Игорь Соловьев – Пятый всадник (страница 52)
Зная ее характер, я был готов к тому, что убедить ее будет непросто. Я не знаю, был ли я готов применить силу, если надо. Но она неожиданно легко уступила мне. Будто почувствовала, что наступили другие времена.
– Хорошо, дорогой. У меня самой этот город сидит в печенках.
– У меня тоже. Ничего хорошего он мне не дал. Ну, кроме тебя.
Она улыбнулась и обняла меня. Как легко им угодить… иногда.
Логика говорила, что мы совершаем безумие. Что мирная жизнь будет налажена в городах… если она вообще будет. Но инстинкт твердил другое, прямо противоположное.
«Беги и не оглядывайся».
Я ведь знал то, что Насте еще пока не решился сказать. И мало кто в городе это знал. Слухи уже циркулировали, но медленно, потому что скованный холодом город был лишен всех привычных средств связи.
Идея немедленно покинуть его созрела у меня в голове сразу после отключения энергии. Но сначала я попытался сделать это один. Тоже своего рода разведка.
Я использовал для этого свой «Фольксваген». Улицы еще не были занесены. Изредка по ним видимо проезжало что-то типа грейдеров, пробивая дорогу.
Но дальше выезда из города я не попал.
Не доезжая километра, я уткнулся в хвост гигантской пробки. Очередь из машин тянулась до самого переезда. После десятиминутного ожидания, не добившись от таких же злых и замерзших водителей внятных ответов, я пошел вдоль автомобилей, узнать обстановку.
Там у шлагбаума был развернут импровизированный пост в железнодорожной будке, ярко светили прожектора, а рядом горел костер, у которого грелось несколько человек в форме.
Слегка пьяный полицейский – я понял, что это не гаишник, а что-то типа СОБРа, но что он тогда делал с ними? – сказал мне, чтобы я возвращался в город. Что здесь я не пройду. И что мне очень повезло, что я нарвался на них, а не на тех, кого они тут недавно казнили.
Тут я увидел у двоих из них автоматы, увидел тела в снегу. Штук десять трупов. И кровь всюду.
А прямо за поворотом, за железнодорожным переездом – я увидел это в свете костра и прожекторов – пробка продолжалась. И конца и края ей было не видать.
С неба падало, буран ночью был довольно сильный, и заторы из машин, многие из которых уже были присыпаны сверху, чередовалась со снежными заносами. Машины выглядели, будто их бросили. И не было видно никакой дорожной и снегоуборочной техники.
Нет. Здесь мы в ближайшую неделю не проедем.
Я не стал ждать, а сделал так, как они сказали – сел за руль, развернул машину на 180 градусов и поехал обратно. Не стал даже в мыслях подвергать сомнению их правоту. Кем были те, кого они убили, и действительно ли эти служивые меня спасли… я так и не узнал.
Я вернулся и поставил машину в гараж. Здесь ей уготовано стоять долго, очень долго.
«Ну и что, что ребенок? Рядом есть совхоз, а там медпункт и фельдшер, – подумал я. – Да хоть ветеринар, еклмн. А здесь скоро не будет ничего. Надо уходить».
Я понял, что остались считанные дни.
Должен существовать другой путь. И я его нашел.
Взвесив все еще раз, я решительно постучал в дверь соседа-железнодорожника. На вокзале не получилось узнать, будут ли вновь ходить поезда. Может, он чем-то поможет.
Электрички и скорые поезда не ходили уже несколько дней, но изредка я слышал под окнами – мы жили совсем близко к дороге – стук колес. Это были товарняки и инженерные поезда с какой-то хитрой железнодорожной техникой. Пару раз даже проехал с ревом «Буран» или как там называют состав, который разгоняет снежные заносы.
* * *
– Родная, пляши, – сказал я Насте через пять минут, – Мы уходим.
– Отлично. Дай мне только час на сборы.
Для женщины это совсем немного.
На самом деле я сам был далеко не уверен, что успею собраться так быстро и ничего не забыть. И что-то мне подсказывало – то, что мы не возьмем, мы можем больше не увидеть.
Уходя, я еще раз оглядел наше жилище. В нашей квартире нечего воровать, кроме холодильника, так что пусть мародеры подавятся. Дверь я, тем не менее, закрыл на все замки. И во внезапном приступе мизантропии оставил в верхнем ящике буфета пустую бутылку водки, куда аккуратно вылил две бутылочки уксуса. Хорошие люди по квартирам не лазят, а тем, кто будет курочить мою дверь, я от души желал окочуриться на месте.
Но потом подумал… и вылил уксус в унитаз. Мир изменился. И собственность сейчас – совсем не то, что раньше. Кто знает, что еще придется делать нам?
Свой ноутбук «Samsung» я взял с собой с наивной надеждой на возвращение прежней жизни. Даже Фунтика мы накормили, дали ему слабое успокоительное, применяемое для кошачьих, и посадили в рюкзак. Пакостливый, конечно, гад, но если его выпустить во двор, ему предстоит исчезнуть в желудках наших сограждан. Жалко.
