Игорь Сидоров – Блики из прошлого плюс.... (страница 20)

– Да нормально все.

– Ну вот, ты понимай, что находишься под нашей защитой, а в стриптизе ничего зазорного нет. Ты уже не ребенок и понимаешь, что стриптизерша и проститутка это две разные вещи. Ты, наверное, видела какие деньги достают жаждущие?

– Да, уж. Они за такие деньги и большего потребуют.

– Успокойся, я даю гарантию, что никто тебя не это не отпустит и не отдаст на растерзание, тем более, если стриптиз откроем. Еще одного охранника наймем, чтобы за тобой присматривал.

– Да я и танцевать-то не умею

– Что ж мы с тобой, не научимся что ли?

– Ну не знаю.

Фокин увидел, что полное отречение от стриптиза у Надежды дало трещину. Нужно было эту трещину увеличивать, вбивая клин за клином.

– Вот смотри, с тобой поработаем. Тут только часть смущения отбросить. Если я не справлюсь, найдем хореографа, ну а зарплата у тебя вдвое вырастет. Тут главное через себя перешагнуть. А вдруг тебя кто из воротил шоу-бизнеса заметит? Вот тогда высоко взлетишь.

Этими фразами Фокин добивался одного – того, чтобы Надька поняла, что этим не только можно шоу – бизнес покорить, но и мужа себе богатого найти. Вслух этого Фокин говорить не стал, надеясь, что она додумает сама. Кажется, удалось.

– А раздеваться-то покуда? – с явным воронежским говором спросила она, вновь покраснев. Фокин с трудом сдерживал улыбку, стараясь оставить разговор на рельсах строго делового.

– Нужно будет секунд на 10—15 остаться в одних трусиках. Весь номер по времени пусть займет минут 5—7. Танец в дальнейшем и музыку сама подбирать будешь. В общем, работа у тебя творческая будет, искусство, все-таки.

– Ой, не знаю, получится ли?

– Тут главное костюм тебе выбрать. От того, как он расстегивается и снимается, и танец зависеть будет. Ну, ты как считаешь, вместе танец попробуем поставить, или сразу хореографа пригласить?

– А ты что, танцами занимался?

– Нет, конечно. Но, что мы с тобой, не люди что ли. Посмотрим, на что мы с тобой годимся. Сделаем танец, потом покажем действительно хорошему хореографу. Он нам кое-что подскажет, что-то поправит. Мы с тобой прогремим, милая. Правда поднапрячься придется. Ты хоть высыпаешься? Дополнительно пару часов выделим.

– Да, пару часов можно. Все равно с обеда делать нечего.

– Ну, вот и приходи часам к трем, а не к шести. Я у Сергеича ключи возьму, и мы тут с тобой займемся.

– Завтра, что ли?

– Нет не завтра. Нужно сначала все с Сергеичем обсудить, подумать. Я тебе скажу, когда. Ладно, пока иди, я дам знать.

Фокин не решился сказать Надежде, о том, что нужно было сначала посмотреть ее груди, хотя у всех людей вкусы разные. Судя по формам, под одеждой, у нее все было нормально. Все мелкие недостатки можно было при желании исправить.

– Ну вот, Сергеич, стриптизершу я тебе нашел.

– Как, уже?

– А что тянуть?

– Ну, когда мы посмотрим, что она может, что из себя представляет?

– Посмотреть, конечно, можно, хоть прямо сейчас, ну а что она может, это мы через пару недель увидим.

– Ты давай свои навороты отбрасывай. Говори прямо, что у тебя есть.

– Ладно, ладно. Я с Надеждой переговорил. Нужно с ней работать.

– И что, она согласилась?

– Почти.

– Ой, Сань, не знаю. Ты посмотри на нее, потянет ли? Она же не шалава какая-то, а нормальная девчонка.

– А что стриптиз одни шалавы танцуют?

– Ну да …, а может и нет. Ну, ты, давай, в общем, занимайся, посмотрим, что у тебя получится.

– Слушай, только как с оплатой быть, я сам прикину, ладно? А то ведь и ее обижать не нужно.

– И официантку новую давай найди.

– Да ты, Сергеич, не понял. Мы сначала попробуем, что у нас получится, по два часа в день. А на работу она выходить будет. Стриптиз это ведь не вышел, разделся, ушел, тут нужно, чтобы все красиво было. А чтобы красиво сделать, время нужно, да и денег немного потребуется – на костюмы, да и ее в шикарный вид привести нужно, чтобы народ к нам не только пожрать и попить валил, но и на нее посмотреть. А когда посмотрят, чтобы эти быки со своими деньгами без сожаления расставались.

– Ну да, в общем, правильно. Ну, ты давай, занимайся, что нужно, скажешь.

Так начался новый этап профессионального перепрофилирования Фокина. Ему самому стало интересно. Контакт с Надеждой он наладил нормальный, отбросив от себя любые проявления как мужчины, по крайней мере, чтобы так казалось ей. Все это должно было сыграть раскрепощающую ее роль.

Сначала они вдвоем сходили на стриптиз сами. У Надежды сразу появились замечания к выступающей. Комплексы, кажется, у нее почти исчезли, и рассуждала она по-деловому. Они решили поставить один танец, а дальше как получится. Подобрали костюмчик. Решили изобразить деловую даму. Костюм заказали в ателье, купили старомодные очки. Прическа много средств не отняла. Волосы у нее были и так неплохие. Но в салон красоты сходить пришлось. Кое-где сделали эпиляцию, кое-где почистили кожу, но и здесь работы было немного. Вместе они подобрали музыку. Фокин только направлял и чуть корректировал Надежду, в остальном, ведущую скрипку играла она. Фокин видел, что к стриптизу она отнеслась, как к искусству, а не как в начале, и видно было, как это ее увлекало. Работа над танцем занимала ее. Фокин снимал из холла большое зеркало и ставил напротив шеста. Она смотрела в зеркало, и было видно, как она замечала с помощью Фокина какие-то недостатки, и усиленно работала над их устранением. Через неделю номер был готов.

