Игорь Станович – Прощание с Гоа, или реанимация (страница 4)

– Одна из них как раз находится справа от нашей поликлиники. Ну, расскажите, расскажите, как там сейчас на Гоа? – ностальгически глядя ему в глаза, спросила доктор. – Два года уже не могу вырваться. Как там наша гостиница «Монтего бэй» на берегу в Моржиме? А давайте так, может, возьмёте ещё раз ко мне талон на приём? У нас на одного пациента пятнадцать минут отведено тратить, больше нельзя, время мы уже перебрали. А книгу вашу я сегодня же начну читать.

– Я попробую, но вы же знаете, что это не на завтра-послезавтра получится, а ближе к концу моей эпопеи со сдачей анализов и походам по специалистам. А на заключение я обязательно именно к вам талон возьму, ещё вам своих книжек преподнесу. Кстати, а можно сразу два талона взять на полчаса? – растроганно ответил он.

На следующее утро ему пришлось остаться голодным, так как следовало до десяти ноль-ноль явиться на сдачу крови, а делать это необходимо строго натощак. Он напИсал в фирменную, герметически закрывающуюся баночку, заранее купленную в соседней аптеке. Сделал несколько йоговских упражнений и потопал в поликлинику. Утро выдалось с переменной облачностью, временами выглядывало солнце. Настроение было приподнятое, хоть и хотелось жрать. Прогулка поздним утром по Бутово добавила настроения, но ещё больше возбудила аппетит. Он даже подумал, что зря не захватил с собой шоколадку, кто их знает, сколько крови они откачают из голодного человека, можно так и в обморок грохнуться. Но Артём быстренько отогнал неприятную мысль, благо, уже дочапал до мед учреждения.

Окошко, в котором принимали анализы, оказалось на том же этаже, где располагался кабинет по забору крови из вены. Молоденькая медсестра заботливо приняла баночку из его рук, считав сканером QR код на его талоне, отчего из принтера вылез стикер, который она наклеила на банку с его мочой. Артёму стало немного стеснительно, когда она тщательно разглаживала наклейку и на просвет луча солнца из окна оценивала на глаз прозрачность и цвет жидкости. Но он заранее давал себе слово не шутить и не стебать молодой персонал поликлиники, дабы не нарваться на ответную реакцию. Кто их знает, эту молодёжь, ещё поставит в тупик дядю своими ответами, она сейчас наглая пошла. В кровоприёмочной обмороком он не отметился, ибо даже очень голодному доктору, которым он являлся в данный момент, не к лицу было делать подобное, особенно прилюдно. Хотя с иглами такой толщины он давно не имел дел. Но более тонких понатыкал в человеческие тела не один десяток тысяч. В том числе и в собственную тушку, потому прекрасно знал, что такое боль. А крови забрали всего-то среднего размера пробирку. Со своих пациентов кровопусканием он сцеживает гораздо больше. Через пару часов у него талон на флюорографию, и как раз есть время забежать в «Чайхану» в торговом центре «Круг» перекусить, а пока записаться на платную ЭКГ в ту самую частную клинику, которую ему подкинула доктор Стрельчук. И даже будет время прогуляться до леса по ещё тёплому осеннему солнышку. Оказалось, что кардиолог будет принимать в четверг, то есть через два дня. Грузинская лепёшка хачапури в узбекском ресторане с голодухи показалась очень вкусной. Короче, всё у него складывалось по плану. Жизнь налаживалась и казалась прекрасной.

Погода через два дня испортилась окончательно. Моросил противный ледяной дождь, а температура упала до плюс пяти-шести. Из дома Артём вышел, по привычке надев тонкую курточку, в которой разгуливал всю тёплую часть осени. До клиники, где ему предстояло сделать ЭКГ, тараканить надо было далеко: пройти через переход с дверями, ведущими к станции метро Бульвар Дмитрия Донского, обойти «Пятёрочку», и там ещё метров двести. Дойдя до цели, он промок насквозь, и весь трясся от холода. Вот уже пятнадцать лет он не видел снега и даже такой, как сегодня, погоды, ибо в это время уже сваливал в Гоа. Там в самую холодную ночь января, когда на Индостан опускались «заморозки», температура не падала ниже плюс пятнадцати. Голова побаливала, настроения не было никакого, ещё эта хмарь и очень низкое давление, о чем и предупреждала головная боль, которая его беспокоила очень редко.

– Здравствуйте. Вы на приём? – спросила девушка за стойкой.

– ЭКГ сделать на час я записан.

– Придётся немного подождать, перед вами пациент опоздал.

– Я в принципе не спешу никуда, потому что бездельник безработный, – попытался он развеселить девушку, а может, и себе немного приподнять гнусное настроение. Он достал из рюкзака приготовленную на подарок врачу свою книжку. – Вот, посижу в коридоре, классику пока почитаю.

