Игорь Шумейко – Апокалипсис в мировой истории. Календарь майя и судьба России (страница 7)

И хотя статья автора этой книги была все же первой в череде «августовско-катастрофных» – Игорь Шумейко, «Время увядания и катастроф. Восьмой переломный месяц» («Независимая газета») – дата публикации 2 августа 2001 года, должен признать, что подобного развернутого анализа технических, экономических и социальных факторов у меня не было.

Был рассказ о странном, невероятном поведении Плиния Старшего во время гибели Помпеи (знаменитое извержение Везувия 24 августа 79 года), о пророке Иеремии, о некоторых «мистических совпадениях», о взятии Иерусалимского храма (29 августа 73 года), плюс – некий портрет императора Августа – эпонима этого зловещего месяца. Описывая современные катастрофы, я, конечно, затрагивал гибель «Адмирала Нахимова» и почти синхронный тройной удар августа-2000: подлодка «Курск», пожар на Останкинской башне, взрыв в переходе на метро «Пушкинская» – на момент выхода моей статьи, 2 августа 2001 года, это был последний кровавый урожай августа предыдущего, 2000 года.

Это и объясняет относительно больший у меня удельный вес античных августовских катастроф. Тогда еще не произошли многие черные события, еще не было нелепого крушения Ту-154 «Пулковских авиалиний» 22 августа 2006, двойного подрыва смертниками самолетов 24 августа 2004 года, еще почти десятка терактов, дикой аварии на Саяно-Шушенской ГЭС…

Это, надеюсь, извинит мой тогдашний несколько отстраненный, «философствующий» тон.

Герои годового круга. Август, месяц катастроф

1. Месяцеслов

Как известно еще из природоведения, наклон земной оси подарил странам, расположенным на широтах выше тропиков, ярко выраженный годовой цикл: времена года. Эта наклоненная ось, словно касанием волшебного жезла породила и в самом психическом составе человека подобную цикличность. Здесь, выше тропика Рака и родились все известные цивилизации, и цивилизация вообще, в самом расширительном значении этого слова. Все остальные полосы Земли (по-гречески: климаты) – были освоены (колонизированы) уже сформировавшимся человеком цивилизованным.

Суточный цикл, день-ночь, борьба за выживание понятны и дикарям, и животным. Но годовая цикличность, неотменимая реальность «календаря внутри», запустила такой душевный и мыслительный процесс, что и вывел «дарвиновскую» борьбу («закон джунглей»), на другой уровень, породив цивилизацию, прогресс и т. д.

Племена, не знавшие времен года, не узнали и многого остального, хотя, может, и наслаждались безраздельным временем. Воспринимая его, наверное, как вечность, даже при своих 20 годах средней продолжительности жизни.

Недооцененный этнографический шедевр. Ученая экспедиция 1950-х годов тщательно поработала в одном джунглевом племени. Записали все их тотемные понятия, обычаи. И между прочим, выяснилось, что тому племени вообще была неизвестна связь между половым актом и деторождением… Тут сразу – побоку весь реестр той новооткрытой «культуры»: каменные топоры, скребки, костяные иглы, «…и прочая аппаратура». Не лучше/не хуже аналогичного добра, нарытого в Европе… Но чтоб осознать, внутренне замерять, хотя бы девятимесячные интервалы нужно иметь внутри этот «психологический календарь».

