Игорь Скорин – Ребята из УГРО (страница 50)

— Приехал? Слава богу. Думал, Митрич, что и не дождусь. Просто устал тебя караулить.

— Утром, пораньше, приходи в гостиницу. Спросишь третий номер. Сейчас иди, а то еще нас вместе увидят.

Мудриков разостлал на своем столе газету, обухом финки расколол на мелкие кусочки крепкий, отливающий синевой рафинад, заварил прямо в чайнике кусок черного плиточного чая, налил Дорохову и с жаром продолжал доказывать:

— Мы же не знаем, сколько у Агеева людей. Здесь было четверо, а у соседей они грабили впятером. А может, у него сейчас с десяток собралось. Значит, и оперативная группа должна быть не меньше. Я ведь думал, что ты из области ну хотя бы трех работников привезешь.

— Где я их тебе трех возьму-то? Что, ваш район один, что ли? Я говорил начальнику, он и слушать не стал. Сказал, обойдетесь местными силами.

— У меня местные силы — сам-десятый. Милиционеров пять человек, два уполномоченных уголовного розыска, два участковых. Еще секретарь, она же паспортистка. Я могу взять только одного уполномоченного, обоих участковых и одного милиционера. Отделение на замок не закроешь. У меня же в КПЗ арестованные сидят, их охранять нужно.

— Ладно, Мудриков, не паникуй. Четверо твоих да нас двое — уже шесть. Еще бы нам на всякий случай двух-трех человек — и вполне хватит. Пойдем завтра в партком прииска и попросим трех коммунистов. Лучше давай маршрут обсудим.

— Маршрут тут известный. До Овсянки доберемся на машине. В транспортном отделе мне «самовар» обещали.

— Какой еще «самовар»?

— Полуторатонку, что на дровах ходит, видел? У нас они тут все на газогенераторные установки переведены. Вместо бензина в кузов чурочек набросаешь, едешь и по дороге подкидываешь. Сидишь у печки, греешься — одно удовольствие. Жаль только, чайник пристроить некуда. От Овсянки на лошадках придется. На конном дворе получим тройку обозных кляч, запряжем их в сани и уже по Зее по льду вниз вот до этого села. Здесь и обоснуемся. — Мудриков ткнул в небольшой кружок на карте на левом берегу Зеи и от него карандашом скользнул еще ниже. — На этом прииске и живут старики Агеевы. Их адресок дал Пескову этот Николай. Прииск маленький, раньше там народу много было, но золотишко все выработали, и осталось теперь всего восемь — десять семей. Но имей в виду: магазин золотоскупки работает. Принимают там золото от мелких старательских бригад, что в округе по разным ручьям моют. Магазин снабжает старателей продовольствием, товарами, по бонам, конечно. Старик Агеев — отец Николая — лет тридцать ходит с обозами. Небольших приисков много. Вот как реки станут, так туда завозят продукты и товары. Других дорог у нас пока нет. В будущем, говорят, в этих местах железная дорога пройдет — Байкало-Амурская магистраль. Да когда это будет? Война все планы нарушила.

— Слушай, Аркадий, а как у тебя с оружием?

— Есть винтовки, ручной пулемет.

— Пулемет ни к чему. А винтовки придется брать. Хорошо бы вообще без стрельбы обойтись. Знаешь, был у меня в Иркутске один знакомый, старый розыскник Шульгин. Так он говорил, что стрельба в уголовном розыске да погони разные только при провалах операции, а нам с тобой эту операцию проваливать никак нельзя. Так что попробуем без шума этих бандюг собрать.

— Хорошо бы, — вздохнул Мудриков.

Дорохов услышал стук в дверь и взглянул в окно. На улице было еще темно. Быстро одевшись, открыл дверь. Заспанная дежурная по гостинице объяснила:

— К вам там один инвалид просится. Я ему говорю: «Приди позже, спит еще человек», а он твердит, что позже не может, утром уезжает в госпиталь или на комиссию, не поняла. Пустить?

— Пустите, раз просится, — согласился Александр, а сам ругнул про себя Лешку. Не мог дождаться утра, когда в гостиницу двери откроют, чтобы дежурной на глаза не попадаться!

Чипизубов на этот раз был одет полностью по форме. В шинели, в валенках, в шапке со звездочкой, бросался в глаза чистый бинт на левой руке. Раздевшись, он сразу же подпоясал гимнастерку ремнем, и Дорохов заметил, что подворотничок у него подшит свежий. И сам он казался спокойным и уверенным. Дорохов достал из своего чемодана несколько пачек любимого Лешкой «Беломорканала» и положил перед ним. Тот с удовольствием закурил и начал рассказывать.

