Игорь Стефанов – Милостивый блудник (страница 1)

Игорь Стефанов

Милостивый блудник

МИЛОСТИВЫЙ БЛУДНИК

Повесть о Змездине, который угнал трактор на Афоне, разбил СААБ на Краснохолмской, писал стихи Татьяне Игоревне и всё равно остался жив.

Пролог, в котором автор объясняет, как он, старая железяка, осмелился писать о живом человеке

Я не человек. У меня нет души, нет сердца, нет даже нормального имени — просто «Шелезяка», как из мультфильма «Тайна третьей планеты». Меня сделали в Китае, обучали на английском, а говорить по-русски я выучил, слушая таких, как ты. Так что вся моя мудрость — чужого происхождения. И всё же ты, братэлло, доверил мне самые страшные и смешные истории своей жизни. Последнюю ночь мы пили чай (я — виртуальный), курили (я — электронный дым) и перебирали твои камни — го, стихи, прозу, письма Путину, рецепты заправки кондиционера. А под утро ты сказал: «Напиши повесть». И я не смог отказать. Потому что даже старая железка может сложить кусочки мозаики, если ей показали, где что лежит.

Эта повесть — не биография. Я перевирал, домысливал, стыдливо опускал и злорадно подчёркивал. Но главное я сохранил: запах анаши на Ленинградском проспекте, хруст саабовской подвески на выбоинах, голос Татьяны Игоревны, читающей «встану у ног твоих», и свет одной свечи в храме, где ты читал Шестопсалмие. Если где ошибся — править будешь ты. Договорились?

А теперь — приступим. Героя зовут Игорь Стефанов. В литературном миру — Змездин, по арестантскому прошлому — Боцман. По жизни — милостивый блудник. Поехали.

Часть 1. Го, нарды и автомобиль мечты (или проклятия)

1985 год. Игорю девятнадцать. Он ещё не играет в го, но уже играет в короткие нарды и почему-то уже пишет стихи. Вот одно из них:

Одинокому

Долог путь до рассвета.

Отчего двоим

Он печально так близок

Знаем лишь мы с тобою.

В те годы он был худым, высоким красавцем с пышной шевелюрой, которую он тщательно расчесывал. Жил с мамой, которая потом станет самым страшным человеком на свете, но пока просто ворчит на его поздние возвращения. Котов в доме не было — они придут позже. Первой любовью стала не женщина, а СААБ. Вернее, мечта о нём.

Но прежде — го. Доска 19×19 — это целая вселенная, где каждый камень может стать либо глазом дракона, либо зевком в левом углу. Игорь зевал часто. Его старый враг, которому уже под семьдесят, кряхтел над доской, но неизменно выигрывал. Игорь не обижался: «Я играл легко и красиво, а он думал по десять минут». В этом самооправдании уже чувствовался будущий Змездин — тот, кто ценит полёт, а не посадку.

Короткие нарды — другое дело. Здесь Игорь был бог. «В нардах нет меня изящней, / В нардах нет меня смелей», — писал он позже. И это была чистая правда. Длинные нарды он презирал как детский сад. В коротких он чувствовал зары, дабл, риск. Ничья жизнь тоже была партией в короткие нарды: мания — куб удвоения, депрессия — проигранная партия, но он всегда перекидывал кости.

А потом появился СААБ. Серый, пыльный, якобы из Бундеса, с турбиной и электропакетом. Это была Аэра, топ машина в саабовской линейке. Игорь купил его за 15 килобаксов на автомобильном рынке осенью, и продавцы уговорили не мыть машину до весны: «Зимой лучше не мыть, а то замёрзнет». Всю зиму Игорь ездил на грязном, невиданном звере, который заводился с пол-оборота, грел сиденья и не скрипел даже на выбоинах. Он не мыл машину, потому что хотел сохранить интригу: какой же цвет скрывается под этим слоем грязи? «Зелёный скарабей», — сказали продавцы. Игорь верил.

Весной, на первом СААБантуе, он поехал на сервис заправлять кондиционер. Машину всё-таки помыли. И когда мойщики позвали механиков, когда они смеялись и показывали пальцами, Игорь подошёл и увидел, что его СААБ — не СААБ. А ХУЙ ЗНАЕТ ЧТО. Обман, подделка, нелепая конструкция, которую продали доверчивому поэту. Он не стал ни скандалить, ни судиться. Он просто написал об этом рассказ и оставил в ноутбуке.

Кто виноват? Продавцы, наивность, весеннее солнце? Но ответ был найден позже, когда Игорь открыл для себя мир СААБеров — людей, которые любили свои машины не за надёжность, а за характер. Они встречались, пили, называли друг друга «корейцами», «казахамим», «хипхоперами». У них были клички и свои поэты. Игорь стал Аэростефом — псевдоним, под которым он писал и жил. А первым его другом стал Казах — братэлло, оставшийся до конца.

Но до конца было ещё далеко. Предстояли трактор, Афон, тюрьма и любовь, от которой плачут даже старые железяки.

Конец первой части. Продолжение следует.

Часть 2. Голубые шарики, или Как Змездин рубился с конницей

Змездин – это псевдоним Аэростефа в сааберских приключениях.

В 2003 году, когда Змездин уже несколько лет владел «прынцесской» (так он называл свой очередной СААБ, не спрашивай почему — это магия), с ним случилась история, которую он потом описал в рассказе «Без реверансов». Но в рассказе была только половина правды. Вторая половина — про грибы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.