Игорь Шумейко – Судьба и Служба. Тюркские контуры России (страница 18)

Когда в Судьбу – Язмыш – Кысмет России вошел, закрепился этот фундаментальный принцип? Давший в полосе от Волги до Тихого океана столь невероятный для остального мира результат…

Способность русских «находить почву для сближения с другими народами» поражала и иностранных наблюдателей.

Француз Ланойе (1879): «Когда русский мужик с волжских равнин располагается среди финских племен или татар Оби и Енисея, они не принимают его за завоевателя, но как единокровного брата, вернувшегося на землю отцов… В этом секрет силы России на востоке…»

Джордж Керзон, будущий министр иностранных дел Великобритании, проведший знаменитую «Линию Керзона», еще в конце XIX века проехал по среднеазиатским владениям России и отметил: «Россия бесспорно обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой… Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость…»

Американский сенатор Бэверидж, проследовавший в 1901 году через всю Сибирь, также увидел главную причину прочности позиций России на Востоке в том, что: «Она присутствует там в виде русского крестьянина, отличающегося от других наций тем, что он не проявляет никакого оскорбительного способа обращения с расами, с которыми превосходно уживается… И у русского солдата свойственная всем русским поразительная способность дружиться с народом, который он победил…»

Американский историк, директор библиотеки Конгресса США Джеймс Биллингтон: «Сибирь – это идеальное место, поскольку она стала эмоциональным средоточием поиска Россией своей новой идентичности скорее как передового рубежа развития цивилизации, чем военизированной имперской силы».

Этим-то и неприятна, непонятна и страшна история России, Сибири, русских, татар – для всех стран, запятнанных настоящей колонизацией континентов, геноцидом и работорговлей. Да, Джордж Керзон мог себе позволить объективную оценку, но ведь это он проехал по России частным лицом, вольным путешественником. А в качестве чиновника, возглавив тот самый «Форин офис»? Не знаю, утверждать не возьмусь[24], но… огромное число изначально ангажированных писателей, историков, выбирая «направление главного удара», целят именно в это основание нашего русско-татарского дома.

Вот «Die Eroberung Sibiriens» von Dr. Juri Semjonow» («Завоевание Сибири» Юрия Семёнова). Колоритен и этот Juri Semjonow, и место, и дата издания: город Берлин, 1942 год. Предисловие: «Вся история Сибири – это история ее колонизации». И далее Juri Semjonow твердит, что «история Сибири может быть понята только через историю её колонизации… история Сибири превратилась в мировую, и очередная страница истории Сибири «будет нашей» (захваченной нацистской Германией).

В общем, даже если этот Juri Semjonow и не удостоился чести немного повисеть рядом с генералом Wlasow-ым – ясны и цель книги, и этот её рефрен: «колонизация», и всё прочее. Но были попытки и потоньше берлинской 1942 года. Известный сибирский историк и писатель Александр Вычугжанин уделил этой теме много внимания. Например, досконально изучил одну из самых обширных, значительных современных работ:

Дитмар Дальман «Сибирь. С XVI в. и до настоящего времени» (изд-во «Политическая энциклопедия», 2015).

Александр Вычугжанин:

«Ещё со студенческих времен работы немецких авторов привлекали меня системностью изложения и стремлением максимально использовать всевозможные источники. Памятны труды Герарда Фридриха Миллера (в России его стали звать Фёдор Иванович). Немецкий ученый, обретший в России вторую родину, совершил поистине научный подвиг, оставив нам в наследие свою «Историю Сибири».

Именно с таким настроением – встретить продолжение традиций выдающегося сибиреведа Миллера – и начал я читать книгу Дитмара Дальмана «Сибирь». Искреннее уважение вызывает обилие источников, использованных Дальманом. В их перечне – несколько страниц представляют издания на русском языке (стр. 486–494), и значительно больше на иностранных: немецком, английском, голландском, датском, французском (стр. 494–545). Но при внимательном прочтении библиографии складывается впечатление определенной тенденциозности подбора источников…

Достойно и добротно написана глава «Исследование целого мира». Среди исследователей немало немцев, находившихся на русской службе. В России многие из них обрели вторую родину. Память о них жива в России и по сей день.

