Игорь Соловьев – Пятый всадник (страница 49)

А без нее переезд теряет смысл. Спасать себя одного я не собирался. Если уж придется идти на дно – то вместе.

Я знал, что коллеги меня не поймут, если подам заявление об уходе. Но мне было на их мнение плевать. Завод и так закрывается.

Но почему-то я уверил себя, что чуток времени еще есть. Что этой зимой и осенью ничего не случится.

А после того, как родится ребенок, можно и свалить. Может, тогда она согласится.

Следующей весной я уже хотел засадить свой огород, и вообще полностью заняться налаживанием хозяйства. Я знал, что совмещать жизнь крестьянина и офисного пролетария невозможно. Планировал купить кур и кроликов. Да и охранять урожай от «добровольных помощников» надо будет постоянно.

Увы, события опередили меня.

* * *

На личном фронте все было без перемен. Мы так же жили с ней как два чужих человека. Ледяная стена между нами казалась несокрушимой. Со стороны это наверно смотрелось забавно. Мы оба старательно делали вид, что не замечаем друг друга.

В деле подготовки к эвакуации достижений было больше.

Двое моих товарищей (нет, не те, о которых я писал выше) разделяли мои взгляды на перспективы человечества. Мы с ними много обсуждали все это. Оба семейные и с детьми, примерно моего возраста.

Я думал, что они созрели настолько, что готовы к «эвакуации». Была мысль приобрести им дома по соседству с моим. Получилось бы нечто вроде коммуны. Панировали даже купить вскладчину лошадей – две сельские лошади с телегой обошлись бы в штуку баксов – семенной материал, побольше угля и многое другое. Была идея завести коз, распахать количество земли, необходимое для полноценного натурального хозяйства. Чтобы и овощи, и картофель были полностью свои. Конечно, эти потуги диванных городских выживальщиков показались бы смешными и для коренных деревенских, и для настоящих спецов. Но выше головы не прыгнешь. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

Зато наше жизнеобеспечение могло бы стать почти автономным от цивилизации.

В город ездить было бы трудновато, но можно попытаться найти работу с более гибким графиком. Я не терял надежды, что фриланс оживет. Хотя у нормального крестьянина в период сева или уборочной может и не быть свободного времени.

Но все это так и осталось прожектами. Товарищи меня подвели. Видимо, их «лучшие половины» обработали им мозги и отговорили от переезда и даже от создания плацдарма для эвакуации. Очень жаль.

Ведь лучший способ принять новое средневековье – спуститься туда самому, не дожидаясь, пока тебя спустят туда насильно.

Да, мой читатель из будущего (может, ты историк или что-то в этом духе?), постиндустриальное общество наступало. Но оказалось не совсем таким, как его представляли теоретики конца двадцатого века вроде Френсиса Фукуямы. Точнее, совсем не таким.

В Стокгольме Нобелевские лауреаты еще вещали почтенной публике о том, что, мол, в связи с наступлением информационной эпохи промышленность и сельское хозяйство больше не играют роли. А питаться люди будут «программными продуктами». А машины будут ездить на «инновационных технологиях» и «инвестициях», ага. Фигасе.

Типа того. Кретины, не правда ли?

А о том, что без продукции промышленности даже самый интеллектуальный представитель информационного общества почувствует себя неуютно. А без продукции сельского хозяйства – 1,5—2 кг. пищи в день – и вовсе СДОХНЕТ, сколько бы денег у него не было, как царь Крез над своим златом… они почему-то умалчивали.

Ведь деньги и информация – это даже не станок, на котором можно точить и напильники, и детали для самолета. Информацией сыт не будешь, как и долларами, будь они хоть бумажными, хоть электронными. Первыми хоть печку можно растопить.

В этом хрупкость той хайтековской надстройки, частью которой я был. Да, она красива. Как шпиль над зданием. Но если здание рушится – она первая летит вниз. И уж точно не останется стоять.

Но в одном они попали в точку. Трехсотлетний век промышленности подходил к концу.

Потому что системные проблемы привели мир к кризису, в котором, вместо совместного спасения, страны решили вести себя как пассажиры спасательной шлюпки – съедать самых слабых. Но и сильные не могли быть в безопасности.

Пришел ЖП, бессмысленный и беспощадный. И выражался он не в том, что плохая Америка схавала весь мир, а в том, что предел прочности и сложности мировой экономики был превышен. Почитайте теорию синергетики, теорию систем и прочую заумь. Может, в вашем будущем такое кто-нибудь еще знает.

В воздухе отчетливо пахло Жареным.

14 октября зарплату за сентябрь выдали продуктами. Пособия, стипендии и пенсии в нашем городе не выплатили вообще. Жаловаться было бесполезно. Говорили – «временные трудности с перечислением, вы все получите позже».

