Игорь Соловьев – Пятый всадник (страница 26)
Максимка начал опять молотить руками, даже отшвырнул одну в сторону, но тварей оказалось больше и усмирить всех разом не получилось. Пара грызунов вцепилась в ботинки, и мальчик впервые обрадовался, что не чувствует ничего ниже пояса. Ноги начало кидать из стороны в сторону, словно их трепали не маленькие создания, а цепные псы.
«Сильные, гады», – отметил он, шлепнув ещё одну зарвавшуюся тварь.
От прикосновения к лоснящейся шерсти стало противно, захотелось поскорее отереть ладонь. В нос ударил неприятный запах мокрой псины и гнили.
«От такой мерзости и чуму подхватить недолго».
Ещё одна блохастая тварь прыгнула прямо в лицо мальчику, и, если бы не быстрая реакция того, наверняка бы вцепилась в нос.
Сердце забилось сильнее, готовое от страха выпрыгнуть наружу. Умирать здесь, в этом богом забытом месте, совсем не хотелось.
Ожидая в любую секунду повторного прыжка, Максимка сжал ладони в кулак, чтобы в случае чего с хрустом переломить гадине хребет. Но атаки не последовало. Крысы разом, словно что-то услышав только им слышимое, испугано уставились на люк. Вожак стаи пискнул, уже не так воинственно, и первый бросился наутёк. Следом последовали остальные.
Максимка удивился. Что такое? Собак почувствовали? Или…
Что-то лязгнуло высоко, под сводами его темницы. Максимка запрокинул голову и вдруг увидел, как канализационный люк медленно отходит в сторону, обсыпая пол землей. Чувство радости захлестнуло его. Нашли! Наконец-то.
Но спасатели не спешили. Чугунная крышка медленно отъехала, впуская в помещение тусклый свет. Потом на кирпичный выступ из света опустилась нога, одетая в резиновый сапог, грязный и старый. Показалась вторая конечность, поясница. Не в такт насвистывая песенку, в подвал начал спускаться человек. Судя по одежде, как показалось Максимке, он был или слесарем, или ещё кем-то, кто обслуживал это помещение. Уж точно не спасателем, в такой-то грязной робе!
Мальчик был ещё слишком слаб, да и боль мешала, чтобы принять полностью сидячее положение, поэтому он продолжал лежать, оперившись на локти, глядя как незнакомец лениво спускается в шахту.
Увидев ребенка, внезапный гость чуть повел бровью, кашлянул. Буднично, без интереса, спросил, будто задавал этот вопрос уже тысячу раз:
– Лежишь?
Этот вопрос показался Максимке очень странным, ведь и так было видно, что он распластался на полу. Да и само поведение гостя смутило. Он растеряно кивнул.
Мужчина, хромая на левую ногу, подошел ближе к мальчику, посмотрел на него. Одобрительно произнес:
– Летом тут можно лежать, не холодно.
Потом присел рядышком на корточки, достал из кармана пачку сигарет. Закурил. Выпуская клубы дыма, внимательно посмотрел на лежащего. Мальчику от этого взгляда стало совсем не по себе. Неотрывно глядя на мужчину, на его длинные шишковатые пальцы, держащие словно ядовитое насекомое одними ногтями сигарету, Максимка вдруг подумал, что слесарь этот
«Что он мне сделает? Ничего не сделает», – задыхаясь от страха, начал успокаивать себя Максимка.
– А я вот хожу тут, проверяю линию, – произнес слесарь, выпуская струю сизого дыма из носа. И вдруг добавил, задумчиво, выговаривая каждое предложение: – А тут у нас недавно мужика одного заживо обварило. В котел упал, его и обварило. Мясо от кости даже отошло. Он не опытный еще, не знал, что нельзя рядом с котлом ходить. Полез куда не надо, вот его и обварило.
«Господи, не надо всё время повторять это слово!» – взмолился Максимка и зажмурился. Испуганный разум живо представил жуткую картину, въедающуюся в сетчатку глаз.
– В пакеты его собирали, – продолжил тот, пыхтя сигаретой. – Всё, что мягкое. А кости так, в коробку, клали. Похоронили потом, с закрытой крышкой.
«Надо постараться запомнить его лицо, чтобы… чтобы потом, в случае чего… фоторобот, или ещё чего…» – дрожа всем телом, Максимка поднял взгляд на гостя.
Посмотреть в глаза слесаря стоило ему огромных усилий.
И вдруг мальчик понял, что не видит лица гостя. То есть оно, конечно, было, это лицо, но всё время какое-то ускользающее от взгляда, размытое. Вроде бы песочного цвета, и нос по центру, и глаза имеются, а вот
Мальчик икнул и почувствовал, как по щеке покатилась слеза.
