Игорь Станович – Почти порнографический роман Лего по Фрейду (страница 4)

Не имей сто друзей, они потом соберутся и тебя отымеют.

Контора поработала ещё какое-то время по инерции и начала загибаться. У неё накопились долги, и компаньон выставил ему условия – кто-то один должен остаться, взяв на себя все обязательства по кредитам, а другой – освободить его от совладения бизнесом. Первым порывом Илья обиделся и начал искать пути выхода из этого положения таким образом, чтобы не остаться внакладе. Вытащить из фирмы свои деньги, коих он туда вложил немало, ибо всегда отдавался делу целиком и полностью. Он воспринимал свою контору как семью, детище и часть проживаемой ныне жизни. В трудные для фирмы времена он выплачивал сотрудникам обещанную зарплату, беря из кассы на свои нужды лишь прожиточный минимум и деньги на бензин. Тем более ему было обидно, что его компаньон по бизнесу занимался совместной фирмой «левой ногой». Сергей являлся замдиректора по логистике в известной крупной конторе, барыжащей «ножками Буша». Ни времени, ни задницы его на «два стула» не хватало. Поэтому он появлялся на совместном с Ильёй предприятии редко. А занимался только организацией и логистикой поставок грузов. Никаких других обязанностей на его плечи Илья взвалить не мог. Да и не видел он в этом большого смысла и нужды. Того, что Серёга делал, было достаточно, весьма полезно и выгодно. Ибо вся эта логистика под шумок перекладывалась на плечи сотрудников основного места работы Сергея Геранского, его подчинённых. Иной раз их совместная фирма «Вегетон» вообще ничего не платила за доставку контейнеров с продукцией. Так как грузились они на зафрахтованный работодателем Сергея корабль. Подобная халява оправдывала все пофигистские настроения компаньона и его редкие появления в совместном офисе. Но когда речь заходит о разделе имущества, человек раскрывается в разных ракурсах. Некоторые из них со стороны выглядят неприятно. А некоторые просто отвратительно. Не миновала сия чаша и наших партнёров. Они так переругались и рассорились на почве спасения хотя бы каких-нибудь активов, что доходило до угроз и обращений к «крышам». Сейчас, вспоминая то время, Илья радовался, что все остались живы и не дошло до серьёзных разборок. Есть Бог на свете! Испытывает он нас! И наблюдает сверху (хотя почему только сверху?), проходим мы его испытания или остаёмся прежними балбесами. А потом ещё и выводы делает, как же нас после этого применить в его божественных планах. И надобно ли это вообще? Вовремя «взяв голову в руки», они оба с Сергеем подумали, решили разойтись с миром и без членовредительства для всех заинтересованных сторон. Илья покинул список учредителей, передав свою долю в «Вегетоне» Геранскому. А тот взял на себя все долговые обязательства компании. С небольшой уступкой со стороны Инина о том, что из суммы долга будут вычтены деньги, перечисленные Юрием Вокакнаховым фирме в качестве дружеского вспоможения на развитие. Деньги эти в понимании нормального, не обременённого олигархическими запросами человека были немалые. Они составляли пятьдесят тысяч окочурившихся американских президентов.

Брутальность его в сексе заключалась в том, что он никогда не мылся перед ним.

