Игорь Соловьев – Пятый всадник (страница 12)
– Пап…
– Не реви, – строго сказал Виктор. – Может, там ничего страшного и нет.
«В пылающем доме, который горит уже несколько месяцев, ага…»
– Главное – чтобы тебе помогли, – продолжил кузнец. – Мы же для этого ехали.
– И мне бы, конечно, излечиться… – донесся из глубины повозки голос Тамары Семеновны.
– И вы излечитесь, если там правда лекарь живет, – сказал Виктор, правда, не слишком уверенно.
– А это дом, да, Вить? Лекаря дом? Огонь вижу… стены, плохенько… ах, так размыто все… клятая слепота…
– Вы тоже, кстати, сидите, на рожон не лезьте, Тамара Семеновна.
– Конечно, дождусь. Куда ж я сама пойду? – хмыкнула старушка.
Виктор спрыгнул с козел и пошел к дому. Ружье, из которого он стрелял в стервятника минувшей ночью, болталось за спиной. Удивительно, но по мере приближения к дому жар от пламени совершенно не усиливался, будто никакого огня в самом деле и не было, а был лишь странный морок.
«Но ведь Миша тоже видел огонь? Бывают у людей общие глюки? Или нет?»
Рассмотрев сквозь пламя дверь, Виктор подошел к ней и замер в нерешительности, все еще боясь, что огонь его обожжет.
«Давай же. Надо спасать Мишу…»
Шумно сглотнув, кузнец потянулся к ручке.
«Ленка, если ты слышишь… поддержи меня, ну…»
Язык пламени лизнул руку, и Виктор рефлекторно вздрогнул, однако боли не было – вообще никаких ощущений, словно кто-то и впрямь соткал этот огонь из воздуха.
«Чертовщина какая-то…»
Пальцы сжали ручку, и кузнец осторожно потянул дверь на себя.
Внутри оказалась просторная комната с высоким потолком. В самом центре болталась на тонком черном проводе желтая лампочка; под ней стоял прямоугольный стол на толстых ножках, за которым, одетый в грязное коричневое пальто, сидел мужчина лет пятидесяти с небольшим, морщинистый, желтоватой кожей и бледно-зелеными глазами. Скользнув по гостю усталым взглядом, он спросил:
– Захворал?
– Не я, – с трудом выдавил ошарашенный Виктор. – Сын… сын болеет.
– Сын – это хорошо, – сказал хозяин пылающей халупы. – А болеет – плохо… хотя все болеют, чего уж, такова ваша доля…
Он скользнул по Виктору взглядом сверху вниз.
– Так сможете помочь? – осторожно уточнил кузнец.
– Я много чего могу. Вопрос – чем платить будешь?
– У меня есть немного… деньги, консервы… я потом еще привезу, если мало будет!
– Не нужны мне консервы и деньги, – покачал головой хозяин.
– А что тогда?
– Услуга за услугу. – Лекарь мотнул головой в сторону табурета, стоящего по другую сторону стола. – Дверь закрывай да садись, обсудим.
Виктор кивнул и, затворив за собой, подошел к хозяину.
* * *
– Что-то долго его нет, – заметила Тамара Семеновна.
– Он вернется… это же папа… – пробормотал Миша, неотрывно глядя на дверь, которая, закрывшись около получаса назад, с той поры оставалась неподвижна.
– Верим, ждем… – устало вздохнув, сказала старушка.
Они посидели еще с минуту-другую.
– Надо ехать все же, Мишенька… – сказала Тамара Семеновна.
– Без папы?..
– Ох, горе ты луковое… – вздохнула старушка.
Они помолчали еще какое-то время, пока Тамара Семеновна не сказала:
– Давай я на разведку пойду?
– Зачем? Не надо. А если вы тоже потом не выйдете?
– Ну, если и я там останусь, тогда уж точно ничего хорошего внутри нет. Тогда уезжай, не задумываясь.
– Один? – испуганно пробормотал мальчик.
– Ох, Мишенька… Я тебе в путешествии не помощник – обуза лишь… а внутрь я все равно схожу, не обижайся. Тут либо пан, либо пропал, как дедушка мой любил говорить – либо оздоровею, либо, наоборот, помру, так без зрения мне иного и не надо… не хочу я в немощь скатываться, видит Бог – не хочу… Помоги только с повозки слезть.
«Слезть не может, а в дом пойдет…» – подумал мальчишка, но, конечно же, старушке отказать не смог – не так был воспитан.
Выбравшись из повозки, Тамара Семеновна оправила старое клетчатое платье, пыльное от дороги, и медленно побрела к двери, ведущей в дом. Миша наблюдал за ней с замиранием сердца.
Вот старушка, прихрамывая, подошла к двери.
Вот нащупала ручку и потянула за нее.
Вот зашла внутрь.
Вот закрыла за собой…
…и все.
Минута за минутой утекала в вечность под аккомпанемент пульса, который стучал у Миши в висках.
«Ни отца, ни Тамары Семеновны. Оба сгинули в этом странном…»
Вдруг дверь распахнулась. Сердце екнуло в груди.
«Папа?»
Но это была Тамара Семеновна. Вертя головой, не в силах толком разглядеть повозку, она замахала рукой и позвала:
– Мишенька! Иди сюда скорей!
Внутри у мальчишки все похолодело.
– А где папа? – вопросил он громко.
– Тут, в подвале возится, – ответила Тамара Семеновна. – Иди скорей!
Сердце Миши застучало быстро-быстро. Спрыгнув с козел, он за считанные секунды преодолел расстояние от повозки до дома и пулей влетел внутрь.
Дверь за ним тут же закрылась.
* * *
С ремонтом стеллажа в подвале Виктор справился довольно быстро – благо, лекарь выдал ему весь необходимый инструмент.
«И чем же мне год тут заниматься? – подумал кузнец, окинув взглядом ржавый хлам, лежавший на грязных полках. – В доме, кажется, всего одна комната… плюс подвал… Но условились же, что год прослужу… значит, надо держать обещание… ради Мишки… а то сволочь эта быстро его болячку на место вернет…»