Академик Закиев видит в этом (татарском именовании) «признак европоцентризма», это подозрение, и правда, очень серьезно, требует тщательного рассмотрения. Разделяя его благородную озабоченность, в главах 3, 4 я тщательнее рассмотрю эту аргументацию, а пока замечу только, что и спорят с уважаемым академиком Закиевым тоже люди весьма грамотные: ученые Казанского федерального университета, Института истории имени Марджани: Дамир Исхаков, Марсель Ахметзянов, считающие нынешних татар потомками татаро-монголов Золотой Орды.
Разумеется, возражать человеку, провозглашающему «Я – булгарин!», невозможно, несправедливо, даже глупо. Тем более если перечит человек посторонний. Мне свою «непостороннесть» еще только предстоит доказать (одна из целей этой книги), а пока могу только пододвинуть, предложить вниманию некоторые факты. Ведь никакое этническое булгарское самоощущение не пересилит, не сможет удалить простой, достоверный 800-летний факт: имя «татарин» – ярлык исторического почета(!), а не навязанная рабская кличка.
Многих можно обмануть, многое обойти, оболгать, но только не фольклор. Слова, тысячи лет повторяемые миллионами людей, это и есть реализация тезиса: «Глас народа – глас Божий!»
Этот народный безо всякой корысти, цензуры, политических расчетов многовековой «Глас народа» фиксирует великий его собиратель Владимир Даль в знаменитом «Толковом словаре»:
«Князь – почетное звание некоторых дворянских родов. Русские князья – частью потомки древних владетельных князей, частью признаны в этом звании из татарских мурз или жалованы государями. Народ местами доныне то шутя, то почетно всякого татарина кличет князем: Князь, у тебя навозные вилы с возу свалились!»
Тут в паре строк история, «межнациональные отношения», юмор. То шутя, то почетно… Правда, после 1917 года «князь» стало прозвищем не почетным, а скорее опасным, и многостолетняя шутка потеряла хождение. Но далее в книге будут приведены и буквальные подробности, реестры, цитаты из тщательной работы «Татарская феодальная знать и российское дворянство: проблемы интеграции на рубеже XVIII–XIX вв.» историка Рамиля Хайрутдинова (Институт истории АН Татарстана) …
Татарская Золотая Орда в итоге дала казанцам ханов: Улук-Мухамед, Абдула-Латыф… Почитаемый Сафа-Гирей: понятно – из крымских татар, знаменитая Сююм-Бике – из ногайских. О своем величайшем поэте Габдулле Тукае пишут: «Солнце татарской поэзии и полумесяц татарской души». Вычитание, вычищение из Булгарии «навязанных татар» грозит вычитанием всех последних 700 лет истории. Что останется? Какова будет «разность» этой арифметической операции «вычитание»?
Именно наследие империи Чингисхана, правильно воспринятое, должно показать, как можно быть булгарином и татарином одновременно.
Актуальный сегодня казанский историк, писатель, ученый Рустам Курчаков: «Для Чингисхана все народы были равны. Нынешнее понимание «национального вопроса» сильно отличается от того воинского, подросткового мировосприятия, которое характерно для беспокойной средневековой «семьи народов». По законам Ясы каждый народ имеет равное право на «волю и долю», кроме тех, кто отступился от законов Неба-Тенгри и человеческого рода. Справедливость и неизбежность этих законов трудно понять современному городскому обывателю, который настолько далек от естественных законов Природы и человеческой общности, что готов доверить судьбу бюрократам ООН и Европарламента».
Не вполне наукообразные термины Рустама «воинское, подростковое мировосприятие» в действительности выхватывают важнейшие черты того собрания народов. Судьба мне подарила встречи, дружбу, беседы со многими славными представителями татар, в современном и старорусском, летописном и «ордынском» значениях этого слова. С выдающимся человеком – генералом Гареевым, с главой татарской общины Москвы и тоже славным генералом Акчуриным, со многими татарскими учеными, писателями. Довелось мне выступать в Казани перед собранием татарской интеллигенции. А из татар, в значении потомков Орды, т. е. российских тюрков, посчастливилось подружиться, сотрудничать с классиком якутской литературы Николаем Лугиновым и многими якутскими писателями, поэтами. И тоже приезжать, выступать в Якутии. Надеюсь, живые люди, реальные общие дела, конкретные впечатления наполнят, населят этажи величественных теоретических построек, чьи архитекторы, бывает, спорят меж собой, но лучшие из них сознают единство и красоту российского стиля.
Глава 1
Невидимая рука. Язмыш, кысмет, тыгдыр…
Итак, тюрки, татары-ордынцы – носители печати военно-служебной организации, давшей нам, России, первую централизованную систему власти.