Но для Юрки они не имели принципиального значения. Ибо по подсчётам специально обученного человека, который вёл финансовые дела «большого пацана», его зарплата только в «Ониойле» составляла два миллиона «гринофантиков» в год. К этому стоило добавить бонусы, премии за заключение контрактов, годовые, проценты с этих контрактов и ещё заработки на приватных проектах и частных бизнесах. Короче, если скрупулёзно посчитать количество рабочих дней в году, помножить их на восемь часов, положенных по КЗОТу, Вокакнахов «зарабатывал» в час десять тысяч уёв американского замеса. Много это или мало, судить было не Инину, хотя его сие коснулось непосредственно, так как долг в «полтишок» следовало бы отдать… когда-нибудь… потом… если захочет. Но нормальному человеку подобные цифры вряд ли говорят что-то конкретное. Для среднестатистических граждан страны, живущих от зарплаты до получки и наоборот, такие деньги не отождествляются с реальностью. Человеку, мечтающему о новом авто или запланировавшему ремонт в квартире и берущему кредит на недостающую сумму, совершенно монопенисуально, чи мильён, чи мильярд, чи сто тыщ получает кто-то там за час, за день или за больший промежуток времени. Один хрен деньги фантастические и нереальные. Ясное дело, что обладатели подобных заработков на нормальных людей (а самих их считать нормальными довольно затруднительно) смотрят с неким непониманием. И это образно сказано, они их считают не совсем чтобы людьми, скорее, воспринимают как рабочий материал, инструмент, которым можно зарабатывать деньги. И даже если жизнь их в новом качестве сложилась не так давно, а в России всё происходит быстро и спонтанно, вернее, происходило, на данном этапе всё уже поделено и распределено, остальное население не воспринимается ими как люди. Хотя многие из них не так давно дорвались до денег, считай, власти и, казалось бы, должны помнить о своей комсомольско-фарцовой молодости и гастритном студенчестве. Но деньги – страшная вещь, их сила бездушна и делает из людей порой совершенно не гуманитарных существ. Юрка не был исключением. Как и всех богатых пацанов, на головы которых свалилось сказочное богатство, его периодически колбасило в разных направлениях и плющило во всех плоскостях. Он являлся человеком, который ещё в детстве определил себе, что он будет БОГАТЫМ! Трудно сказать, как он себе всё это представлял, рождаясь на свет в горной деревне в Южной Осетии, в СССР в середине шестидесятых годов прошлого столетия. Имея в родителях маму – преподавателя школы и папу – директора этого же учебного заведения. Посему можно было семью Вокакнаховых назвать деревенской интеллигенцией, интеллектуальной элитой в ауле районного масштаба, на три месяца в году отрезанного от «большой земли» снежными заносами на перевале. Когда представитель гордого кавказского народа спустился с гор в Москву, чтобы поступить в Бауманку, он очень плохо говорил по-русски, хотя и окончил школу с золотой медалью. Чему, в общем-то, имелось вполне логичное объяснение, если учесть род деятельности родителей и должности, ими занимаемые. В СССР были квоты практически на всё. В том числе и на количество медалистов, а также абитуриентов из национальных меньшинств, принимаемых в престижные московские вузы. Это сейчас его фотография красуется на стенде почёта академии имени Баумана как выпускника, внёсшего чего-то там во что-то такое. На самом деле он действительно вносил туда немало хорошего. Но по большей части это были деньги. Вокакнахов являлся одним из главных спонсоров академии. И как сам он называл свою меценатскую деятельность,внёс непомерный вклад в фонд повышения благосостояния преподавательского состава своего бывшего и любимого вуза. Так что в те застойные времена было не столь важно умение изящно изъясняться на русской мове представителям национальных меньшинств при поступлении в высшее учебное заведение. Особенно если выпускник имел в аттестате одни пятёрки. Даже если аттестат сей был выдан в школе горного аула непосредственным родителем абитуриента. Наоборот, при всех равных у представителя плохо говорящего на русском языке народа было преимущество перед носителем титульного языка страны. Впоследствии Юрку метало в разные стороны. Пока не наступила на просторах Евразии «Великая эпоха РАЗВОЖДЕНИЯ». Первые большие деньги, как и многим в подобной ситуации, «снесли ему крышку». Это было ещё в самом начале девяностых. Он купил квартиру на Таганке, машину себе и своему брату. Но больше всего возросшее благосостояние «вскрыло» его жену. Позже, уже в наше, недавнее время, близкие друзья, вспоминая те годы, прикалывались над Аллой, цитируя её бессмертные слова по поводу того, как Юрин брат выпросил на субботу их машину: «…и ты представляешь, мы всей семьёй поехали в Лыткарино купаться на карьеры, как простые