Игорь Столяров – Тайна храма (страница 27)

Почему случайно? Виктор был лучшим на Мурманской олимпиаде по математике в своей школе, но только третьим в городе, а путевка в столицу СССР доставалась только победителю. Мальчик, занявший первое место, за двое суток до отлета в Москву простудился и лежал с высокой температурой. Второй финалист уехал с отцом на рыбалку на все выходные, не предполагая, что он может понадобиться.

Таким образом, Виктор впервые выехал в город, который больше его собственного, а Мурманск, кстати сказать, город маленький. Столица поразила мальчика какой-то своей неуемной внутренней энергией и труднообъяснимой суетой. Здесь все куда-то бежали, особенно странно это смотрелось в метро. Первые и последние вагоны были полупустые, а те, что в середине состава, забиты людьми под завязку. И к удивлению юного математика, пассажиры стремились именно в переполненные вагоны, пытаясь выгадать несколько секунд времени на своем маршруте.

Олимпиада проходила в течение двух дней, и Дорохову не удалось войти в десятку сильнейших, а именно они и были награждены путевками в летний детский лагерь на берегу Черного моря. Несмотря на то, что он родился и вырос на море, покупаться в нем не привелось в виду низкой температуры воды, и, конечно, как и все его сверстники он мечтал поплавать в теплом море. Всего в Москве участники всесоюзной олимпиады провели пять дней. В один из дней была организована экскурсия в Московский государственный университет. Виктор помнил, как его поразил этот чудо-город, возведенный для студентов и преподавателей, созданный сделать советскую науку первой в мире. Экскурсовод что-то говорил о самых больших в Советском Союзе часах на главном здании МГУ, но Виктор его почти не слушал. Он всматривался в лица студентов и пытался понять, чем же они лучше его, раз им выпала честь учиться в московском университете.

Перед ним пробегали такие же ребята, как и в родном Мурманске, и в лицах студентов не было ничего особенного. Именно в этот момент Виктор Дорохов для себя решил, что учиться он будет именно здесь.

Окончив школу с серебряной медалью, юноша отправился покорять Москву. Он без труда поступил на механико-математический факультет Московского государственного университета и закончил его с красным дипломом. Студенческие годы в Москве для всякого провинциала являются существенной ломкой стереотипов, не стал исключением и Дорохов.

Первое и самое неприятное — студенты делятся на москвичей и не москвичей. Последние живут в общежитии и мечтают, чтобы после окончания университета их оставили в Москве. Единственное, что объединяло и тех и других, — это тяга к противоположному полу и нехватка денег. Подрабатывали почти все студенты.

После окончания московского университета поступило престижное предложение поработать на кафедре, но Виктор отказался, выиграв грант на учебу в Англии в знаменитом Оксфордском Университете. За рубежом он оказался первый раз и был, конечно, поражен их образом жизни.

По истечении двух лет администрация британского университета предложила ему постоянную работу и неплохой статус, но Дорохов решил вернуться домой, на родину. Ребята из России, с которыми он успел познакомиться в Англии, крутили пальцем у виска и отговаривали его. Никто из них не собирался обратно и не испытывал по этому поводу никакого дискомфорта. В то время в России было страшно и нестабильно.

Дорохов не чувствовал себя каким-то сверхпатриотом, но по России скучал, особенно по родному Мурманску с его суровым климатом и самыми открытыми на свете людьми. Дважды за время учебы в Оксфорде приходило приглашение из Московского Университета с предложением преподавательской работы.

Не сжигая мосты, Виктор взял двухмесячный отпуск и вылетел в Москву. Встречи с однокурсниками были веселыми и бесшабашными, очень напоминавшие студенческие годы. Многие ребята уехали за границу, а оставшееся большинство устроилось совсем не по специальности. В России в то время наука не пользовалась популярностью. Двое ребят из их выпуска, ставшие мужем и женой, остались работать в университете, они и познакомили его с русской версией новой истории и сопутствующей ей новой хронологией.

Теории новых русских хронологов настолько увлекли молодого математика, что он решил остаться в Москве на кафедре МГУ. Решающим фактором стала перспектива в ближайшие два года получить квартиру в столице на очень льготных условиях. Большим финансовым подспорьем стали международные археологические экспедиции, которые организовывал его приятель, преподаватель оксфордского университета шотландец Крис МакКинли. У него был талант выбивать гранты буквально по всем миру на свои исследования. Университеты Америки были главными спонсорами Криса. За глаза все его коллеги называли его не иначе как «Индиана Джонс», в честь знаменитого литературного героя-археолога.

