Игорь Смирнов – Шут Империи (страница 46)
Но не только за ними мы сюда завернули. Бросив прощальный взгляд на наш хутор, махнул рукой и направил лошадь в сторону деревни, возле которой жила одна знакомая непростая бабка. Сколько мы не виделись? Месяц, чуть больше? Надеюсь, за столь короткий срок с ней ничего не случилось.
– Ждите здесь, я недолго.
Слез с лошади, передал поводья Торагу и пошел в лес, опираясь на палку. В лесу и со здоровой ногой ходить непросто, так что палка очень пригодилась. В этот раз долго бродить не пришлось. Минут через пять за стайкой плотных молодых елок обнаружилось поваленное дерево с сидящей на нем Мареной.
– Здравствуй, мил человек. Спасибо, что не забыл. Присаживайся рядышком, стоять тебе, вижу, не совсем удобно.
Я низко поклонился хозяйке здешних мест.
– И вам здравствуйте, бабушка Марена, рад вас видеть в добром здравии.
Присел рядом с бабкой, помассировал ногу – мышцы быстро уставали при любой нагрузке.
– Ехать мне надо, бабушка, в столицу надо. Заварил я здесь кашу, отсюда не расхлебать. Надо с императором встретиться и чем раньше, тем лучше. Объяснить лично, что и почему. Иначе много людей в городе пострадает, которых я из прошлой жизни вырвал.
Не хотел уезжать не попрощавшись, неизвестно, свидимся ли еще. И прощения хочу попросить. Тут такое дело…
– Наслышана я о твоих подвигах, наслышана. Птички летают, весточки приносят. Не можете вы, мужики, без подвигов. Чего не сиделось-то спокойно в своем лесу?
– Не получилось бы, бабушка Марена, все равно не получилось бы, не дали бы.
– Сидел бы тихо, и получилось бы. Да что уж теперь об этом. Разве ж ты усидишь в норке, теперь обратного хода нет. Езжай, а я попрошу Светозарного за тебя. Помыслы у тебя чистые, это главное.
Марунку жалко, слов нет, но уж больно вертлявая была пигалица, все себе на уме, довертелась. Не ты, так другой. Только пусть тебе это будет уроком – не всякая грязь грязная, смотри глубже, не торопись с решениями. Спасибо, что хоть молодуху не прибил сгоряча, последняя кровиночка осталась у меня.
Что-то я не понял.
– Так, бабушка, это, самое… Маруна же погибла…
– При чем здесь Маруна, я тебе про Марану говорю.
Перед глазами встала злобная старушенция в доме отца Олиера.
– Какая же она молодуха? Честно говоря…
– А кто ж по-твоему? Она же моя внучка, насколько помню, еще и первую сотню не разменяла.
Конечно, конечно, как же я мог забыть, раз сотни еще нет, значит молодуха.
Я уже почти ляпнул: "А вам тогда сколько?", но вовремя прикусил язык. Какая разница сколько, главное, что человек в ясном сознании.
– В столице, если встретишь человека по имени Марис, передай привет от меня, – лицо бабки озарила легкая улыбка, – неплохой маг был в свое время. Красивая у нас пара была, да не срослось… Можешь попросить у него помощи, если вдруг надо будет, он не откажет.
Все, Гор, иди, тебя и так уже заждались. А я посижу еще немного, что-то я расчувствовалась. Не печалься, может еще свидимся, жизнь – она длинная. Иди, говорю, – она слегка сжала мою руку.
Глядя на нее, можно было подумать, что жизнь не просто длинная, а практически бесконечная.
Я встал, еще раз поклонился этой старой женщине.
– Тогда до свидания, бабушка Марена, я не прощаюсь. Спасибо за все, берегите себя.
Бабушка посмотрела куда-то вдаль незрячими глазами и кивнула головой.
Отойдя немного, не удержался и оглянулся – ни бабки, ни дерева, ни елочек. Сильна, ничего не скажешь. Дай бог ей здоровья. Я помахал рукой пустому лесу и пошел к своим.
Опять дорога, но как же она отличается от той, когда я, ничего не знающий об этом мире, уходил от места боя с черным магом. Нет, сама-то дорога и по виду, и по качеству ничуть не изменилась, изменилось все остальное.
По дороге двигался отряд из пяти всадников. Впереди на хороших лошадях ехали трое добротно одетых мужчин, занимая всю ширину дороги. У одного из них на плечи была накинута мантия, оповещающая окружающих, что перед ними маг.
Сзади ехали двое: мужчина в возрасте с седыми усами и настороженным взглядом, облаченный в плотную короткую кольчугу и другой помоложе, с ухоженной черной бородищей. Всадник помоложе был одет в роскошный халат, дорогие сапоги и большую меховую шапку. Зверское выражение лица заставляло посторонних прятать глаза и ускорять шаг. Убивец, как есть убивец.
Встречные одинокие всадники и путники без лишних слов уступали нам дорогу, с важным господином, путешествующим с двумя слугами, разошлись мирно, вежливо поприветствовав друг друга.
