Игорь Соловьев – Пятый всадник (страница 62)

– Вот оно как, – тяжело вздохнул Брага. По его глазам было хорошо видно, что он думает о моральных качествах их собеседника.

– Конечно, – добавил научник, – не без вашей помощи. Да-да, вам также отведено место в истории, господа вольные старатели. Это большая честь! И в качестве нашей взаимно продуктивной работы я попрошу вас немедленно ликвидировать майора.

Он так буднично закончил фразу, что сталкеры не сразу поняли смысл последних слов.

– Эээ, что? – молодой недоверчиво посмотрел на динамик. Как будто бы техническое устройство добавило часть слов от себя лично.

– Понимаю. Вы психологически могли привязаться к спасаемому вами человеку. Моя просьба кажется вам дикой, так как вы ещё плохо представляете себе все последствия. Я видел майора собственными глазами и могу с большой долей вероятности сказать: его иммунная система уже на грани капитуляции вирусу. Не понятно, как он вообще так долго протянул. Этот человек может «обратиться» в любую минуту. Во имя вашей личной безопасности – убейте его немедленно!

Короб быстро отсел от зараженного офицера в сторону. Опасливо косясь на военного, сталкер достал из брюк «трофейный» пистолет майора и снял оружие с предохранителя.

– Что это даст? Он после этого не «обратится»? – недоверчиво спросил Немец.

– Нет, если индивидуум умрёт до того, как вирус возьмет верх. Он просуществует в остывающем теле ещё какое-то время и тоже погибнет. Но никакого жуткого «посмертия» с превращением в чудовище не последует.

– Почему ты всё же не дашь ему антидот?

– Не уверен, что он ему теперь поможет. Прошло слишком много времени. И, простите за эгоизм, мне пришлось бы делить всю полученную от вас кровь на две порции. При этом я не знаю, сколько времени мне понадобится для создания устойчивой вакцины, и когда я увижу новых доноров.

– Так вот зачем в эфир был пущен сигнал о «подработке на станции», – высказался Короб. – Он просто сюда народ заманивал. Вот же… вампир!

– Дошло, наконец? «Заходите мухи к нам на огонек. К пауку в банку», – Брага отрешенно затушил окурок в эмалированную емкость для хирургических зажимов.

– А что насчет нас? – Немец нервно потер переносицу, даже не взглянув в сторону майора. – Почему ты решил, что мы еще не заразились? Мы довольно много времени провели рядом с этим бедолагой. Как вообще происходит этот процесс?

– Для заражения достаточно малейшей открытой раны, в которую попадает кровь носителя вируса. «Обращенного» носителя; и это важное уточнение. Воздушно-капельным путём инфекция, к счастью, не передается. Если на момент прихода на станцию кто-то из вас был бы заражен, первые симптомы бы уже проявились. Конечно, я еще проверю анализы вашей крови, но в целом ваш облик внушает оптимизм.

– Оптимизм, – сухо повторил Немец, но глаза его горели недобрым огнём. – А знаешь что? Почему бы тебе не прийти сюда и не сделать всё самому? Очень легко распоряжаться чужими жизнями, прячась за стеной и давая распоряжения в микрофон. Спустись и посмотри в глаза тому, кого ты уже вычеркнул из списков живых. Перст судьбы, говоришь? Так пусть высшие силы нажмут на спусковой крючок именно твоими пальцами. Готов взять на себя такую ответственность?

Какое-то время им никто не отвечал. Затем из динамика донесся звук жадно выпиваемой воды. Стук пустой кружки о стол.

– Это всё демагогия. Я бы справился и своими руками. Но искренне рассчитывал на ваше понимание и сотрудничество. Спускаться к вам я, разумеется, не стану. Я слабый человек. Куда мне против вас, трёх физически сильных мужчин с оружием? Уверен, что вы попытаетесь выкинуть какой-нибудь фокус, а я не могу рисковать. Что ж, мне не хотелось к этому прибегать, но я вынужден подкрепить свою настойчивую просьбу некоторым аргументом.

Под потолком раздался механический щелчок, и в стороны разошлись две неприметные ранее створки. Взору открылась стальная решётка, из-за которой угадывались очертания вентиляционной вытяжки. В её недрах что-то механически рыкнуло, послышался монотонный гул работающих лопастей. Только воздух не всасывался, а сильной холодной струей гнался в помещение лазарета.

Вслед за этим «ожил» один из мониторов на стене. На синем экране вспыхнули крупные белые цифры: – 10:00. Едва сталкеры сообразили, что это какой-то таймер, значение чисел изменилось на 9:59 и начало медленно убывать.

– Меньше чем через десять минут в помещение начнет поступать отравляющий газ. На станции нет усыпляющих средств, этот газ смертельный. Если по истечении указанного времени вы не убьёте военного, газ убьёт вас всех. Дилемма несложная.

– Да? А ты не боишься лишиться столь драгоценных доноров? – с вызовом спросил Немец.

