Игорь Смирнов – Когда сбываются сны (страница 2)
– Сюда! – крикнул мне парень в чёрном. Он уже распахнул водительскую дверцу «Акцента» – такого же серого, как у меня, я даже успел подумать, что это и есть мой. Чудесным образом перелетевший сюда. Однако номер был чужой. И поставили машину явно заранее – правыми колёсами на покато вздымавшееся основание откоса, чтоб меньше занимать места на мостовой.
Я плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Парень уже запустил мотор, одним движением сорвал маску и бандану и швырнул себе за спину, на задний диван. Рванул с места, как гонщик. Звон в ушах сразу чуть отступил. Будто остался позади, не мог за нами поспеть.
– Из возрожденцев? – зыркнул на меня водитель, не поворачивая головы.
– Нет, – смутился я.
– А чего тогда в маске?
– Так пандемия же!.. – совсем растерялся я.
Парень чему-то усмехнулся, покачал головой. Мы ехали уже по улице Ленина.
– Всё равно копы теперь твой фейс срисовали… Там у них кругом камеры, – он сладко причмокнул, будто раскусывая конфетку. – Теперь без нас никуда… Как зовут-то?
– Фёдор! – выпалил я.
– А меня Денис… – обронил он небрежно. – Поживёшь немного у меня…
– Документы… – заканючил было я.
– Да я понял, – перебил меня Денис. – Остались в машине. Забудь. Сделаем новые. Со временем.
Тут меня отвлек рекламный баннер на обочине дороги. «Мы за дружбу народов!» – уверяли жёлтые буквы по синей полосе внизу. Выше помещалась яркая, праздничная картинка: бессменный лидер партии протягивал руку дяде Сэму.
– Мне надо маме позвонить… – виновато пробормотал я, вытаскивая телефон из кармана стройотрядовки. Хоть что-то уцелело!
– Стильная штучка… – одобрительно заметил Денис.
«Шутит?» – подумал я. Обычный «Galaxy», уже не новый, скоро три года как купил. В голову снова вернулся сильный звон, видно, ускорился и догнал-таки нашу машину…
Я ткнул пальцем в мамину аватарку, поднёс аппарат к уху. Гудков не было. Я встряхнул мобилу – будто разладившиеся, остановившиеся часы – и глянул на экран. «Лесенки» сети не наблюдалось – даже самой малюсенькой палочки. И отсутствовала надпись «Мегафон».
– Странно… – промямлил я. В темечке вдруг с особым ожесточением зазвенело. Мы поворачивали направо, в какую-то с обеих сторон заставленную машинами улочку. Она была похожа на… Я не поверил!
– Что это за улица? – почти крикнул я.
– Высотников, а что? – буркнул Денис.
Улица закончилась тупиком. Снова повернув, теперь налево, мы поехали по другой – раза в два пошире.
– А это?!.. – сипло выдохнул я. Спазм сдавил горло.
– Прокатчиков, – пожал плечами Денис. – Скоро приедем.
И прежде, чем мы свернули во дворы, я увидел заветный магазин. Только корявая надпись, намалеванная на вывеске, гласила не «Книги», а «Вино».
***
Денис заглушил мотор, зарулив на вчистую убитый колёсами газон перед облезлой, пегой от возраста хрущёвкой.
– Я быстро, – прихватив большую, но довольно тощую спортивную сумку с заднего сиденья, он исчез в ближнем подъезде.
Из меня будто выдернули позвоночник. Внутренним зрением я видел себя со стороны – поникшего, расползающегося на пассажирском сиденье, как медуза. Силясь ухватиться за что-нибудь внешнее, твёрдое, реальное, я уставился на крышку бардачка, но взгляд проходил сквозь неё – в пустоту. И возвращался к будто выжженной в памяти картинке – развороченной морде «Акцента», упирающейся в пылающий трамвай… «Как могло такое случиться? – ворочалась в голове мысль. – Почему я?» Адский аккомпанемент тысячи велосипедных звонков достиг нестерпимых амплитуд.
Я не сразу услышал стук в стекло дверцы. Костяшками пальцев, сухой такой звук. Я резко встряхнулся. Мужик лет сорока с испитой лошадиной физиономией нагнулся к закрытому окошку и что-то бубнил. С усилием я чуть повернул голову, прислушался.
– …подняли проезд на десять рублей, ерундень какая-то… Братан, не найдётся…
Откинувшись назад, вжавшись в спинку кресла, затылок вдавив в подголовник, я застыл в неудобной позе – будто притворился мёртвым. Но, конечно же, меня выдавал бегающий взгляд. Я водил им вверх-вниз по неприятному лицу незнакомца: от морщинистого лба, над которым топорщились из-под кепки седые, будто посыпанные пеплом вихры, до заросшего такой же серой щетиной подбородка – избегая только узких как щёлки хлопающих глаз. Я не понимал ни слова из его речи. А он вдруг сунулся ниже, едва не расплющив кончик носа о стекло. Щелеобразные его глазёнки сделались круглыми как у куклы.
– Черёмуха?! – каркнул он скрипуче. – Федька, ты? Дак тебе же машина задавила, ещё в десятом классе, нет? Черёмухин?
