Игорь Смирнов – Научись играть!.. (страница 2)

Следующее «предсказание» было про телефон – что вскорости он безвременно крякнет. В какой именно день, во время «сеанса» не открылось. Да ещё и не думал Сёмин тогда, что это какое-то пророчество. Что это был «сеанс», кстати, тоже. Но через несколько дней, утром, телефон взаправду дал дуба. Дома, на пороге, до выхода на лестничную клетку, мобильный ещё пищал, принимая какие-то сообщения, а уже в машине оказался мёртвым куском пластика и металла. Пришлось тогда спешно обзаводиться новым гаджетом.

Потом было что-то связанное с Людмилой… Ну да, сорвалась условленная встреча. Главное, Сёмин заранее знал причину: разболевшийся зуб. Людмила в тот день срочно искала хорошего стоматолога, а он, Виталий, вперившись в монитор домашнего компа, дистанционно её консультировал – скидывал по мессенджеру адреса и контакты разных клиник…

И ещё что-то, и ещё… Эти случаи Сёмин не слишком-то рвался фиксировать, не собирал в «коллекцию», потому что было противно. Уж что запомнилось из последних оказий, так, наверное, именно та, прикольная, с подменой невролога – мужчины на женщину. Своё «ясновидение» Виталий тогда не особо оценил – извёлся в очереди, больше часа в коридоре пересидел.

Когда в кабинет попал, хотелось лишь одного – поскорее обратно из него выскочить. В общем, ни первой неврологине, ни второй, сутулой вешалке в халате, Виталий не высказал главного; самое необъяснимое, самое пугающее утаил – про эти самые «осенизмы». А они не были безобидными даже по ощущению. Что-то вроде яркого взрыва – не перед глазами, а внутри головы. Но сначала резко темнело в глазах. И темнота же наступала после – на долю секунды. В общем, только слово было красивое…

…Итак, Людмила завела себе мужика…

До понедельника Виталий знал только, что меж ними пробежала какая-то кошка – месяц уже как или полтора (и дней семь подряд они не созванивались, целую неделю). В понедельник же возник пресловутый чёрный экран… хотя и ему однако ещё можно было не верить, сопротивляться. И вот – «Мама уехала в деревню…» Своей машины у неё нет, автобусы же туда разве ходят?

Ясности большей, наверно, не бывает – это вам не образы в голове, пусть впечатляющие и яркие, а голый факт, который, ну почти, можно пощупать… Но «завела мужика» – так нельзя говорить сыну женщины, которую любишь!.. Такому ребёнку как Игорь – особо чувствительному, хрупкому… «Два дня не выходит на связь!..» Другой бы забил, балдел, наслаждался свободой. Нет, с таким контингентом следует изъясняться корректно и толерантно, в данном случае: мама… Вот только с ним самим, Сёминым, почему-то никто не миндальничает, не цацкается вежливо и корректно… Вообще-то у него сегодня выходной! И не просто выходной, а прямо-таки эпохальный вечер! Ждёт его как Христова дня…

И ведь достался-то как! Только на первый взгляд просто и легко. Ну да, в понедельник – после огненных букв на черном экране. Видно, помогли. Потому как уже с неделю примерно идея отгула крутилась в голове. А тут вдруг разом созрела, Виталий со стула сорвался – аж рысцой кинулся к начлабу вымаливать себе нынешнюю пятницу. Побаивался слегонца, что начальник заартачится, ну, не заартачится, а упрётся… Затянет стандартную песню из стандартных уловок: работать и так некому, а тут – то момент истины, то трудная минута… Но в кабинете всё оказалось даже хуже. Кроме начлаба, Сергея Викентьевича, там сидел его зам Борис Ксенофонтович. На Викентьевича, человека не вредного, он обычно влияет плохо. И ведь как-то ещё проинтуичил, что Виталию нужен выходной, да причём в пятницу. Но Сергей Викентьевич ни с того ни с сего вдруг взял да и сломал шаблон. А может, у Ксенофонтовича «флюиды» внезапно ослабели… Так или не так, начлаб дал Сёмину «добро» сходу, без выноса мозга. Даже в подробности вдаваться не пришлось. Виталий, конечно же, впал тогда в эйфорию. Только эйфория-то оказалась недолговечной, с ядом. Всего каких-нибудь полчаса спустя, если даже не меньше, уже не мог вспоминать свою удачу без тошноты. И со временем реакция не утихала, может, только крепла. Это Виталий буквально минуту назад сообразил…

– Игорь, мама ведь не одна уехала?

Спросил аккуратно, осторожно, ведь теплилась надежда…

– Ну да… – виновато пробубнил Игорь. Добавил скороговоркой: – Вроде бы с Валентиной Семёновной!..

Виталий хмыкнул. Валентина Семёновна – Валя – была лучшей Люсиной подругой. Виталий всего пару раз её видел. Деловая тётка… Может, и впрямь? У неё-то машина есть?

– Так… – продолжил Сёмин. – И ты считаешь, что с ней случилось что-то плохое?

В ответ Игорь тяжко вздохнул.

– Что ты предлагаешь? Прокатиться туда, что ли? – «До деревни сорок километров, столько же минут в одну сторону и столько же обратно; а вечер воспоминаний только в пять», – прикидывал про себя Виталий.