От обозов я уже не прятался, просто пережидали на обочине, пока вся вереница из повозок, нагруженных телег и верховой охраны не протащится мимо нас. Старшие обозов настороженно кланялись, стараясь не раздражать серьезных господ, да еще и мага в придачу.
Ехали не быстро, и не медленно. Темпом движения руководил Тораг, как наиболее опытный в деле дальних переходов. На длинных прямых пускали лошадей галопом, на закрытых поворотах и в перелесках скорость сбавляли, стараясь держаться плотнее друг к другу.
Первые два дня я без устали тренировал команду на синхронное включение защиты. Сначала голосом, затем просто резким взмахом правой руки. И если вначале Гога безнадежно запаздывал, то после нескольких весьма чувствительных подзатыльников от Торага дело пошло лучше. Местные реалии совершенно не располагали к беззаботной прогулке.
Со стороны это выглядело весьма интересно. Один всадник вскидывал руку и трое его спутников практически моментально окутывались защитным полем. Про человека в мантии и говорить нечего. Чего про него говорить, маг – он и есть маг. А вот всадник с поднятой рукой оставался незащищенным, по крайней мере, так казалось со стороны.
То есть, злодеи и разбойники, коли такие объявятся на нашем пути, должны все свое внимание сосредоточить на мне. Вот, и хорошо, на это и расчет, уж как-нибудь от простых злодеев я постараюсь отбиться. А от встречи с непростыми, будем надеяться, нас Светозарный убережет.
Еды мы взяли с собой в достатке, в середине дня организовывали привал с обязательной горячей пищей. Нам до столицы недели две пути, если не больше, нечего сухими перекусами желудок портить. Тут к Торагу уже подключался дон Олиер, охотник с детских лет, немало времени проведший в лесах вдали от домашнего очага. Гога с удовольствием бегал за водой и дровами.
Магистр Илиниус, путешественник со стажем, не чурался любой работы, да и я в прошлой жизни готовил весьма недурно. В общем, с таким набором умельцев голодным никто не оставался. После привала тушили костер, мусор после себя не оставляли, аккуратно прикапывали, и обратно в путь.
Чем ближе подбирались к центру империи, тем больше попадалось деревенек, хуторов, постоялые дворы встречались чаще, два-три за дневной переход. Лишь в начале пути мы несколько раз ночевали под открытым небом, а теперь, ближе к вечеру, останавливались на ночлег во вполне приемлемых условиях.
По дороге, в основном, передвигались люди, обремененные какими-то делами, попрошаек и нищих мы практически не видели. В трактире при постоялом дворе путники степенно ели, не приставая к другим посетителям. Выпивали умеренно, ведь наутро в дорогу.
Трактирщики с подручными внимательно следили за порядком, чтобы никто не буянил и не мешал путникам отдыхать. Не доглядишь, люди останутся недовольны, в следующий раз остановятся у конкурентов.
Правда, однажды какой-то человек, выпив лишнего, полез обниматься к Гоге, но Тораг быстро его спровадил. Чем-то мне этот человек не понравился, показалось, что он не настолько пьян, как хотел бы казаться. Воришка, скорее всего.
– Господин магистр, – незадолго до привала обратился ко мне дон Олиер, который перед этим долго копался в своем походном мешке, – мне кажется, что я забыл на постоялом дворе свою бритву, никак не могу найти.
Честно говоря, не понятно, что он собирался брить на своем чистом юношеском лице, но бритва – дело серьезное.
– Может, украли? – спросил Илиниус.
– Не знаю, вроде посторонних около нас не было, – растерянно ответил дон Олиер.
Было видно, что парень сильно расстроен. Может, конечно, и украли, а может действительно забыл, какая теперь разница.
Я остановил отряд.
– Не здорово это, конечно, но другого выхода не вижу. Возвращайтесь в трактир и потрясите хорошенько хозяина. С вами поедет магистр Илиниус, без возражений. Янис, припугни их там малость, чтобы хозяин не вздумал врать.
Придется вам обойтись без обеда, но ничего, вечером в трактире наверстаете. Мы же торопиться не будем, доедем до ближайшего постоялого двора и дождемся вас. Будьте осторожны. Все, вперед.
Олиер и Янис развернулись, и, пришпорив коней, рванули в сторону последней ночевки. Мы же, не торопясь, пообедали и чуть ли не шагом продолжили путь. Спешить некуда, парней надо дождаться в любом случае, не хотелось бы надолго разрывать отряд на части.
К постоялому двору подъезжали уже в сумерках, и я умудрился всем лицом вляпаться в какую-то паутину. Она по осени летала во множестве в воздухе и висела на кустах и деревьях. То, что никакая дрянь не должна была ко мне пробиться через защиту в принципе, я не подумал. То есть подумал, но как-то лениво.
Попытался эту паутину смахнуть, но она плохо отдиралась, липла к рукам и сильно раздражала. Спешились, Тораг с Гогой повели лошадей на конюшню, а я пошел договариваться насчет ужина и ночевки. Мельком отметив, что в доме слишком тихо, так до конца и не отодрав паутину, толкнул дверь и вошел внутрь.