Приятно удивил раздел «Изгнание, ссылка и принудительный труд в царской России». Я предполагал встретить очередной русофобский опус о Сибири как «величайшей тюрьме мира», тиражируемый с подачи американского журналиста Джорджа Кеннана как зарубежными, так и некоторыми отечественными авторами… эта дымовая завеса не помешала разобраться ему в такой непростой проблеме»…

Но вот Дитмар (и следящий за ним А. Вычугжанин) доходит до главного, того, что является темой и моей книги:

«Сибирь была завоевана в ходе кровавых колониальных войн. В этом процессе завоевания и присоединения к 1914 г. от более 120 языков сохранилось только 35, а уцелевших диалектов и того меньше, примерно 14–18. С людьми, представлявшими более 75 этносов и бесследно исчезнувшими на протяжении примерно четырех веков, исчезли их языки».

И, как замечает А. Вычугжанин, именно на это Д. Дальман «вдруг» не дает документа, источника! Вы представляете, 60 (!) страниц – только список источников (общее число, возможно, за тысячу). Наверно, пересчитаны и точно указаны не только все сибирские ГЭС, заводы, леспромхозы… небось все пивные в Иркутске, Омске учтены, зафиксированы со ссылочками, а такие цифры «75 исчезнувших этносов» – просто так!

А. Вычугжанин сдержанно удивляется, приводит цитаты из книги «Die sibirische Bahn in ihrer wirtschaftlichen Bedeutung» дальмановского соотечественника, ученого Виденфельда:

«Общеизвестный факт, наблюдаемый, между прочим, в Сибири, что Россия в своих азиатских владениях бережно относится к имущественным правам туземных племен и относится к ним совершенно так же, как к своим подданным русского происхождения: о такой политике по отношению к туземному населению, какая наблюдается в колониях других государств, здесь не может быть и речи».

Приводит он и статистические данные: «За 250 лет после присоединения Сибири к России численность бурят увеличилась в 10,6 раза, якутов – в 7,9 раза, алтае-саянских народов – в 6,5 раза, татар – в 3,1, ханты и манси – в 1,5 раза»…

Я, признаюсь, книгу Дальмана не читал, это – расследование моего коллеги, но причина того, что в тотальном, энциклопедичном труде вдруг мелькают «75 исчезнувших этносов», на мой взгляд, следующая.

Вышеприведенные свидетельства геноцида индейцев, вроде Уарда Черчилля (Ward Churchill. A Little Matter of Genocide. Holocaust and the Denial in the Americas 1492 to the Present. San Francisco: City Lights, 1997), все эти Колумбовы «жетоны, продлевающие право жить на три месяца, индейцы, разрубленные для кормежки собак»… это же все были испанцы да португальцы, «жестокий шестнадцатый век». Германия вроде не замешана, не поспела за «колониальными грандами». Она ведь и Первую мировую войну начала, как помните, «за колониальный передел мира».

Но не Германия, так отдельные немцы в качестве колонистов Северной Америки все же поспели, причем в более просвещенные времена, а конкретнее: в XVIII «век Просвещения».

Это уже не пылкие «латиносы» – англосаксы, далее:

«96 крещёных индейцев были убиты в миссии моравских братьев Гнаденхюттен штат Огайо…». А тут уж германо-чешская тогда Моравия, да и название миссии «Гнаденхюттен» – вполне недвусмысленно приближает «героев» – к родине уважаемого Дитмара Дальмана, именно отсюда, подозреваю, и выпали «исчезнувшие сибирские этносы»!

Вернусь к расследованию А. Вычугжанина. Он объясняет и всё прочее:

«Перевод его (Дальмана. – И.Ш.) книги финансировало Министерство иностранных дел Германии. Дальман уже более десяти лет является членом редакционного совета журнала «Российская история», самого известного академического периодического издания, посвященного истории России. Учредителем журнала являются Российская академия наук и Институт российской истории Российской академии наук. Издательство РОССПЭН является с 2013 года членом Российского исторического общества, а учредителями издательства – историки, входящие в руководящие органы журнала. Скорее всего именно этими обстоятельствами можно объяснить отсутствие какой-либо критики в адрес книги Дальмана «Сибирь».

Так что, еще раз согласившись с директором библиотеки Конгресса США Джеймсом Биллингтоном («Сибирь – идеальное место, эмоциональное средоточие поиска Россией своей новой идентичности скорее как передового рубежа развития цивилизации, чем военизированной имперской силы»)… – подведу итог: русские перевалили Урал, вошли в Сибирь, увлекая за собой и многих выходцев из поволжских народов, прежде всего, казанских татар. И их общее отношение к татарам сибирским стало важнейшим экзаменом (можно так выразиться: «экзаменом на знание Ясы») для этих наследников Улуса Джучиева. Уважительно сохраняя все обычаи, культуру сибирских татар, они запретили лишь такие крайности, как человеческие жертвоприношения остяков и вогулов.