Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 13)

— Итак, обращаться ко мне «Господин магистр», личный состав гонять в хвост и в гриву. Сейчас пойдете домой, приведете себя в порядок, эта жуткая щетина вам совершенно не идет. Завтра в девять утра быть в трактире «Колесо», одетым по форме третьего заместителя.

— Но, господин магистр, это тягчайшее преступление — носить форму службы безопасности без права на ее ношение…

— Свое тягчайшее преступление вы уже совершили, а это так, мелочи. Вы что, всему городу сообщили, что вы больше не заместитель? Нет, не сообщали? Ну, и прекрасно. Даже если каким-то чудом вас раскусят и скрутят, то куда приведут? Правильно, в тюрьму, из которой вы опять же уйдете вместе со мной. Веселей, Клем, нас ждут великие дела.

Клем молча поднял руку с браслетом.

— Извини, забыл.

Повернулся к воротам и помахал рукой.

— Господин начальник, можно вас.

Начальник тюрьмы прискакал полубегом, стараясь сохранить слегка упавшее достоинство.

— Уважаемый, снимите с господина Клеменса браслет, нам надо идти.

Начальник побагровел и отчаянно замотал головой.

— Никак невозможно, ваше магичество, как это «идти»? Нужно распоряжение как минимум заместителя первого министра для отмены наказания преступнику. И потом, браслет может снять только главный гарнизонный маг, он посещает тюрьму только лишь раз в месяц.

— Все понятно. Я выполняю поручение Его императорского величества и у меня нет времени на все ваши танцы. Распоряжение об освобождении получите в канцелярии императора. А браслет…

Я посмотрел на железяку магическим взглядом. Браслет довольно активно светился, показывая, что угроза потери кисти вовсе не фиктивная. Неплохо придумано. Ломать — не строить, взялся за браслет и одним вдохом вытянул из него всю энергию. Обруч распался на две ровные половинки.

— Держите, — сунул железяки обалдевшему начальнику тюрьмы, — привет гарнизонному магу.

— Пойдемте, господин Клеменс, надеюсь, мне не придется жалеть о своем решении.

На следующее утро незадолго до девяти я сидел в зале трактира и с удовольствием поедал что-то типа пшенной каши, сдобренной хорошим куском масла. Не то, чтобы я волновался, придет Клеменс или нет, но лучше было бы, чтобы он пришел. Мне реально нужна помощь, и он со своей энергией был бы очень кстати.

С другой стороны — а куда ему бежать? В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов? И что там делать? А на что жить? Ничего полезного, кроме как ловить изменников империи, Клеменс не умеет. В итоге, рано или поздно отловят, скорее рано, и все, петлю на шею без разговоров.

Мои ленивые размышления прервала открывшаяся дверь, и в зал вошел побритый и начищенный Клеменс, и даже фингал был чем-то слегка примазан, вот только взгляд, взгляд не тот, затравленный какой-то.

Я махнул ему рукой.

— Присаживайтесь. Рад вас видеть в добром здравии, за одним небольшим исключением. Самая последняя торговка на рынке не поверит, что вы третий заместитель. У вас взгляд обреченного маленького зверька, так не пойдет. Или вы собираетесь, и я вижу прежнего волевого человека, или возвращайтесь в тюрьму, с таким лицом вы мне не помощник.

Клеменс отчаянно потер лицо руками:

— Я постараюсь, господин магистр.

— Без всяких постараюсь. Вы сколько лет отдали службе? И что, одной недели хватило, чтобы вас сломать безвозвратно? Не верю! Вспомните вашего помощника в Ланове, этого жирдяя, вспомните, как он загубил все дело, (хотя это и неправда, дело загубил сам Клеменс), и посмотрите на него так, как он того заслуживает.

Клеменс расправил плечи, приподнял голову и посмотрел на мою кружку с отваром так…

— Ну, вот же, вот же! Узнаю! Та еще сволочь! Вот так и смотрите на всех, кроме меня, конечно, нам сегодня это понадобится. Вот все думаю, как мне вас называть и ничего в голову не приходит. Заместитель? Ну, вы уже были заместителем. Десятник? Как ни крути, для вас это мелко и унизительно. Давайте я буду обращаться к вам «Командир», в моей стране это вполне приличное обращение.

Итак, командир, едем в гарнизонную мастерскую по пошиву одежды, начнем оттуда.

Взяв у трактирщика сменную лошадь для Клеменса, мы всей командой выехали в город.

В пошивочной нас встретил пожилой мастер, из разговора с которым выяснилось, что непосредственно изготовлением одежды для солдат они не занимаются, только мелким ремонтом. Нагружать каким-либо более-менее серьезным заданием этого старичка было совершенно бесполезно.

Единственное, чем он нам смог помочь, так это указав примерный адрес лавки, где работают несколько хороших мастеров. Потратив час на поиски и расспросы, мы все же обнаружили необходимое заведение.

