михаил прорыл небольшой канал из реки и заполнил овраги водой. В получившихся водоемах он успешно разводит рыбу и речных лобстеров — раков. Бывшие коллеги Михаила так и не смогли понять его поступка — внезапно пожертвовать столь успешной карьерой, но уверяю вас, он обрел себя. Он не стал отшельником и изгоем, сам он комментирует это так: «У меня появилось время думать и читать».

Эмме было приятно находиться с друзьями Дорохова. Все они были людьми веселыми, искренними и очень, очень дружелюбными.

В дом Дорохова в Измайлово они приехали за полночь. Виктор пытался откланяться на пороге квартиры, но Эмма притянула его к себе, ухватив пальцами пуговицу его пальто. Они медленно вошли в квартиру. Виктор не сводил своего восхищенного взгляда с ее лица, и она чувствовала этот взгляд сердцем, которое билось все сильнее и сильнее. Маленькую квартиру заполнил туман открытий, надежд и откровений.

Эмма проснулась от странного ощущения: лежащий рядом с ней Виктор ласково смотрел на нее и таинственно улыбался, как будто нашел ответ на какой-то вопрос, и этот ответ удивил его самого. Комната постепенно наполнялась солнечным светом, рассеивая расплывчатые золотистые блики по стенам.

— Ты почувствовала, что я говорю с тобой?

— А ты говорил?

— Да, только без слов.

— А можешь повторить теперь со словами?

— Попробую, но ты не смейся. Ты веришь в любовь — настоящую любовь, на всю жизнь?

Она задумалась и отрицательно покачала головой.

— А я теперь верю. Мне с тобой необычайно хорошо. Ты умная, красивая, тонкая и в то же время немного авантюрная. Ты сильная и слабая, уверенная в себе и немного стеснительная. Я хочу заботиться о тебе, быть рядом, говорить тебе о том, как ты прекрасна. Я…

Эмма поднесла свои пальцы к губам Виктора:

— Мне с тобой тоже хорошо. Не торопи меня. Мне очень приятны твои слова, и ты мне тоже очень нравишься, но….

Дорохов виновато улыбнулся и процедил:

— Ты жалеешь о том, что случилось ночью.

— Ни капли, дурачок. Просто несколько дней назад меня хотели убить и убили знакомых мне людей. Я убежала из дома и приехала в чужую страну. Мой дед нацистский ученый, а я его внучка. У меня в руках загадочные записи, которые приносят одни только неприятности. Я далека от романтики. Я напугана, я устала, я не знаю, что делать.

Слезы покатились из глаз Эммы, и она уткнулась в грудь Виктора. Нежно гладя ее по голове, он тихо произнес:

— Вот я и говорю, что буду рядом с тобой, и мы решим любые задачи, стоящие перед нами. Но и ты мне кое-что обещай.

— Что именно? — заплаканные глаза Эммы святились любопытством. — Что я должна обещать?

Дорохов встал с постели, и, умышленно держа паузу, стал расхаживать по комнате. Наконец, он присел на кровать рядом с ней, взял ее лицо в свои большие руки и медленно по слогам произнес:

— Не от-ча-и-ва-ться и не пла-кать.

Эмма прижалась к нему и прошептала:

— Обещаю!

Неожиданно став очень серьезным, Виктор сказал:

— Сегодня у нас важный день, мы идем к профессору Георгию Ивановичу Максимову, к сыну того самого Максимова, который упоминается в дневнике твоего деда. Мне удалось с ним договориться о встрече, хотя это было не просто. Я с ним уже однажды встречался, но он мою фамилию не вспомнил. Точнее сказать, я присутствовал на его выступлении, и потом мне удалось с ним немного поговорить. Это очень образованный человек, прекрасно знающий историю. Его отца часто называли другом Сталина, но Георгий Иванович это не подтверждает и не опровергает, старается избегать этой темы. Несколько лет назад с ним произошло несчастье, его жестоко избили на пороге собственного дома. С тех пор он не появляется на улице, замкнулся, почти не общается с людьми. Говорят, что раньше это был прекрасный собеседник и даже балагур. Мне удалось с ним договориться, правда, он просит за наш визит пятьсот долларов, мотивируя это тем, что его время — деньги, в которых он крайне нуждается.