Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 75)

Нужно сказать, что такие силовые акции, как похищение и вывоз в Россию княжны Таракановой, для XVIII века не были для различных разведок-дипломатий особенно редким явлением, они практически не осуждались тогда никаким общественным мнением или прессой. Если по количеству такие силовые акции разведок разных держав и уступали практике их последователей XX века, то критики они практически не удостаивались даже в случае огласки. Метод похищений и тайных убийств считался тогда обычными буднями «секретных дипломатий» разных стран.

Вот характерный пример из того же века. Еще во времена правления Анны Иоанновны российский посол в Швеции граф Михаил Бестужев доносил в Петербург, что шведы направили к турецкому султану посла с предложением антироссийского военного союза. Сам Бестужев предлагал убить посла по дороге, для чего переправил в Петербург даже портрет этого шведского посланца Синклера. В результате тот действительно был перехвачен в германских землях и убит несколькими офицерами из России, действовавшими под видом дорожных разбойников. Отобранные у Синклера письма офицеры отдали российскому послу в Саксонии Кейзерлингу, а тот отправил их в Санкт-Петербург канцлеру Остерману и императрице Анне. Таким образом, Михаил Бестужев выступил инициатором этой разбойной силовой акции против шведского дипломата, всколыхнувшей тогда волну антироссийских настроений в Европе. На месте этот налет возглавлял драгунский поручик российской армии Левицкий, командовавший особой группой из нескольких офицеров, лично отобранных для этой акции российским главнокомандующим фельдмаршалом Минихом.

И даже когда дело вскрылось, а российский след в нем был доказан, все обошлось только шумными демонстрациями шведов у дома коварного посла-разведчика Бестужева, которого вскоре отозвали из Стокгольма в Россию. Петербург так и не признал своего участия в убийстве посла Синклера, отрицая даже наличие в своей армии названных пофамильно участников злодеяния (их под чужими именами разослали по указанию Остермана в отдаленные гаризоны). Посол Кейзерлинг до последнего отстаивал непричастность российской разведки и «разбойничью версию» убийства Синклера недалеко от Дрездена. История же уличила разведчиков, сохранив для потомков даже письменный приказ Миниха офицерам из команды Левицкого, где было дано подробное описание внешности шведского посланца и его маршрута, а также содержался прямой приказ «оного человека нивелировать» (уничтожить), документы, при нем имеющиеся, изъять, а тело при возможности утопить в реке. Это была обычная тогда операция российской «секретной дипломатии», и граф Орлов в истории с Таракановой действовал в рамках представлений о допустимом по меркам своего века, как и граф Бестужев ранее в Стокгольме.

О Бестужеве отметим еще, что он первым из российских дипломатов-разведчиков XVIII века оставил о себе письменную память не только в деле организации террористически-диверсионной акции против иностранного дипломата, но и в еще одном аспекте деятельности нашей разведки за рубежом. Уже в XX веке тысячи граждан Советского Союза, направляясь в заграничные командировки, настрадаются от пристального присмотра за их моральным обликом со стороны приставленных от КГБ «сопровождающих» или от последующего сообщения этими деятелями госбезопасности на родину о неблаговидном, с точки зрения советских канонов, их поведении за рубежом. Оказывается, у таких «сопровождающих в штатском» были предшественники с самых первых лет профессиональной работы нашей разведки за рубежом в XVIII веке.

Господина Бестужева мы можем считать одним из пионеров этого процесса, по крайней мере, в документах той эпохи осталось его донесение императрице Анне Иоанновне (говоря простым языком — обычный донос этого посла и разведчика) о неподобающем, на взгляд Бестужева, поведении нескольких русских купцов в Швеции. Документ заслуживает того, чтобы привести его полностью: «Русские купцы никакого почтения не оказывают, беспрестанно пьяные, бранятся и дерутся между собой, отчего немалое бесчестие русскому народу. И хотя я Вашего Величества указ им объявлял, чтобы они смирно жили и чистенько себя в платье содержали, но они не только себя в платье чисто не содержат, но некоторые из них ходят в старом русском платье без галстуха, также некоторые и с бородами по улицам бродят». Отметим, что Бестужев информирует о возмутительном, с его точки зрения, хождении по Стокгольму с бородой и «без галстуха» не государственных служащих и не собственных подчиненных из российского посольства, а свободных торговых людей из России. Довольно знакомая картина и знакомый слог, многие пострадавшие от таких «сигналов» от бдительных людей из КГБ советские граждане узнают в этом документе из начала XVIII века подзабытые мотивы из своей жизни. Говоря об истории разведки, нельзя адресоваться только к героическим ее страницам, вспоминать только настоящий героизм князя Хилкова в шредской тюрьме или Паткуля на плахе. В донесении Бестужева тоже проявляется другая, теневая сторона истории наших органов разведки и политического сыска. Добавим еще, что посол в Стокгольме Михаил Бестужев был не только предком нескольких знаменитых декабристов, но и родным братом главы всей «секретной дипломатии» при Елизавете канцлера Бестужева-Рюмина.