– Я рассчитал, что даже если вы погибните, кровь ещё какое-то время будет пригодной для переливания и сохранит все необходимые свойства. Излишки подвергнутся заморозке. Но я бы на вашем месте подумал ещё раз, стоит ли оно того? Майору вы уже всё равно не поможете, так что не губите себя понапрасну. Мне бы этого не хотелось.

– Ему просто не хочется возиться с нашими трупами, вот и вся причина. Куда проще, когда мы сами будем сливать кровь по мере надобности и банку через окошечко передавать. Сучий хвост! – Брага встал и, не сдерживаясь, ударил тяжёлым кулаком о стену.

* * *

Некоторое время Щука без всякого результата жала кнопку вызова видеодомофона. Никто не отзывался и словно бы не собирался её замечать. Устав делать простодушное лицо, она несколько раз ударила в дверь рукояткой пистолета. Никакой реакции. Девушка обошла всё строения по периметру. Окна задраены, никаких приставных лестниц, открытых подвалов и прочих путей проникновения она не обнаружила. Как и следовало ожидать.

Теперь её не столько тревожил вопрос, что тут произошло, сколько, что там сейчас происходит? Она даже не рассматривала мысль о том, что в суете и спешке её попросту могли тут забыть. Никто не хватит себя по лбу и не скажет: «Ах, у нас же там девочка на улице мерзнет! Как это мы запамятовали?» Зерна подозрений, вскормленные недавними находками, дали хороший урожай для выводов: внутри станции творилось что-то не ладное.

Перед глазами всплыли найденные тела. И в этом жутковатом видении её мозг зацепился за некую деталь. Девушка повернулась к метеовышке, задумчиво покусала губу и снова посмотрела на запертую дверь станции.

«На ком же я это видела?» – сдерживая рвотные позывы, Щука лопатой переворачивала раскопанные труппы. «Ага, есть!» – она брезгливо подцепила ножом широкий прямоугольник запаянного в пластик пропуска. Кончиками пальцев в одноразовых перчатках отсоединила застежку с одежды мертвеца, тщательно протерла находку носовым платком.

«Профессор Самуэль Стивенсон. Руководитель научно-полевой станции «Рассвет-13». С фотографии на девушку смотрел довольно пожилой худощавый человек с густыми седыми волосами. Небольшие клиновидные бородка и усы делали его похожим на писателя Чехова.

«Будем знакомы, профессор. Надеюсь, вы не против пригласить даму в свою обитель? Нет? Ну, я так и думала. Вижу, вы настоящий джентльмен!»

* * *

Когда она вернулась к главному входу, уже спрятавшееся было солнце, в последний раз мазнуло лучами по верхушкам деревьев. Позолотило напоследок их угрюмые кроны и алеющим заревом скрылось за горизонтом. Густые сумерки кольцом сжались вокруг одинокой станции. К гнетущей неизвестности прибавился холодный мрак и мелкий моросящий дождь. На дверном замке горел красный огонек диода. Испускаемый им свет был недружелюбным, словно говоря: «Вам здесь не рады. Вас здесь не ждут».

Девушка приблизилась к нему, усмехнулась недобро. «Ну что ж. По щучьему велению, по моему хотению!» – и приложила чужой пропуск к окошку сканера. Тот проснулся, «облизал» красной светящейся полосой чёрно-белый забор штрих-кода. Светодиод пискнул и погас. А рядом зажёгся новый – жизнерадостно зелёный.

Металлический женский голос произнес: «С возвращением, профессор Стивенсон». Заурчал скрытый электромотор, и широкая бронированная створка двери неторопливо поднялась вверх.

* * *

– Не могу! – Короб трясущейся рукой убрал пистолет от головы майора. – В него выстрелить, это всё равно, что в спящего. Не по-людски это.

Брага взял у него оружие, мельком взглянул на лежащего без сознания военного. Подошёл вплотную к армейцу и быстро приставил ствол к сердцу, прикрытому грязной камуфлированной курткой. Но уже через секунду поставил оружие на предохранитель.

– И я не могу. Прав молодой, мерзкая ситуация. В первый раз после ухода Хана жалею, что его сейчас рядом нет. Уж он бы не сомневался. Может ты, Арнольдыч?

Немец пистолет не взял, лишь наклонился к уху пожилого сталкера и чуть слышно спросил:

– У тебя гранаты остались?

Старый покачал головой.

– В «угольщиков» обе швырнул, когда те из сторожки полезли. Больше нет, – кивнул головой на окно в стене. – Ты это хотел рвануть?

Немец хмуро кивнул.

– Пустой номер. Если и вправду бронированное, не факт, что возьмёт. Да и как их туда пристроишь? Нам, опять же, куда спрятаться? Осколками посечёт.

– У вас осталось пять минут. Сожалею. Если вы думаете, что я блефую, то фатально ошибаетесь. Как только пойдет газ, вы уже не сможете ничего изменить. Решайтесь!

– Хрен ты говяжий, дай только добраться до тебя… – Немец скрипнул зубами и взял оружие. Еще раз взглянул на военного, на его бледное измученное лицо. Потом посмотрел на товарищей, взвешивая все «за» и «против».