До Орды единства русских княжеств не было не только по факту. И не по вине каких-либо Имяреков Окаянных. (Особо «прославился» князь Святополк Окаянный, но таковые были в каждом поколении удельных князей) … Но даже не они, Окаянные, Гориславичи… многократно проклятые летописцами, сказителями былин, «Слова о полку Игореве» и других «Слов», были главными виновниками того хаоса. Единства, устойчивого порядка не было и не могло быть в принципе!
Давно установленный, но, к сожалению, интересующий в основном лишь правоведов факт: «до Орды вся Русь считалась общим достоянием всех Рюриковичей». «Лествичная система» пересаживания с удела в удел по условному старшинству, бессильные «съезды» князей (вроде Любечского, 1097 г.), бесконечные, изначально тупиковые попытки обрести «единство» или хотя бы выстроить устойчивую иерархию. Старший брат имел больший авторитет, чем младшие, – это вроде понятно и (почти) всеми Рюриковичами признавалось, но уже в следующем поколении вопрос относительных первенств младших сыновей старшего брата и старших – младшего сводил ситуацию к абсурду, к перманентной войне каждого с (почти) каждым.
Тут нет и тени национального самоунижения: в те времена варяжские (норманнские) династии правили почти во всей Европе вплоть до Сицилии (см. «Анжуйский дом», Плантагенеты), и с такой же «чехардой», как и наши Рюриковичи. Да и в Азии (в северной ее половине, дочингисовом Туране) царил такой же первозданный Хаос, или назовем это в стиле Рустама Курчакова: «детский период». Наследование от брата к брату – важная примета того периода. До принципа «от отца – сыну», потом «от отца – только старшему сыну» (майорат), до этих кажущихся ныне естественными положений Европе, Азии еще предстояло дорасти, «довзрослеть».
Недолговечные периоды устойчивости, замирения бывали связаны с появлением особо выдающихся личностей, сверхудачливых полководцев или выдающихся политиков, дипломатов, моральных авторитетов: Ярослав Мудрый, Владимир Мономах… А потом – вновь «броуновское» (военное) движение. Монастырские летописцы славили Мономаха, страстно клеймили прочих князей, «ковавших крамолы», но тем самым – вот недооцененный парадокс! – они лишь продлевали общенародную иллюзию, что «порядок» может воцариться благодаря личным качествам какого-то князя.
Великий князь тогда был «первый среди равных». Принципа, самой идеи воцарения единовластия, причины выделения одного из многих, устойчивой иерархии, не зависящей и от личных качеств претендентов среди растущего дома Рюриковичей, не было. Самый известный русский правовед, историк Борис Чичерин суммирует: «На Руси в Удельный период вообще не было государственного, и какого-либо публичного права – только частное».
Ярлык из Орды на великое княжение, означавший обязательное подчинение всех прочих князей, – Первый исторический пункт, принципиальное окончание действия того «детского» положения, когда вся Русь – общее владение всех Рюриковичей.
Орда дала нам и казаков. Казак – козак – косак – кочак – на тюркских языках значит: вольный, беглый. Казаки и пришли на столетия раньше, например, стрельцов и остались еще на столетия после бесславной кончины («Стрелецкие бунты») последних. Пережили казаки и дворянскую поместную конницу, и наемные «полки иностранного строя», и императорскую, и уже Красную, и Советскую армии… То есть оказались самой древней, живучей, органичной военной организацией России. А ведь казачество – «организация», принадлежащая не только военной сфере! Это ещё и образ жизни, модель живучей самоорганизации, наконец, «социальная программа». Русские, украинские крестьяне, посадские порой через мирные ходатайства, порой через восстания требовали себе или казацкого самоуправления, или (программа-максимум) «записи в казаки», внесения в «реестр».
В общем, «казак» – слово, богатое смыслами. Еще и своеобразная жизненная философия стоит за одним из значений казак-кочак: беглый. Свергнутый хан вздыхал: «Ну теперь мне дорога – только в казаки!» Московский посол в Персии в 1590 году объяснял: «Казаки пришед Сибирское царство взяли, а царь Кучюм убежал и ныне казакует в поле». Так же из Исфагани передали, как хивинский хан Хаджи Мухаммед («Царь Азим») обрисовывал ситуацию шаху Аббасу I: «А про Кучюма царь Азим сказал, что он бегая, живет лишь казачеством».
Историки В.В. Трепавлов и А.В. Беляков фиксируют сей «парадокс»: «Проиграв царство казакам Ермака – Кучум сам стал казаком».
Тюркские корни, как тот толстовский репей-татарник, крепко сидят и в казачьем лексиконе: атаман, богатырь, товарищ, есаул, сабля, кош, курень, кинжал, барабан, караул. И в общегосударственном: ямщик (ямылчи), деньги, казна, таможня, безмен, кирпич, башмак, сундук, кафтан, стакан, таз, штаны, кузов, базар, тулуп…