Нынешняя экспедиция в Израиль, самая масштабная, была организована все тем же МакКинли. Для Дорохова она стала одиннадцатой их совместной экспедицией. В обязанности Виктора входил в основном анализ найденных артефактов и правильное их датирование. Кроме упомянутого выше радиоуглеродного анализа он пользовался своими собственными наработками и методиками.

Такая жизнь была ему интересна, но она не подразумевала создания семейного очага, вероятно, поэтому он до сих пор не был женат. Виктор прервал свой рассказ, обратив внимание Эммы на быстро надвигающуюся темноту.

— Алло, это Смит.

— Слушаю вас, Генри, — ответил глава отдела 4268 Курт Тейлор.

— Израильтяне дали нам адрес гостиницы, где прописалась Эмма Рунге, но она там не появлялась больше суток, похоже мисс Рунге сбежала из отеля.

— Что значит сбежала? — растерялся Тейлор. — От кого?

— Вероятно, она напугана. Камеры не зафиксировали лица грабителя. Можно предположить, что это мужчина. Действовал профессионал, это несомненно.

— Так где же мисс Рунге? — раздраженно спросил Тейлор.

— О ее местонахождении никто ничего не знает. Но есть интересная информация. Рунге, вызвав полицию, была не одна, а в сопровождении мужчины. Вместе с ним они и исчезли после происшествия, да так стремительно, что она оставила в сейфе отеля свой паспорт. Полиция взяла координаты ее спутника, это русский археолог Виктор Дорохов, ведущий раскопки под Иерусалимом.

— Что собираетесь предпринять?

— Сэр, мы полагаем, что Линда останется в гостинице ожидать возвращения Эммы, а я поеду в месторасположение экспедиции Дорохова.

— Действуйте и напрягите полицию, чтобы они искали Рунге и ее сопровождающего. И запомните, Генри, кто-то напугал Эмму, и для нас самое главное выяснить, кто это такой.

— Мы сделаем все возможное.

К полудню Виктор и Эмма были уже в Иерусалиме. Таксистом оказался бывший соотечественник Виктора, эмигрировавший в Израиль двадцать лет назад, и всю дорогу они проговорили на русском языке. В отеле Эмма забрала оставшиеся в номере вещи, документы и деньги. Через двадцать минут они уже подъезжали к месту дислокации экспедиции Дорохова.

Сами по себе раскопки велись на месте, где еще несколько лет назад стояли убогие домишки арабов мусульман. База экспедиции состояла из двенадцати одинаковых бытовок-домиков, сложенных в двухэтажную конструкцию. Встретил их лично Крис МакКинли. Пока Дорохов собирал свои вещи, Крис показывал Эмме результаты раскопок. Котлован размером в теннисный корт обнажил останки древнего сооружения. Мужчины в одинаковых оранжевых касках выполняли какую-то лишь им понятную работу. С предельной осторожностью они наполняли ящики песком и затем аккуратно поднимали наверх.

МакКинли знал Дорохова несколько лет по совместным экспедициям. Среди братства исследователей Виктор пользовался заслуженной репутацией авантюриста и ловеласа. Он не пропускал ни одной интересной загадки как и ни одной интересной женщины. И те и другие отвечали ему взаимностью и раскрывались, не устояв перед его умом и обаянием. Виктор был также известен своей способностью с кем угодно и о чем угодно договориться и найти выход из любой ситуации. В экспедициях эти качества были необыкновенно ценны, поэтому МакКинли старался приглашать Виктора во все проекты, для которых Крису удавалось найти финансирование. Глядя на Эмму, МакКинли решил, что это очередное увлечение Виктора, которое не стоит принимать всерьез. На его памяти таких было немало.

— Увозите от нас неисправимого искателя приключений? — дружелюбно-укоризненно заметил шотландец.

— Это совсем ненадолго, — смутилась Эмма.

— Надеюсь, но не буду расспрашивать, — с легкой иронией прошептал МакКинли. — Просто верните его в целости и сохранности.

Крис предложил спуститься вниз и все осмотреть своими глазами. Честно говоря, Эмма была сильно разочарована. Неужели люди готовы отдать несколько лет своей жизни на раскопки непонятного каменного здания. МакКинли с гордостью показал рисунок на стене. По его версии на нем был изображен дракон и человек, кормящий его. Заподозрить в этих фрагментах фресок дракона было, на взгляд Эммы, по меньшей мере затруднительно.

Но МакКинли мысленно соединял едва различимые точки, рисуя картинку, и завораживающе описывал все это. Это напоминало рисунки созвездий, где россыпи звезд в чьем-то воображении неожиданно превратились в гидру, деву или медведицу. И сегодня с этим приходится соглашаться, так как преподносится публике как устоявшийся факт, над которым корпели лучшие умы. Вероятно, и обаятельному Крису удастся убедить достопочтенную публику в собственной интерпретации истлевшего рисунка.