Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 39)
В непростые дни раздела власти осенью 1740 года Ушаков лично беседовал с главными сановниками империи, склоняя их принять регентство Бирона, а за ним стояла мрачная сила его Тайной канцелярии, и это впервые в России была в тот момент политическая сила. Хотя формально, будем справедливы, Ушаков в тот момент просто действовал в рамках закона, поскольку на своем смертном ложе умирающая императрица Анна подписала указ о назначении регентом Бирона, и это для Ушакова было прямым приказом обеспечить такой переход власти. Так что Ушаков мог бы оправдаться тем, что в политику в своем стиле он так и не полез, исполняя только прямые свои обязанности по обеспечению государственной безопасности в стране, — и возразить по факту такой защиты было бы нечего.
Поскольку часть российской элиты уже тогда поставила на более приемлемую для нее фигуру другого претендента на трон — принца Антона-Ульриха (отца малолетнего Ивана Антоновича), то Ушаков немедленно начал действовать. Он лично по просьбе Бирона запугал сторонников принца организацией против них следствия, подобного делу Волынского. 23 октября 1740 года Бирон и Ушаков вдвоем устроили принцу Антону-Ульриху форменный допрос, предъявив ему показания некоторых арестованных сторонников. При этом Ушаков лично пообещал разобраться с принцем, как с обычным смертным заговорщиком. Запуганный Антон-Ульрих отступился от своих претензий на престол и признал власть регента Бирона при формальном царствовании своего сына. Самому Антону-Ульриху Бирон с Ушаковым посоветовали оставить свой высокий пост в русской армии, отойти от государственных дел и вообще стать в России незаметнее.
Эта история подзабыта сейчас, а ведь это один из немногих случаев в России, когда судьба возведения человека на первый пост в государстве происходила при прямом давлении органа тайного сыска и личном участии в этом его руководителя. За почти три последующих столетия в чистом виде такое повторится на наших просторах только однажды, когда в 1964 году будут снимать с поста Первого секретаря ЦК КПСС Хрущева. И еще с некоторыми вариациями при дележе власти в 1953 году после смерти Сталина, когда в ней участвовал Берия и подконтрольное ему МГБ. А в Латинской Америке или Азии это и сегодня обычное дело. Так что и здесь князь Ушаков стал первопроходцем в российской истории.
И это только Антон-Ульрих отделался допросом у Бирона с Ушаковым, по этому же делу в те дни арестованы и подвергнуты в Тайной канцелярии пыткам десятки противников регентства Бирона. Самыми известными из них стали генерал Пустошкин и морской офицер Максим Толстой, внук предшественника Ушакова и первого главы Тайной канцелярии Петра Андреевича Толстого, которые пытались поднять на защиту прав Антона-Ульриха гвардейцев. На вопросы в ушаковском ведомстве, зачем призывали выступить против воли покойной императрицы и власти Бирона, потомок «первого русского с холодной головой и горячим сердцем» отвечал: править должны такие генералы, как мои славные деды, а не такие, как Бирон. Пустошкин, Толстой и их соратники после пыток в Тайной канцелярии приговорены к ссылке.
Последующее свержение уже в ноябре 1740 года военным переворотом фельдмаршала Миниха регента Бирона, просидевшего в своем регентстве всего 22 дня, никак не повлияло на судьбу Ушакова и его Тайной канцелярии. Он быстро перешел на сторону новой власти и вскоре уже допрашивал опального Бирона. Теперь у власти прочно и, как казалось, на долгие годы обустраивалась семья Брауншвейг. Анна Леопольдовна фактически становилась правительницей России при своем малолетнем сыне Иване Антоновиче, отец мальчика-царя Антон-Ульрих собрался стать главой российской армии, Миних — кабинет-министром вместо покойного Волынского. В этой же колоде и Ушаков в привычной роли главы тайного сыска теперь на службе Брауншвейгам, и не беда, что главного из них, Антона-Ульриха, всего месяц назад сам же пугал арестом и дыбой. Сменилась власть, изменились и обстоятельства, Ушаков на службе у новой власти. Но вот беда, вскоре и эту власть Брауншвейгов сметет гвардейский переворот.