Это были самые дорогие билеты в моей жизни. Хоть и в один конец, но они стоили нам остатка денежных сбережений, ящика водки и пяти блоков сигарет. Эту «валюту» я берег как раз на такой случай.
Вокзал стал прибежищем бездомных и погорельцев, и соваться туда было незачем.
Поезда действительно еще ходили. Но только на тепловозной тяге. Электричества не было и у железных дорог.
Нам было сказано в темное время суток подойти к одному полустанку.
Мороз был под тридцать. До места посадки мы добрались на попутной машине.
– А если он откажется? – с сомнением спрашивала Настя, когда мы подходили к потрепанной «девятке», по привычке ждущей у неработающего ресторана.
– Ми его зарэжем, – усмехнулся я, показав на китайский охотничий нож в чехле на поясе, которым пока резал только колбасу и открывал банки. Ружье у меня за спиной было замотано в одеяло и уложено в брезентовый чехол от палатки (самой палатки у нас не было).
Как я и думал, «бомбила», пожилой мужик с более-менее интеллигентным лицом, не отказался от возможности заработать легкие деньги. Похоже, он не думал, что эти деньги могут быть теперь просто бумажками.
И вот он высадил нас и умчался, успев высказать на прощание свои догадки:
– Я слыхал, война началась.
Но расспрашивать некогда.
Был поздний вечер.
Место абсолютно безлюдное, никаких строений, только перрон. Но по опыту я знал, что в таких местах опасность на порядок меньше, особенно сейчас, когда лишний час на улице может стоить обмороженных ушей.
Уже десять минут, как должен был подойти поезд, но его не было, и мы начали всерьез волноваться.
«Неужели обманули? Не будет никакого состава? Довольствуются задатком?».
Я не полный дурак, и половину оплаты обещал отдать на месте.
Мы притопывали и водили хоровод вокруг скамейки, чтобы не замерзнуть. Наверно, со стороны это смотрелось забавно.
«Сколько людей уже получили обморожения?» – подумал я. А сколько будет через неделю, если не починят отопительную систему? (Неужели я сказал «если»? ) Сколько сгорят и угорят от самодельных обогревателей? Сколько замерзнут в сугробах и своих холодных квартирах, пытаясь отогреться алкоголем?
Ни единой души не было вокруг, и мне в голову начали закрадываться еще более нехорошие мысли. Вдруг сосед наведет на нас знакомых громил?
Они же не знают, что мы взяли с собой только самое необходимое, и с наших трупов не снимешь никаких ценных вещей, кроме нательных крестиков да Настиных сережек, которые достались ей еще от прабабушки. А все по-настоящему ценное было у нас в деревне. Но ружье я взял наизготовку. Оно было заряжено еще в начале событий, в таком виде и дома хранилось.
Я взял Настю за руки, согревая ее ладони своими. Будет позорно, если я нас подставил, и из-за меня мы какого-никакого товара для обмена лишились.
«А может и хуже. Остаться – погибнуть» – вспомнил я.
Я уже почти отчаялся, ведь всегда ждешь худшего, когда почувствовал слабую вибрацию рельсов и увидел далекий отблеск.
Как манне небесной я радовался звуку приближающегося поезда, который секундой позже вынырнул из-за поворота. Дизельный локомотив, на котором был установлен дополнительный отвал для расчистки путей от снега, тащил всего пару пассажирских вагонов. Тот остановился почти у нас под носом.
Двери распахнулись. Мужик в форменной куртке и валенках – судя по всему, помощник машиниста, а не проводник – махнул рукой:
– Эй, туристы, запрыгивайте бегом. Стоянка ноль минут.
В вагоне было тепло, и мы быстро согрелись. Тут уже было полно народу, но нас провели в самый конец.
– Своих вывозим, – пояснил наш провожатый. – В село одно. Скоро тут будет пиз..ец. У нас по министерству в предпоследний день циркуляр пришел – провести ревизию подвижного состава. Хана стране.
Я не торопился задавать вопросы. Захотят – сами расскажут. Но при Насте я такого «базара» не хотел.
Невольно глянул в окно. Ехали мы очень медленно, и еще проезжали пригороды.
Буран сыграл злую шутку с автомобилистами. Я видел снежные заносы, в которых стояли длинные вереницы машин.
– Это мышеловка, бля, – продолжал железнодорожник, поймав мой взгляд и опорожняя второй стакан. – Миллион человек в нескольких городах, а жрать нечего, кроме картохи. Это же не Кубань и даже не Нечерноземье. Себя не обеспечить. Будет голод.
Увидел в небе быстро двигавшийся огонек, который при ближайшем рассмотрении превратился в несколько огней. Самолет. Довольно низко. Аэропорт в соседнем городе еще работал, но бог знает кого он сейчас принимал. Насколько я знал, местные рейсы по ночам не прибывали. И они отменены несколько дней назад.