Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 67)
Взятки вообще тогда были приводным ремнем «секретной дипломатии», к ним и негативного отношения тогда никакого не было, обычный прием разведки. Иностранные разведчики пользовались им тоже вовсю, в том числе и против России: в 1713 году петровский любимец Александр Меншиков за крупную взятку сдал Пруссии город Штеттин, добытый в бою кровью русских солдат. И в момент свержения всесильного временщика при трех царях Меншикова осенью 1727 года одним из главных обвинений Александру Даниловичу стала очередная взятка от иностранных разведчиков. Русский резидент в Швеции Головин тогда сообщал в Петербург, что на тайной встрече со шведскими посланцами Меншиков годом ранее пообещал им не допустить очередной Русско-шведской войны. За что взял у шведского посла-резидента в России барона Цедеркрейна взятку в пять тысяч золотых червонцев, да еще и освещал Цедеркрейну положение дел при дворе уже больной Екатерины I. После ареста Меншикова перетряхнули все его бумаги, но доказательств такой его связи с разведкой Швеции не нашли. Не нашли и его переписку с прусскими послами и разведчиками, хотя и из Пруссии русские агенты сообщали: Меншиков попросил у прусского двора большую сумму за то, что, когда женит молодого Петра II на своей дочери и станет царским тестем, прикажет заключить с Пруссией выгодный ей русско-прусский мир. Хотя такая «борьба за мир» с получением огромного куша взятки для Меншикова была обычным делом, много доказанных примеров ранее наводят на мысль, что разведчик и посол Головин в этом случае мог сообщить верные сведения. А опала Меншикова была предрешена к тому времени, хотя доказанная связь со шведской разведкой могла бы стоить ему уже не высылки в сибирский городок Березов, а головы.
При Петре же затем Россия ввязывается в сложную европейскую интригу борьбы за испанское наследство, российские разведчики участвуют в тайных интригах вокруг претендентов на испанский опустевший престол, хотя еще лет за тридцать до того в России до далекой Испании всем было дела не больше, чем до какой-нибудь индийской Бенгалии. Когда еще при Иване III в Москву прибыл из немецких земель посол Поппель и звал Россию в какие-то коалиции одних европейских стран против других, он не нашел никакой поддержки — московиты просто еще не понимали тонкостей таких схем, да и вся Европа была далекой и чужой. Петр проломил для своей разведки и тайной дипломатии эту стену идеологических штампов и международного невежества, для нее он тоже открыл своего рода окно в Европу.
Одной из самых масштабных и дерзких тайных комбинаций петровской разведки-дипломатии стало незаслуженно подзабытое сейчас дело о «заговоре Герца» в Стокгольме. Несмотря на долгую войну со Швецией, когда слово «швед» десятилетиями для русского уха было равнозначно термину «враг», когда возникла необходимость, петровские разведчики по приказу императора вступили в тайные переговоры с частью шведской элиты. Предполагалось резко изменить весь расклад европейской политики в пользу России, замирившись со Швецией и Францией, создать вместе с этими старыми неприятелями новый политический блок в Европе. Российские разведчики в Амстердаме тайно встречались с отвечавшим за эти переговоры со стороны Швеции бароном Герцем, голландская столица тогда выполняла современную роль Швейцарии — нейтральный город использовался для таких тайных встреч дипломатов и резидентов разведок. Именно здесь барон Герц тайно встречался с посланцем Петра вице-канцлером Шафировым, обсуждая детали своего гигантского плана переустройства политического мира в Европе. Герц от имени своего короля Карла XII предлагал Петру мир с передачей России части Балтийского побережья, военный союз против Дании (долго помогавшей России в Северной войне с общим врагом — Швецией), а также поддержку тайного переворота партии якобитов в Англии — сторонники Якова Стюарта при шведско-франко-русской поддержке собирались свергнуть Георга I в Лондоне и тоже заключить с Россией военный союз. К якобитскому подполью с этим заманчивым планом отправляли петровского резидента в Лондоне Федора Веселовского, после открытия этих планов британской Сикрет сервис Веселовский был вынужден оправдываться за контакты с заговорщиками перед английским двором Георга I. Таких масштабных комбинаций с участием множества разведок и поддержкой зарубежного подполья российская «секретная дипломатия» еще не знала. Это все равно что в разгар «холодной войны» разведка Советского Союза попыталась бы тайно заключить союз с европейскими членами блока НАТО против США или организовать в самих Соединенных Штатах социалистическую революцию силами своих союзников. Эти тайные переговоры со Швецией к успешному воплощению планов их инициаторов не привели. После смерти в Швеции Карла XII власть оказалась в руках антирусской партии, Герц был арестован за переговоры с русскими и казнен в Стокгольме как изменник, Стюарты в итоге на английский престол не вернулись, а со Швецией Петру пришлось воевать практически до конца своей жизни. Но сам факт переговоров разведчиков Петра с бароном Герцем очень показателен — российская внешняя разведка стала полноправным участником больших политических игр мировых держав.