Счастливцы на муниципальных предприятиях и службах, работники объектов жизнеобеспечения типа ЖЭКа вдобавок к этому получили по талонам кур, говядину, молочные продукты..

По телевизору много говорили про панику на биржах. Как будто тут у людей своей паники было мало. Про политику лучше вообще не думать. Там творилось такое… я просто пересытился информацией, понял, что она бесполезна и запретил себе пропускать это через себя. Кроме голых фактов. Типа разорванных договоров и заявлений Генассамблеи ООН.

Я уже понял, что тревога не желтая, а оранжевая. И скоро будет красная.

По дороге на работу увидел у городской Администрации странную штуку. Вроде БТР, но какой-то недоделанный и с решетками на окнах.

Из новостей я узнал, что это водометный броневик «Лавина». Типа учения у ОМОНа.

Дураки. Идиоты. Они там вообще историю не учили? Русские могут выглядеть терпеливыми. Но если их довести, они не ограничатся верхушечной сменой власти на таких же жуликов. Они выйдут, чтобы снести систему до основания. А затем… не знаю, будет ли вообще это «затем». Мир изменился.

А кто-то выходит и чтобы грабить, резать и вешать.

И вместо этой штуки для безопасности чиновников тут должен быть настоящий БТР, небрежно наставивший на площадь ствол КПВТ.

Или это для зимы? Зимой водой будут обливать протестующих? Гуманно, черт возьми, и ледяные скульптуры к Новому году делать не надо.

Уж лучше тогда пулями.

Запись номер Семь

Октябрь был аномально холодным. Вот и верь после этого в глобальное потепление.

Зарплату за октябрь простым смертным не обещали вообще.

Похоже, экономика переходила на мобилизационные рельсы. Может, от этого ее лихорадило. А еще вроде бы ввели уже не санкции, а частичное эмбарго. Как против Саддама в свое время.

Часто видел в небе военные самолеты. В некоторые дни их было больше, чем гражданских.

И какие-то задрапированные брезентом эшелоны с военной техникой проходили подозрительно часто по железнодорожной магистрали. То на запад, то на восток.

Учения, ясное дело.

Электричество теперь отключали довольно часто. И тоже все ответы: «временные трудности, сохраняйте спокойствие».

– Сходи в торговый центр. Тебе надо на это посмотреть, – сказала Настя, вернувшись из поездки за покупками.

Я последовал ее совету, на следующий день выбрался туда же. И охнул – на месте гипермаркета «Полоса» стоял наполовину ободранный каркас. Площадка была огорожена забором из профлиста.

Голые ребра скелета отражали солнечные лучи. Рядом со зданием стоял большой автокран. И еще какая-то техника.

Я понял, что огромный храм торговли скоро разберут как конструктор, еще быстрее, чем он в свое время возводился. Через месяц тут будет только фундамент.

В новостях говорили, что причина в низкой рентабельности, а на этом месте потом разобьют аллею. Мол, формат гипермаркетов себя не оправдал из-за того, что был вытеснен дешевыми «супермаркетами у дома».

Хотя я знал, что и у тех дела плохи. Деньги у людей еще есть, но товар такое ощущение, что заканчивается.

Куда же повезут эти детали? В другой регион? В другую страну?

Похоже, с «невидимой рукой рынка» что-то случилось.

* * *

В новостях еще была оптимистичная картинка, но в сети говорили страшное.

Что в высших эшелонах власти и верхушке армии такой бардак, что ни приведи господь. Что опричники государевы ищут уже не пятую колонну, а шестую – предателей в рядах того, что называется истеблишмент. Были аресты, громкие расследования, облавы, министров и генералов снимали с постов постоянно.

Что угля на областных ТЭЦ осталось на неделю. Что коммуникации в ужасном состоянии. И что последние аварии похожи на диверсии. Что существующие (и не пострадавшие от волны аварийных ситуаций) электростанции покрывают энергопотребление только на семьдесят процентов. Что волки уже заходят в города и жрут людей. Что участились случаи разбойных нападений, когда налетчики уносят не выручку из кассы, а еду.

Однажды электроэнергию отключили на целые сутки. Тепло уже не раз отключали и на более долгий срок.

Нет, о чем-то похожем и раньше говорили – определенный круг людей. Но теперь эти настроении вылились за пределы параноидальных сообществ и стали всеобщими.

Ассортимент на полках супермаркетов напоминал то, что рассказывают о застойных годах. И везде были объявления: «не больше стольки-то штук».

«Следующая остановка – блокадный Ленинград?» – думал я.

* * *

Той ночью впервые отключили и свет, и тепло разом. А еще воду.

Я проснулся от сильного холода, весь покрытый гусиной кожей. От стены с окном тянуло еще сильнее, несмотря на стеклопакеты. Видимо, были какие-то щели. Дом железобетонный, времен раннего Брежнева, а квартира угловая.