– Да… да!..

– Хорошо… Ты сейчас где? Во дворе дома? Жди меня там через полчаса… минут сорок… Будь готов. Резервные ключи от дачи имеются? Отлично… Жди… Подъеду…

Отвёл мобилу от уха, быстро потыкал в экран пальцем. Жаль, не додумались пока до дистанционного управления гаджетом, и бесконтактного, чтобы всё делать не глядя, как-нибудь одной силой мысли, – закончить один вызов, начать другой… Ничего, когда-нибудь дойдёт прогресс, голосовая поддержка и сейчас уже существует. По привычке опять прижал телефон к уху, не дожидаясь первого гудка. Звонил уже самой Людмиле, маме бедного Игоря, потеряшке. Вдруг у чувака поехала крыша, а на самом деле никто никуда вовсе не пропадал? Повздорил с матерью из-за очередной ерунды и… До предположений, какое там может быть «и», Виталий даже не добрался, успел только мысленно съязвить: «Вот, всё-таки сломался первым – не до игры в молчанку…» – а робот, по ходу, и выдавил заученное: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа». Н-да, гордость самца не пострадала; не бывает разговоров короче…

Минут двадцать спустя Виталий стремительно вышел из подъезда. Одет был по-летнему, на жару, в светлые штаны из лёгкой ткани и футболку без единого процента полиэстера. Двор лежал в тени дома, многоподъездной девятиэтажки, но прохладой здесь уже не веяло. Двор был очень условным – представлял из себя длинную, узковатую, даже, пожалуй, тесноватую полоску асфальта, за которой круто вздымался вверх склон луга. Весёлая, зелёная от густой травы круча вызывала некоторые ассоциации с земляным валом в одном древнем городке, тем более что, как и там, плато служило подножием строению. Вся лишь разница, что в историческом поселении это были какие-то палаты, памятник старины, а здесь – очередной пятиэтажный жилой дом. Зато возвышенность, на которой он стоял, была не рукотворная, природа её создала. Здешнюю довольно плотную застройку можно было смело назвать прибрежной, ибо располагалась она не так далеко от реки. Панельные пятиэтажки, сориентированные вдоль уступов рельефа и потому не совсем параллельные друг другу, построили ещё в семидесятые, должно быть, годы. Дом Виталия появился гораздо позже и на том месте, что ещё оставалось свободным, внизу (ещё ниже, примыкая непосредственно к берегу, начиналась промзона, какие-то мастерские, склады и прочее). Воздвигли девятиэтажку в середине десятых годов. Тогда же, почти десять лет назад, Сёмин и купил здесь однушку – родители помогли материально. Дом был красивый, из румяного кирпича с лёгким блеском, с отливом, ничуточки за годы не состарился, не тот ещё срок; вот только двор подкачал – не вышел размером…

Вчера вечером Виталий удачно пристроил своего «Сидра» на парковку (явно недостаточную для местной армады автомобилистов, потому потенциально взрывоопасную раздорами) – почти напротив подъезда, впрочем, не совсем напротив, немного в стороне. И сейчас Сёмин с порога рысью метнулся туда – отчего-то непременно надо было устраивать такой рывок, словно машинка как в мультике была разумной и, вдобавок, склонной к подлянкам и проказам. Ну, просто спринт автолюбителя, ей-богу! На ходу Виталий пожирал глазами обожаемый, драгоценный пепелац. С лёгким таким прищуром, чтобы чётче подробности различать. И вовсе не любовался, нет, – оценивал колёса. Но пока видел только лишь правую пару. А левую проинспектировал приблизившись и перейдя на более степенный шаг. Все четыре колеса оказались не сдутыми, в норме. Такой вот осмотр резины тоже стал частью обязательного «ритуала автомобилиста» – ещё с зимы. В дебрях прибрежного человейника завёлся какой-то чудачок – то здесь, то в ближних дворах время от времени выкручивал у легковушек золотники. С какого зла, с каким прицелом – неясно. «А на видеокамеры мы раскошелиться не можем…» – пробурчал Сёмин саркастически, мысленно – в который уже раз.

Ну да ладно, чепуха. Вот во вторник в соседнем микрорайоне вышел совсем уж дикий случай. Тоже с колёсной резиной, но куда брутальнее. Какие-то гады затащили на верхнюю площадку подъезда старую покрышку, облили горючей дрянью – и подожгли. Весь подъезд в копоти, а жильцы в шоке. И поджигателей до сих пор ищут. «Потому что в том доме тоже сэкономили на видеонаблюдении», – резюмировал Виталий.

Машинка, изначально фиолетового колера, вдруг показалась Сёмину выгоревшей и пыльной. Может, и впрямь за ночь на кузов осела пыль… Распахнул дверцу, скользнул за руль – ещё не печка, но уже точно теплица. Вечный пластмассовый запах, поразивший Виталия химической терпкостью ещё на площадке автосалона, девять лет назад. Неистребим, но только в первую минуту его и замечаешь… Как Сёмин ликовал тогда! Откатав первую полутысячу километров, клялся себе, что лет через пять купит новую «KIA», и непременно это будет опять «Сидр»…