инженеры, на такси!» Заметьте, то была середина девяностых, подобная социальная прослойка – инженер – самоликвидировалась и извелась как класс. У нас была свобода, народ побросал свою государственную службу, ибо оплатой её нельзя было прокормиться даже собаке, не говоря уже о семействе человека. Страна была развалена, промышленность умирала, её агонизирующий полутруп планомерно добивали спонсоры с Запада и внутренние «засланцы». Всё, что возможно было продать за границу, туда же и перемещалось. Поколение постарше помнит всеобщую озабоченность, когда по крупным городам России носились взмыленные «новые русские» и продавали друг другу то красную ртуть, то соли кадмия, то противогазы ПГ-7В и многое другое, не менее таинственное и более сказочное. Продавали, как сейчас сказали бы, виртуально. Вживую никто ничего этого не видел и руками не трогал. Зато все продавцы уверяли, в том числе и себя самих, насколько это ликвидный товар и как удачно его можно продать «в заграницы». Люди с серьёзным видом изучали стопки плохо различимых из-за многократного ксерокопирования пачек документов, удостоверяющих наличие товара где-то на складах в Вене или Амстердаме. Подписывали десятками соглашения о вознаграждениях за посредничество в продаже. Известный сатирик даже написал сценку из жизни, как делался бизнес в те времена. Встречаются два бизнесмена, один предлагает другому прикупить у него вагон колготок, другой отказывается, но соглашается на бартер – сменять на колготки вагон мочевины. Бьют по рукам и расходятся, один думать, где достать колготки, другой, в поисках мочевины. Ах, это сладкое слово «бартер», как много чаяний отзывалось в слиянии этих простых букв в столь замысловатое, штампованное, импортное слово, суть которого выражалась русским языком так: бабок нет, давай меняться. Доходило до абсурда, это бодренькое словечко давалось домашним питомцам в качестве имени. Хорошо, что никто не догадался присвоить его человеческому детёнышу. Сейчас представители того поколения с подобными именами были бы нарасхват у дирекций трейдовых компаний. Умелый пиар-манагер мог бы очень выгодно использовать такого сотрудника в популяризации своей компании и её деятельности. У директора кинотеатра «Спутник», что находится недалеко от шоссе Энтузиастов, на столе, наверное, до сих пор в качестве груза, чтобы сквозняком не сдувало бумаги, лежит килограммовая болванка алюминия высочайшей чистоты. Некогда дальний родственник Вокакнахова украл его с завода в Таджикистане, вернее, вовремя вывез под шумок гражданской войны, чтобы не пропало. И прислал в Москву сделать маленький гешефт. Алюминий имел маркировку АААА, что обозначало его наивысшую чистоту. Стоимость одного килограмма котировалась в коридоре от тысячи долларов до полутора. Одна беда, продать его было нереально, так как годовая потребность в металле подобной чистоты в мире составляла около двухсот килограмм. А у Юрки в подвале лежала почти тонна, способная обеспечить всю мировую электронную промышленность на годы вперёд. На бумаге счастливый обладатель таджикского алюминия был уже миллионером. Однако покупатели почему-то не выстраивались в очередь за такой ценностью, продаваемой даже за полцены. И тут спустя время сработал принцип Провидения или фатальной неотвратимости. Коли определено человеку что-либо на его жизненном пути, то обязательно случится. А человек своими действиями и помыслами может лишь приблизить или отдалить руку Провидения. Все мы движемся по Коридору Жизни в едином направлении, от Рождения к Смерти. И то и другое – самые естественные вещи на Земле. И всё, чему положено произойти в Жизни Человека, всё и произойдет. Вот только идти по тому коридору можно разными путями, в этом Человекхозяин своей Жизни. Можно бежать по нему, а можно ползти. Можно метаться из стороны в сторону, ломясь в различные попадающиеся двери, а можно чётко следовать к той единственной, к которой у тебя имеется ключ. Можно передвигаться короткими перебежками, зигзагом и пригибаясь в укрытиях, а можно идти во весь рост к намеченной цели, зная, что дойдёшь до неё в конце концов, невзирая ни на что. Даже не представляя порой, в чём же заключается эта цель. Что из этого правильно, и как Человеку действовать, каждый решает для себя сам и действует в меру осознанности и присущих ему качеств. Как говаривали ранее, в меру своей образованности и испорченности. А о совершенных ошибках и их последствиях, как правило, люди узнают уже слишком поздно. В этом и заключается разница между глупыми, умными, талантами и гениями. В степени осознания и понимания правильности своего пути и возможности изменения направления в случае ошибочного курса. Эх, если бы все хотя бы врубились и правильно оценили ошибочность или верность проживаемой ими Жизни, тогда бы на Земле наступил Рай.