– А здесь, в кабельной, давно уже никто не живет. Раньше бомж с Зареченской зимовал, Василич, а потом перестал. Его собаки погрызли. Ногу ему сцапали. Он живой был ещё некоторое время, но потом заражение пошло у него, он и сгнил заживо. Никто ему не помог.
Слесарь поднялся и подался вперед.
Максимка задрожал ещё сильнее, попытался отползти подальше от незнакомца, но не смог – не хватило сил.
– Надо сделать тут кое-чего, – сообщил гость, доставая из заплечной сумки молоток и зубило.
И, прихрамывая, пошел в темноту. Крикнул оттуда:
– Ты не уходи, я скоро приду.
Шаги его раздавались довольно долго, но все дальше и дальше, словно там, во мраке, имелся бесконечный коридор.
Максимка не стал дожидаться возвращения странного слесаря и продолжил разрабатывать конечности.
«Давайте же! Шевелитесь! Шевелитесь, мать вашу!».
Всё тело трясло в знобящем страхе.
«Он же маньяк какой-то! Псих! Никакой не слесарь, сумасшедший. Может, он трупы в этом подвале прячет? Удобное ведь место. Откуда тут эта фуфайка? И чья она? Точно, прячет. Там, наверху, пустырь, особо никто не ходит. А в люк и подавно по своей воле никто не полезет. Да и крысы со временем улики все уничтожат, останутся только одни…».
Максимку вновь прошил удушающий приступ паники.
Перевернувшись кое-как на живот, мальчик начал ползти. Не обращая внимания на раскисшую грязь от сапог странного гостя, марающую лицо и руки, он цеплялся за любую выбоину в полу и подтаскивал вперед тело, туда, где был люк. Успел заметить с боку, на кирпичной стене, железные скобы, по которым спускался безумец. По ним то и можно подняться на верх. Хватило бы только сил.
Внезапно мальчик остановился, словно что-то поняв. Ещё раз огляделся. Незнакомец говорил, что пошел проверять кабель. Но их нигде не было. Лишь стены да хлам. Догадка о том, что это место вообще слабо похоже на шахту смотрового колодца только прибавила паники. Слишком просторное и глубокое помещение, без каких-либо труб, вентилей, кабелей и прочего, что должно обычно находится в таких местах. Да и лампочка под потолком – разве их устанавливают в колодцах? Все это больше похожее на…
«Это же подвал! На месте пустыря ведь раньше дом стоял. Его снесли, а вот подвал, видимо, оставили или не успели убрать. А этот сумасшедший оборудовал тут себе берлогу».
Взгляд приковала противоположная стена. То, что издали напоминало обычные шероховатости, вблизи оказалось надписями.
«Господи, что? Зачем?» – в недоумении подумал Максимка, пробегая взглядом по мелким строчкам.
Имена. Их было бесконечное множество. Аккуратно выдолбленные, стройные рядки, они заполняли собой всю стену коридора, от низа до потолка, и уходили дальше во мрак. Взгляд невольно выхватил из общего массива знакомое женское имя, ближе которого в его жизни никогда не было.
«Нет, не думать ни о чем, кроме спасения! – приказал себе мальчонка, не в силах сдержать потока слез. – Главное – вылезти из этого ада!».
Добравшись до того места, куда Максимка приземлился, он невольно обернулся – одиноко стоящий в углу кирзовый сапог вдруг напомнил слова жуткого гостя.
«Бежать! Скорее! Прочь!».
Мальчик ухватился за первую скобу, подтянулся. Сел. Страх придал немного сил, получилось взяться повыше и поднять тело в вертикальное положение. Отлично! Теперь подтянуться как на физре. Ррраз!
Ноги оторвались от пола и повисли как мокрые после стирки штанины на бельевой веревке.
«Давай! Давай! Давай! Ррраз! Два!».
Пыхтя и тужась, Максимка подтянулся ещё на одну перекладину выше. Радость заполнило нутро. Получится! Точно получится!
Правая ладонь схватилась за очередную скобу. Максимка лишь успел почувствовать мягкую влажную грязь на ней, оставленную сапогами незнакомца, как пальцы соскользнули с арматуры, и мальчик полетел вниз.
* * *
Максимка открыл глаза, но ничего не смог рассмотреть – нестерпимая боль прошила тело так сильно, что даже померк свет.
– Опять грохнулся? – спросил уже знакомый вкрадчивый голос.
Студеный сквозняк неприятно прошелся по телу. Максимка вздрогнул, присмотрелся.