После гвардейского переворота 1741 года Ушаков немедленно присягнул новой императрице Елизавете Петровне, с чьими «заговорами» и тайными сторонниками так долго боролся при Анне Иоанновне. При этом он же вел следствие против «немецкого заговора» вчерашних аннинских ставленников и ближайшего окружения Брауншвейгов, допрашивая уже арестованного вчерашнего союзника Миниха. В подвалах Тайной канцелярии теперь давали показания Ушакову арестованные деятели «немецкой партии» Бирон, Левенвольде, Остерман, Миних, Менгден и другие, с кем Ушаков еще год назад громил оппозиционную партию Волынского. Их также приговорили к смерти, но короновавшаяся императрица Елизавета проявила милость к опальным немцам, выслав их в ссылку. По разным углам империи вчерашних фаворитов развозила та же канцелярия Ушакова, которая несколько лет так рьяно служила их могуществу при царице Анне. К увозившему вчерашнего друга и фактического хозяина своего Бирона в далекий Пелым возку Тайной канцелярии Ушаков вышел лично с инструкциями бдительного надзора за ссыльным. Теперь же Ушаков, как несгибаемый при любых политических катаклизмах и режимах оловянный солдатик, готов вместе со своей Тайной канцелярией служить делу политической безопасности при императрице Елизавете Петровне.
ЕЛИЗАВЕТИНСКОЕ ВРЕМЯ
Нам сегодня неизвестно, знала ли Елизавета во всех деталях о том, как Ушаков лично выбивал из «заговорщиков» показания на нее, и что она думала об Ушакове как о человеке. Но он сгодился и в ее царствование, хотя и был уже в почтенном возрасте, но продолжал руководить Тайной канцелярией и при новой государыне до самой своей смерти. «Профессионал» тайного сыска, служащий нескольким властям, в том числе и тем, с кем яростно боролся во время нахождения их в оппозиции, — очень знакомая нам в XX веке картина. Можно констатировать, что князь Ушаков явил в российской истории новый типаж главы тайного сыска, отчасти как отдельной и независимой политической фигуры в череде постоянных переворотов, но при этом готовой переориентироваться на службу новой власти мгновенно по требованию момента.
В эпоху Елизаветы нравы несколько смягчились, императрица, как известно, на время вводила даже мораторий на исполнение смертных приговоров. Однако машина «Слово и дело» продолжала крутить свои маховики, а Тайная канцелярия Ушакова по-прежнему искореняла крамолу в государстве привычными методами. Правда, несколько изменилось положение самой канцелярии в системе органов управления империи. Всесильный при Елизавете канцлер, фактический глава правительства, Бестужев-Рюмин ведал многими делами в государстве, и он безо всяких указов сам взял на себя руководство Тайной канцелярией. Ушаков стал исполнителем его воли, признавая в Бестужеве-Рюмине руководителя, хотя формально никакого указа о надзоре Бестужева-Рюмина над Тайной канцелярией не было, и Ушаков юридически по-прежнему подконтролен был только императрице Елизавете.
Впервые с момента, когда Петр I создал в 1718 году Тайную канцелярию, между этой спецслужбой и фигурой российского императора-самодержца появляется прослойка в лице другого сановника империи, пусть пока еще не законодательно, а по факту. Алексей Петрович Бестужев-Рюмин был таким же типовым порождением Петровской эпохи, как Петр Андреевич Толстой, они во многом похожи лично и по своей служебной биографии. Бестужев-Рюмин такой же талантливый русский дипломат и руководитель при императрице Елизавете российской разведки и тайного сыска, каким был при ее отце Толстой, и такой же безжалостный инквизитор, безнравственный казнокрад и взяточник. Он сделал дипломатическую карьеру при Петре I на посту российского посла в Ганновере, при Анне Иоанновне входил в ближайшее окружение всесильного Бирона, по его протекции после ареста Волынского уже успел недолго посидеть в кресле кабинет-министра Российской империи. Главный шаг к своей канцлерской карьере в Российской империи Алексей Бестужев-Рюмин сделал банальным доносом: в 1733 году именно к нему пришел с доносом на измену смоленского губернатора князя Черкасского дворовый человек Миклашевич, а уже Бестужев-Рюмин сообщил об этом в ведомство Ушакова, что повлекло арест и допросы Черкасского. После свержения военным переворотом Бирона в тюрьму был брошен и его соратник, арестованный гвардейцами Миниха в ту же ночь, что и его покровитель. Но вскоре севшая на престол Елизавета Бестужева-Рюмина помиловала и приблизила к себе, сделав канцлером и первым министром своего двора. Поскольку граф А.П. Бестужев-Рюмин вплоть до своей опалы в 1758 году являлся и главой российского внешнеполитического ведомства, а также много внимания уделял внешней разведке, которая тогда еще не имела своего органа и велась стихийно руками дипломатов, то к годам его кураторства Тайной канцелярии относится и первая в Российском государстве попытка свести в одну систему разведку, контрразведку и политический сыск. Отправляемых за рубеж с разведывательными целями посланников Бестужев-Рюмин инструктировал лично, а ведомству Ушакова в этой системе помимо привычного розыска антигосударственной крамолы поручалось противостоять таким же разведчикам из числа иноземных дипломатов в России. В задачи Тайной канцелярии Ушакова вошло в том числе и превентивное наблюдение за иностранцами в России.