ГЕРОИ ФРОНТА ТАЙНОЙ ВОЙНЫ
Во времена отсутствия в Российском государстве единого и профессионального органа внешней разведки за нее были вынуждены браться из патриотических соображений люди из других сфер служения отечеству: дипломаты и временные посланники за рубежом, торговцы, путешественники, священники, военные. Поэтому история начальной и неорганизованной российской разведки в XV — начале XIX века — это история самих таких стихийных разведчиков. Перечислить всех ранних бойцов невидимого фронта просто немыслимо, как мы видели, ими могли оказаться любые российские граждане или иностранцы на русской службе, оказавшиеся за рубежом совсем с другими изначально целями. Но на некоторых особенно интересных фигурах, ключевых в разведывательных операциях тех лет, просто необходимо кратко задержаться для общего понимания того, чем же занималась до 1825 года российская разведка за рубежом и какие интереснейшие персонажи из нашей истории ей занимались. Вот лишь несколько особенно значимых представителей стихийной разведки из прошлых веков.
Иван Висковатый, дьяк и руководитель Посольского приказа при Иване Грозном, именно он лично инструктировал царских посланцев за рубежом о второй и тайной щели их визитов, если такая имелась. А в годы Ливонской войны на Висковатого царь возложил почти полностью только разведывательную работу силами послов и купцов. Сам Висковатый лично ездил в Данию, где склонил в ходе тайных переговоров датского короля Фредерика выступить в Ливонской войне на стороне России, дав Москве в этой затяжной войне хотя бы одного европейского союзника.
Судьба Висковатого, первого главы Посольского приказа, то есть первого шефа российского МИДа, предвосхитила судьбу многих талантливых разведчиков XX века, погибших в результате политических репрессий от рук своих же сограждан. Висковатый был обвинен по тому же «новгородскому делу об измене», по которому казнили впавшую в немилость верхушку опричников, в 1570 году он был четвертован на лобном месте так называемой Поганой Лужи в Москве. Опричники практически разрубили первого дипломата царства и начальника его разведки на части топорами и кинжалами. Как и разведчиков 30-х годов XX столетия, Висковатого обвинили в тайной работе одновременно на шведский и польский дворы, а также в тайной переписке с политическим эмигрантом Курбским за границей. Сменивший его во главе Посольского приказа дьяк Васильев также казнен в одну из чисток Иваном Грозным своего окружения. Только третий начальник приказа Андрей Щелкалов пережил грозного царя, служа затем в той же должности и его сыну Федору, и сменившему Федора Борису Годунову. Щелкалов сам при этом на пути к должности главы Посольского приказа поучаствовал в ивановских репрессиях: когда на Лобном месте убивали его предшественника Висковатого, именно дьяк Щелкалов зачитывал на площади царский указ о винах казнимого.
Один из преемников Висковатого и Щелкалова на посту главы Посольского приказа Афанасий Ордин-Нащокин век спустя также испытал опалу царя в своей судьбе. Будучи посланником первого из Романовых, царя Михаила, в Молдавском княжестве, он вел разведку против Турции и Крыма. Затем вернулся к ратному делу, руководил подавлением Хлебного бунта в Москве и был первым воеводой отбитых в ходе войны у шведов земель Прибалтики, то есть занимался не только стихийной разведкой, но и стихийной госбезопасностью. За верную службу новый царь Алексей Михайлович назначил Ордина-Нащокина главой Посольского приказа, но вскоре по каким-то неизвестным нам сегодня причинам первый дипломат империи впал в немилость у царя и был отослан в отдаленный от Москвы монастырь, где закончил свои годы под именем монаха Антония, хотя неоднократно писал царю покаянные письма.
Можно только догадываться, в чем провинился главный средневековый разведчик России и глава ее дипломатии. Известно лишь, что после 1660 года, когда через границу в Польшу сбежал его сын, к Ордину-Нащокину на всех заграничных переговорах по приказу царя приставляли сотрудника Тайного приказа, «на всякий случай». Видимо, и случившаяся где-то после 1670 года явная опала Ордина-Нащокина имеет корни в этой истории, главу Посольского приказа, как мы можем понять по обрывкам фраз из летописей тех лет, обвиняли в излишней тяге к союзу именно с Польшей. Хотя царь и поддерживал Ордина-Нащокина после бегства сына, послав ему «свое милостивое слово», самому же вернувшемуся позднее из польской эмиграции сыну дал амнистию. Возможно, что Ордину-Нащокину боком вышла его хитрая разведывательно-дипломатическая операция с привлечением под власть Москвы украинского гетмана Дорошенко: тот одновременно с переговорами с Москвой тайно сговорился и с турецким султаном, став в итоге османским союзником. Где-то в это время и последовала опала Ордина-Нащокина, замененного на посту главы Посольского приказа боярином Матвеевым. Так один из самых образованных мужей России того времени, знавший около десятка иностранных языков, которого В.О. Ключевский назвал «русским кардиналом Ришелье», закончил свои дни в богом забытом монастыре с клеймом неблагонадежного. Его история на российских просторах в различных вариациях будет повторяться не раз, и не только в летописи дипломатии и разведки.