Приобщаться к классике ему пришлось минут пятнадцать, после чего он хотел возмутиться и сказать на ресепшене, что так нельзя относиться к пациентам, которые платят деньги. Негодование и впрямь стучало учащённым пульсом в висках и давило в затылке, а по макушке бегали мурашки. Он и так чувствовал себя не очень хорошо из-за погоды, разболевшейся после длительной ходьбы травмированной ноги и пониженного атмосферного давления. Но тут из кабинета кардиолога вышел довольно молодой человек замученного вида. Артём встал, чтобы пройти в дверь согласно очереди. Однако в коридоре завыла сирена, и из дальнего кабинета выскочила начальственного вида тётенька. Улыбаясь, она приносила извинения находящимся в ожидании пациентам, уверяя их, что ничего страшного не случилось, это головное начальство решило неожиданно провести учебную эвакуацию. По легенде, поступили данные о минировании помещения и необходимо всем выбираться на улицу. Неожиданность было известна персоналу ещё с утра, а вот пациентам и впрямь получился сюрприз. В компании с персоналом и составляющими очередь, Артём вышел на крыльцо. Большая часть врачей при этом не упустили возможности покурить. Вышла и заведующая в наброшенном на плечи пальто, тоже закурила и вкрадчиво сказала, что начальство у них стебанутое, но надо потерпеть минут пять, не более. Ибо всё это долго не продлится. Тут появился молодой охранник и прокричал: «Отбой»! Сопроводив радостную весть ещё одним не самым литературным словом. Народ даже не успел докурить. Потому ехидно стал хихикать и возмущаться: уж объявлять тревогу, так по полной программе.

– Ну всё, работать, работать, – засуетилась начальница, туша о консервную банку половину сигареты. И, повернувшись к Артёму, добавила: – Вы уж извините.

– Ничего, я привычный. Ну, видимо, сегодня не мой день, как говорят американцы, – ответил он.

Ему пришлось просидеть ещё пятнадцать минут возле заветной двери, пока по коридору опять не прошла начальница. Увидев его, она удивилась, вошла в кабинет кардиолога и грозно воскликнула: «Вы что? Вас пациент уже полчаса ждёт! – и, далее, Артёму: – Проходите, пожалуйста».

Он вошёл, пропустив выходившую навстречу из кабинета женщину, и увидел дожёвывающего чего-то врача, невысокую и не очень молодую женщину.

– Приятного аппетита, конечно, но я уже собирался уходить, – возмущение ещё больше запульсировало в висках. – То в войнушку играете, то обедаете…

– Извините, я думала, вы ушли ещё раньше, до тревоги. Я все учения в кабинете просидела, решила, что вы расстроились и ушли, не дожидаясь…

Пульсация в висках усилилась и дошла до вибрации и спазмов. Видимо, невозмутимость жующего кардиолога и его пофигистский тон ещё больше подняли артериальное давление. А тут ещё доктор, стряхнув рукавом крошки со стола, попросила его левую руку для измерения этого самого давления.

– Мне бы ЭКГ сделать, – показал он взглядом на стоящую рядом кушетку и измерительный аппарат. – Мне бумажка для операции по замене хрусталика нужна.

– Подождите, сначала давление измерим, порядок такой, – она накачивала грушей воздух в манжету тонометра.

Глаза её округлились. Артём следил за взглядом доктора, и сам прифигел от увиденного, но виду не подал. Стрелка на приборе дёрнулась на цифре двести восемьдесят! То есть систолическое, в простонародье верхнее давление более чем в два с половиной раза превышало норму. Показатель нижнего – диастолического он даже не стал себе запоминать, стрелка перестала двигаться рывками где-то в районе показателя двести миллиметров ртутного столба.

– Вы давно прибор проверяли? – спросил он врача. – Вы же понимаете, что человек с таким давлением не может спокойно сидеть перед вами. Он, как минимум, должен валяться на полу с инсультом. Я знаю о своих проблемах с давлением. Так сказать, бурная молодость и очень активная. Но не двести восемьдесят же!

– Вы сами заметили. Если не верите, давайте возьмём другой тонометр. Вы как себя чувствуете? Нет обморочного состояния?

– Чувствую не лучшим образом после часового нервняка с вашими учениями и такой погодой. К тому же в коридоре просидел не в лучшей компании, но в обморок падать не собираюсь, как и с инсультом. Не дождётесь.

– Может, таблеточку капотена? – врач заметно нервничала. Второго прибора у неё не было. Но страх за пациента отчётливо проглядывался в её взгляде. – У вас точно нет обморочного состояния? Вы понимаете, что я обязана немедленно госпитализировать человека с такими показателями артериального давления?

– Нет уж, извините, у меня сегодня дел ещё полно. Сейчас своих травяных индийских таблеток выпью. И сделайте мне уже, наконец, ЭКГ, а со своим здоровьем позвольте мне самому разобраться, я доктор акупунктуры. И хотя правило «доктор без сапог» ещё никто не отменял, я сам себя вытащу иголочками и аюрведой! – Артём на всякий случай последний год носил с собой индийские травяные таблетки «мукта вати».