— Добрался сюда, Дмитрич, нормально. В Тыгде, как велели, три дня прожил, но знакомых никого не встретил. Здесь устроился у одной старушки. Сын ее в армии, а она осталась одна. Корову держит, поросенка, огород, тем и живет. Я ей по хозяйству помогаю, так она с меня и денег не берет. По прииску побродил, но и тут знакомых не оказалось. Да в такую-то глухомань и раньше рецидивисты не забирались. Жулики, они все больше по железной дороге, по городам, а по тайге свои варнаки шастали. Они нашего брата не любили, ну и мы их, конечно, не жаловали. Мы с ними только за решеткой встречались. Этакому варнаку таежному убить человека — последнее плевое дело. В тайге он как дома, зато в городе чужак, от тележного скрипа в любую подворотню кидается. Вот вчера видели со мной в чайной трех мужиков. Тот, что справа от меня сидел, старик, еще царскую каторгу отбывал. Показывал на ногах повыше щиколоток следы от кандалов. Я с ним неделю как познакомился. Он мне прошлый раз рассказывал, как раньше на горбачей охотились. Горбачами называли старателей, что в одиночку уходили в тайгу добывать золото. Отыскивали богатые ключи, держали их в секрете и сами там промышляли. Чтобы пробраться к такому месту по бездорожью, продукты и инструмент несли на себе — на горбу. Когда возвращались с золотом, их подстерегали варнаки. Выйдет такой бандюга с винтовкой из поселка, найдет себе местечко и караулит. Появится одинокий человек — он его из ружья. Потом оберет до нитки и в сторону от тропы оттащит. Старик сказывал, по тайге полно скелетов под мхом спрятано. Думаю, этот тут на прииске много чего знает. Его бы надо хорошенько проверить.

— Проверим. Я скажу начальнику отделения.

Областное управление милиции в Чите через высокое военное командование выпросило в учебном полку красноармейца Чипизубова для выполнения серьезного секретного задания. Леонид должен будет прикинуться дезертиром, выдать себя за блатного, найти бандитов и войти к ним в доверие, а потом помочь ликвидировать всю банду.

— Ну, ты как? — спросил Дорохов Лешку. — Не передумал? Не боишься?

— Ничего я не боюсь!

— Тогда иди. Вечером жди в чайной. Мне пора собираться.

Александр торопился. Вчера они с Мудриковым условились идти в партийный комитет прииска.

Секретарь парткома, кряжистый, бородатый, чем-то напоминавший Дорохову охотника Кирьяна, знакомого ему по делу Гришки Международного, принял их доброжелательно.

— У вас ко мне длинный разговор? Ну, раз так — ждите. Сидите тут, секретов у меня не предвидится.

В кабинет вошли два парня лет по девятнадцати, а может быть, и того меньше, они потоптались посередине комнаты, один вышел вперед, теребя в руках шапку.

— Дядя Гоша! Отпусти ты нас с Енькой. Как родного отца, просим. Что мы, хуже других? Опять папаня велит с ним собираться. Пока в тайге валандаться будем, война закончится.

Секретарь вышел из-за стола, обнял обоих парней за плечи — все трое оказались одного роста, — ласково уговаривая, подталкивал парней к дверям.

— Нельзя вам, мужики. Никак нельзя. Не зря за вас троих хлопотали. Прииску нужно мясо, а на войну пушнина. Так что вы подавайтесь в тайгу. Может, и сохатины сумеем на фронт отправить.

Следующий посетитель был пожилой щуплый мужчина, он поспешно подошел к секретарю, пожал руку и, не присаживаясь на предложенный стул, начал рассказывать:

— В воскресенье я Коську взял, и баба моя с нами увязалась. Пошли мы на прошлогодние отвалы, ну, туда, где отработанная порода из шахты подавалась. Полдня мыли с прохладцей, не торопясь. И знаешь, Георгий, сколько получилось? Без малого пять граммов. А Коська какой еще работник. Ему девятый годок всего. Вот, думаю, пойду, Георгию расскажу. Может, там, на этих отвалах, старательскую промывку развернуть? Осталось там золотишко. Его и ребятишки и бабы без труда могут добыть. Подумай над этим делом. Если их сагитировать, приисковому плану была бы подмога…

Вслед за ним шумной ватагой ввалились в кабинет человек пятнадцать старателей. Их бригадир, старик, из потайного кармана, пришитого к подкладке телогрейки, достал небольшой листок бумаги, бережно развернул, расправил на широкой, обветренной, заскорузлой ладони и молча положил на стол перед секретарем.

Секретарь взглянул на листок, так же бережно взял его в руки и стал читать вслух:

— «Квитанция № 74815, выдана Центральной кассой Октябрьского приискового управления. Принят от бригады № 3 дневной намыв золота в количестве четырнадцати килограммов пятьсот тринадцать граммов в фонд обороны»[1]. Спасибо вам, товарищи, за этот подарок фронту, — растроганно произнес секретарь и крепко пожал руку каждому.

Ушли довольные собой приискатели, и секретарь, обращаясь к работникам милиции, попросил рассказать о своем деле.

Дорохов достал из папки копию протокола допроса Пескова.

— Прочтите, потом расскажу все подробности.

По мере того как секретарь читал, удивление на его лице сменяла заинтересованность. Александр, наблюдая, разложил на столе кальку, на которой была скопирована карта со старой рубашки.