Пульс кувалдою колотил в висках, я уж хотел было опустить стекло. Или просто открыть дверцу. Но мой речевой аппарат опять заклинило. Летом после десятого класса я в самом деле чуть не угодил под машину. Но об этом случае знал только один я. Я даже родителям говорить ничего не стал, чтоб не расстраивать понапрасну, не выслушивать потом нотаций. Я сам тогда чуть в штаны не напустил. Гружённый щебёнкой «КамАз» пролетел в сантиметрах от моей руки. Это была зарубка на всю жизнь, и без родительских поучений. А сейчас я просто не узнавал мужика. Одноклассник? Парень из моей школы?
– Эй, тебе чего надо? – голос Дениса вывел меня из ступора. – Отойди от машины!
Захлопали дверцы с другой стороны «Акцента». Что-то мягкое, но тяжёленькое плюхнулось на заднее сиденье. Денис ловко нырнул за руль на водительское кресло.
– Чего ему было надо? – добродушно спросил он, запуская двигатель. – На вино, что ли, стрелял?
– Да я не понял… – пробормотал я. – Наверно…
– Ты чёт какой-то заторможенный, – хмыкнул Денис. – Хотя – понятно. Пройдёт.
У меня противно заныло под ложечкой. Не от голода. Эх, надо было поговорить с тем мужиком! Надо, надо было его спросить…
За окном мелькали какие-то кварталы, переулки. Денис играючи колесил по их безумному хитросплетенью. Он был в своей стихии – как рыба в воде. А я не узнавал ни одной улицы, ни единого дома. Да, должно быть, я всё ещё не очухался от случившегося на мосту.
– Мне надо позвонить маме! – почти крикнул я после очередного поворота – направо или налево, я окончательно запутался.
– Потом, потом! – прошипел в ответ Денис. – Вот доедем до места…
Воздух заметно густел, наливаясь сумерками. Мимо проплывали, проносились торцы гаражных кооперативов – мы забрались в нескончаемый серый гаражный городок, и Денис то и дело тормозил, объезжая колдобины или плавно опуская в них машину, если миновать их было нельзя. А на ровных участках разгонялся. И вдруг тошнотворные блуждания в каменных джунглях прекратились – без преувеличения совершенно неожиданно.
– Ну, вот и приехали, – ухмыльнулся Денис.
Завернув в неширокий дворик между двумя кооперативами и проехав его примерно на три четверти, он заглушил мотор и погасил фары. Метрах в тридцати впереди, там, где площадка заканчивалась, торчали кусты. Дальше, похоже, тянулась канава, на другой стороне которой тоже чернели, угадывались кусты. А за ними начинался ещё один квадрат гаражного городка – только коробки боксов вытянулись не строго по тем же линиям, что и здешние, пусть и параллельно, но с небольшим сдвигом в сторону. Не видно было ни души и не раздавалось ни звука – если не считать глухого жужжания остывающего мотора под капотом. Одновременно мы повернули головы и уставились друг на друга. Я ничего не понимал. Наверно, это было написано у меня на лице.
– Поживёшь здесь, пока новую ксиву тебе не сделаем, – пояснил Денис. – Будешь помогать мне в работе. Шиномонтажом когда-нибудь занимался? Ну, научишься!
– А что это был за взрыв? – вдруг брякнул я.
– А то ты не знаешь! – усмехнулся Денис. – Исламисты… У нас, слава богу, не так часто, как в Питере или Москве…
– Возьми сумку с заднего сиденья, – добавил он, выбираясь из машины. – Там твои новые вещи.
Не оглядываясь на меня, Денис вразвалку направился к воротам ближайшего бокса. Что-то тускло блеснуло в его руке, стальное, массивное. Пара самодельных ключей – каждый выглядел как черновая, грубая имитация волшебного ключика из сказки. Родительский гараж открывался похожими…
В тишине громко чавкнули отпираемые замки. Когда я с сумкой в руке подошёл к распахнутой калитке, Денис уже зажёг в гараже свет. Слегка пригнувшись, и я переступил через нижний край проёма, шагнул внутрь.
– Закрой калитку! – велел мне Денис. – Не будем освещать улицу! В фирме Чубайса мы никогда не работали!
В боксе было тепло и очень светло. Вдоль стен тянулись верстаки с инструментами. В левом переднем углу круто поднималась к потолку лестница из бруса; она была оснащена гладкими перилами.
– Идём наверх, – через плечо бросил Денис. – Там и будешь жить.
Если внизу находилась мастерская, то на втором этаже была комната. Как про мастерскую с первого взгляда можно было сказать, что она богато оборудована всякими приспособлениями, так же и комната не производила впечатления логова бомжа. Нет, она была очень уютной, с обшитыми вагонкой стенами и потолком. Пол закрывал сероватый, несколько убитый, но не казавшийся грязным палас. Из мебели имелись пара кресел и кровать, две табуретки и две тумбочки. На той, что поуже, стоял небольшой телевизор. Широкая служила подставкой для индукционной плитки, микроволновки и электрического чайника. У правой боковой стены негромко урчал холодильник. В правом же переднем углу за ширмочкой скрывался простоватый, но самый настоящий санузел – душ и унитаз. Только окон не было. Нет, на самом деле всё-таки имелось одно окно, больше похожее, правда, на крепостную бойницу – небольшой квадратный стеклопакет во фронтальной стене гаража, снаружи закрытый сейчас металлическим ставнем.