– Ну что, завтра Сергеичу покажем? Да и всем остальным, пусть оценят. Только раздеваться придется полностью, ну в смысле до трусиков, а не как со мной. Будем считать это выпускным экзаменом.

– А всем-то зачем? Перед тобой, Иваныч, я могу до конца выступить, а перед всеми-то как? Ну ладно, перед Сергеичем, а остальным зачем?

– Слушай, Надежда, тебе перед толпой пьяных уродов все это показывать, вот эту роль мы и будем выполнять, заодно и посмотрим, не смутит ли что тебя. Кстати, придется тебе импровизировать.

– Зачем?

– Ну, представь, что в какой-то момент крендель какой-нибудь к тебе потянется, тебе и движение сразу сменить придется, и с ним успеть поиграть. Взглянуть на него жаждущим взором. Именно за счет таких клиентов и будет складываться твоя дополнительная зарплата. Поняла?

– Ой, не знаю.

– Все. Давай завтра все по полной покажем нашим. Я, Сергеич и Вася будем наглых пьяных клиентов изображать.

– А если они к шесту полезут, что мне делать?

– К шесту не позволим, достаточно и рук с края парапета. Сергеич сам рядом встанет. Если какие проблемы возникать будут, по краю ограничитель поставим, так что об этом не думай. Давай завтра пораньше приходи, подготовимся и перед открытием посмотрим. Давай настраивайся, чтобы нам с тобой не краснеть. Запомни, Надюша, главное ни о ком не думать. Для тебя есть только танец, больше ничего и никого. Протянутые руки – это составляющие танца. Поверь мне, если перешагнешь через себя, отбросишь все. Не будешь комплексовать, ты у меня великой звездой будешь, на тебя вся Москва ходить будет. Я это тебе вполне серьезно говорю. Ты мне веришь?

– Не знаю. Хотелось бы, Александр Иванович.

– Поверь мне, что ты уже сейчас на ступень выше, чем та, на которую мы с тобой ходили. Так ты учитывай, что ни ты, ни я хореографией не занимались, а если будет специалист, то точно за облака взлетишь. Ты же видишь, что я никогда не ошибаюсь, если с кафе у меня и были какие-то сомнения, то с тобой полная уверенность. Делай так, как я говорю, и все будет в лучшем виде. Поняла?

Фокин выложился в своем красноречии полностью, хотя всему, что говорил, сам не полностью верил, но главное, в этом нужно было убедить Надежду.

– Все поняла.

Надежда пошла переодеваться, а Фокин встречал Воронина.

– Привет, Сергеич, завтра давайте все соберемся и посмотрим, что у нас получилось.

– Что, уже готовы?

– Нет, не готовы. Нужно, чтобы все посмотрели и объективно оценили. Готов один номер. А если перед быками задом крутить, тут еще два-три нужно сделать. Вот посмотрите сами и скажете, стоит ли нам это продолжать или действительно готовую стриптизершу взять.

– Ты сам-то как думаешь?

– Я никак не думаю. Я лицо заинтересованное, мне мнение независимое нужно.

– Зачем же дело встало? Завтра и посмотрим.

– Но учти, Сергеич, мы с тобой и с Васей будем быков пьяных изображать – посмотрим, как Надька на это реагировать будет.

Сказать, что генеральная репетиция прошла на «ура», это значит, ничего не сказать. Нужно было видеть лица Воронина, Васи, да и всех остальных. Судя по их реакции, они никак не ожидали такого от, казалось, знакомой Надежды. Естественно, прекрасно наложенный макияж, ее раскованность и сексуальность сделали свое дело. Кроме того, ее грудь, за которую боялся Фокин, которую, кстати, до этого момента он и не видел, оказалась почти идеальной. Никто толком не мог высказать своего восхищения. Из всех уст, после того, как Надя оделась, были слышны одни вздохи, ахи и междометия. Собравшись вместе, Фокин решил выдавить общее мнение.

– Ну что скажете, граждане судьи? Стоит ли нам этим делом заниматься или нет?

В ответ послышались реплики о неуместном, глупом вопросе, сводившиеся к тому, что Надежда просто богиня, которую все просто раньше не замечали. Отдельной строкой прошли эпитеты того, что Надя сделала с шестом и во что она его превратила. Действительно, это ей особенно удалось. Переоблачившись в униформу официантки, она вновь начала краснеть, что не было во время танца, даже в то время, когда Вася, изображая пьяного, пытался дотронуться до ее самых интимных мест. Итак, вопрос был решен. В ближайшее время нужно было подготовить два-три танца, подобрать, соответственно, столько же костюмов и найти Надежде замену, как официантке. Пожалуй, больше всех был доволен Фокин. Все-таки это была его инициатива попробовать с Надеждой. Нужно сказать, что она оказалась более способной, чем рассчитывал Фокин. Ему удалось то, чем он сам никогда не занимался. Впрочем, это была только генеральная репетиция. Впереди был дебют. На его плечи теперь ложилось так настроить Надежду, чтобы не обрушилось то, что удалось построить. С постановкой танца, выбором музыки, костюмов Надежда справится сама. В его обязанности теперь войдет не сбить ее настрой. Оптимизм и уверенность в себе. От него многое зависело. Надежда смотрела на него, как на бога.