Хозяин лавки был не сильно моложе гарнизонного мастера, но дело свое знал твердо и возможную выгоду учуял сразу, как только мы переступили порог. Еще час ушел на объяснения, почему нам надо именно так, а не как здесь принято.

А заказывал-то я всего-навсего теплые штаны из прочной ткани и куртку а-ля телогрейка, нам на северах не до модных показов.

— Ваше магичество, когда вы хотели бы получить свой заказ?

— Через десять дней должно быть все готово.

В глазах старика промелькнула хитринка.

— Постараемся успеть, ваше магичество, но за срочность придется надбавить.

— Постарайтесь, пожалуйста, о цене не переживайте, надбавка будет. Итак, через десять дней я приеду и заберу тридцать комплектов.

— Сколько?!! — изумлению мастера не было предела.

— Я разве не сказал сразу? Ну, значит, говорю сейчас. Тридцать. Примерные мерки вам принесут завтра утром. Да, и не забудьте тридцать отрезов шерстяной материи вот такой ширины, — я показал руками, — и длиной метра полтора.

— Но это совершенно невозможно, ваше магичество!

— Друг мой, — я приобнял мастера за плечи и повернул к Клеменсу, стоящему у дверей с каменным лицом. — Вы узнаете эту форму? Вы-то уж точно должны знать. Это третий заместитель Главы Службы безопасности империи. Мы выполняем срочное поручение Его императорского величества.

Если вы не справитесь в срок, то именно этот человек будет определять для вас срок на каторге за срыв задания императора. Смешно, да? Не смешно? Правильно, смеяться будем после выполнения работы. О деньгах не переживайте, вы столько еще не зарабатывали за один раз. Привлеките помощников, привлеките мастеров из других лавок, но через десять дней я приеду за заказом.

— Но у меня нет столько одинаковой ткани! — почти зарыдал старик.

— Пусть будет чуть разная, главное не яркая и прочная. Вот пятнадцать серебряков задаток, остальное, когда я заберу готовую одежду. Всего хорошего.

Оставив мастера в предынфарктном состоянии и Торага для контроля за ходом работ, мы рванули в обувную лавку.

Как я и предполагал, настоящую зимнюю обувь в столице никто не шил. Ок, значит будет кто-то первый, кому мы поручим это дело. Лавку подсказал Клеменс, которому там шили сапоги. Там наш концерт повторился практически нота в ноту, как и в одежной лавке.

В итоге, мы заказали что-то похожее на валенки, сшитые из тех самых тонких войлочных накидок, только прошитых в три слоя. Швы придется хорошенько смазывать свиным жиром, чтобы не пропускали воду. К каждой паре прилагались отдельно подошвы из нескольких слоев грубой кожи с четырьмя прочными тесемками, чтобы можно было привязывать к валенкам. Мастеру оставили задаток и Илиниуса в качестве контролера.

Клеменсу поручалось самое важное: раздобыть две, а лучше три крытые повозки, лошадей к ним и провиант на отряд хотя бы на пару месяцев.

— Командир, я надеюсь на вас. Можно, конечно, обратиться к самым верхним кругам, но пока команды и распоряжения дойдут до непосредственных исполнителей, мы постареем.

Повозки нужны кровь из носу. Мы же не пойдем в полном зимнем обмундировании прямо из столицы, правильно? Все это надо либо нести с собой, либо везти. А продукты, а инструменты? Стращайте как угодно, подписывайте что угодно, лишь бы был результат.

Мы ехали втроем по узкому переулку до ближайшего перекрестка, где Клеменс должен был свернуть в своем направлении, как внезапно слева с треском распахнулась дверь и оттуда вывалились четверо развеселых граждан мужского пола, судя по амуниции — местных военных. У каждого имелась алая перевязь, резко оттенявшая серый цвет остальных доспехов.

Выпав из питейного заведения, компания нарочито перекрыла практически всю ширину переулка, и проехать, не задев их, стало невозможно.

Поведение этих основательно выпивших достаточно молодых мужчин мне почему-то сразу напомнило поведение наших братков из 90-х: та же нарочитая развязность, та же повышенная громкость разговора.

Пришлось притормозить, при этом лицо у меня самопроизвольно скорчило презрительную гримасу, что не ускользнуло от взглядов компании.

Подобные граждане всегда бдительно следят за тем, какой эффект они производят на окружающих. И не дай бог кому-либо придет в голову усомниться в их праве вести себя как попало — наказать наглеца по полной, отмудохать так, чтоб другим стало еще яснее, кто здесь всех круче. Правда, иногда можно нарваться на ответку, но об этом в самом начале, как правило, никто не думает.

— Ты чего рожу кривишь, тебе говорю, — крикнул мне один из них, сделав шаг вперед.

Ну что за хрень, выпади они из кабака на полминуты позже, и мы бы никогда не узнали о существовании друг друга. Совершенно нет времени на разборки.