Но вернемся пока к главному екатерининскому специалисту по заграничной разведке и диверсиям. Алексей Орлов кляуз на соотечественников за рубежом ввиду их легкомысленного поведения и неправильной манеры одеваться в истории не оставил, он был занят более важными делами. Хотя он знал об истории с убийством по инициативе Бестужева шведского посланца и, скорее всего, акцию предшественников в российской разведке полностью одобрял. В конце концов, и российские дипломаты того века также становились жертвами разведок соперников в тайных и силовых акциях. Так, в Яссах турецкими янычарами под видом дорожных грабителей ограблен российский посланник Трегубов, у него «разбойники» отобрали секретные инструкции императрицы Екатерины II к ее послу в Турции Обрескову, доставив их в Стамбул. А торговый караван, с которым колесил по государствам Средней Азии под видом русского купца казак-разведчик Тимофей Бурнашев, в 1795 году по приказу бухарского хана Шахмурада был у реки Сырдарья полностью вырезан при ночном нападении одного из подконтрольных Бухаре местных племен, действовавших также под видом ночных грабителей. Сам Бурнашев сумел отбиться и бежать в степь, откуда более года шел пешком до пограничного российского Оренбурга, чтобы рассказать о коварстве бухарцев и оставить для истории российской разведки память в виде еще одной ее трагической страницы.

Для самого Алексея Григорьевича Орлова похищение и вывоз Таракановой в Россию стали последними деяниями на ниве внешней разведки и тайного сыска. Спустя год из фавора императрицы выпал его брат Григорий, замененный в этой роли недругом Орловых князем Потемкиным, и все братья понемногу были отлучены от важных постов в государстве. Уже вскоре после вывоза из Ливорно Таракановой Орлов отстранен от разведки и отправлен в свое имение в Москву. Генерал-аншеф Алексей Орлов в отставке дожил до 1808 года, но участия в государственной политике больше не принимал, отчего сильно тосковал вплоть до глубокой депрессии, а также, по некоторым свидетельствам, неоднозначно оценивал собственную роль в деле Таракановой, привезенной им на погибель в Россию. В высоком свете уже престарелый Алексей Орлов появился еще раз только в 1796 году, в день похорон императрицы Екатерины. Новый император Павел повелел с почестями перезахоронить и останки своего убитого отца Петра Федоровича, процессию с гробом убитого им же когда-то свергнутого императора возглавлял Алексей Орлов, словно замаливая и этот грех своей жизни. Хотя опала Орлова по сравнению с оборвавшимися на плахе и в монастырских скитах судьбами главных разведчиков петровского времени выглядит мягким вариантом крушения карьеры.

Время понемногу гуманизировало и все российское общество, и разведку, на дворе стоял век просвещения.

Таким в истории российской разведки остался Алексей Орлов, организатор дворцового переворота в пользу Екатерины в 1762 году, цареубийца, флотоводец, разведчик, диверсант, похититель самозванки, опальный царедворец. Он с лет бурной гвардейской юности носил на лице страшный шрам, след сабельного поединка, за что помимо прозвища Алехан был известен как «Граф со шрамом». Два века спустя мировая история спецслужб будет знать другого знаменитого диверсанта и разведчика по прозвищу «Человек со шрамом» — главного диверсанта гитлеровского Третьего рейха Отто Скорцени. Обер-диверсант Гитлера участвовал в его приходе к власти и в «ночи длинных ножей» с истреблением оппозиции фюреру, вывез для него из Италии пленного Муссолини и похитил из Будапешта попытавшегося изменить Германии венгерского правителя Хорти. Обер-диверсант нашей Екатерины Великой организовал ее приход к власти на штыках гвардии, убил ее предшественника на троне и выкрал для нее из Италии самозванку Тараканову. Сравнивать лично Алексея Орлова и Отто Скорцени, может быть, и не очень правильно, но в истории разведки у них много общего, кроме шрамов на лице и долгой опалы с писанием мемуаров в конце бурной жизни.