Единство природы человека цивилизованного нигде не проявляется так ярко, как в цикличном восприятии времени. Эмоциональный образ месяца, времени года, прорастающего сквозь предыдущий сезон и умирающий, растворяющийся в последующем. И эта удивительная, всепроникающая двенадцатеричность… От вавилонских двенадцати созвездий к двенадцати коленам Израиля, двенадцати апостолам, двенадцати паладинам Карла Великого… двенадцати Блока…

Двенадцатеричность – отдельный парадокс истории. И, похоже, – старейший из них. Вроде ничто не препятствует разбиению суток подобно метру, килограмму в удобнейшей десятичной системе – но даже и современные ученые разводят руками…

Единственный в истории опыт введения десятичных суток и десятичных секунд принадлежит стране – автору и хранителю метрических эталонов. Введенное 24 ноября 1793 года (вместе с теми самыми «термидорами» и «брюмерами») десятеричное измерение суток и часов просуществовало до 7 апреля 1795 года. Заметьте: месяцы, («брюмеры» и т. д…) просуществовали до 1804 года. Наполеон отменил их, коронуясь, как бы «расплевываясь» с революцией. А десятеричные секунды прожили лишь 2 года. Двенадцатеричное, основанное еще в Древнем Вавилоне на сопоставлении (это лишь одна из гипотез) размеров солнечного диска и его дневного пути по небу – устояло.

«Кажется в самой природе времени, нечто располагает к двенадцатеричному счислению» – это говорят уже сегодня французские физики Одуан и Гино – крупнейшие авторитеты в сфере метрологии.

2. Август как месяц

Август – перелом года, месяц увядания, усталости и катастроф. Публицистика уверяет, что это – только для России и только с недавних пор. Август-2000 вроде бы подтверждал это: под землей (переход под Тверской), под водой («Курск»), над землей (Останкинская башня).

Августовские катастрофы повлекли в 2006 году и вполне рациональное объяснение: отпуска – увеличение пассажиропотоков, плюс – увеличение нагрузки на пилотов/наземников из-за их отпусков. Террористические атаки в одном августе – приурочивались к подобным же в прошлых годах. Вполне правдоподобно, но все же не покрывает весь «августовский феномен». Далее – об иррациональной составляющей.

31 августа 1986 г. у Новороссийска при идеальной погоде и видимости гибнет «Адмирал Нахимов» – сотни томов расследований дают совершенно замечательный результат: никто (проверьте) не назовет вразумительно причины этой крупнейшей катастрофы.

Август – Саяно-Шушенская ГЭС. Внутреннее ожидание августовских несчастий у нас настолько сильно, что в августе 1997 года, когда не случилось ни путча, ни дефолта, настоящей всероссийской трагедией стала гибель в автокатастрофе далекой экс-принцессы…

Большевизм, сам являвшийся болезнью, неким синдромом цивилизационной «усталости», в себе нес уже, как вторую производную, «усталость от усталости». Как сообщает «Краткий курс истории КПСС», партию едва не погубил партийный кризис, так называемый «Августовский блок 1912 года. Это за 79 лет до последнего коммунистического августа.

А вот и счет Ахматовой к месяцу августу: «Опять подошли «незабвенные даты»,/ И нет среди них ни одной не проклятой».

Впрочем, и лицо/олицетворение всех ее несчастий, творец проклинаемых дат – Троцкий – был зарублен в другом августе… Какая то была по счету попытка? – Устал опасаться?

Это времяощущение обыгрывалось как штамп еще в XIX веке. «Вянет лист проходит лето. Осень золотится. Юнкер Шмит из пистолета хочет застрелиться…»

Не только российский феномен. В подтверждение тезиса о психологическом единстве человека цивилизованного, вспомним пророка Иеремию, стихи 20–21, глава 8 «…кончилось лето, а мы не спасены… хожу мрачен, ужас объял меня».

Ведь, картина нашей осени (листопад, улетающие птицы, и т. д.) и близко не сопоставима с осенью палестинской, но едина психическая структура, циклическое ощущение времени.

29 августа 73 года – римляне взяли штурмом и уничтожили Храм иудеев, маркировавший собой – эпоху «Второго Храма». (Первый Храм – Соломона, а Третий Храм по богословскому определению – тело Христово). Об иерусалимском победителе Тите Флавии Веспасиане сообщают разное. Таинственную его болезнь, выражавшуюся в периодических оцепенениях и упадке сил, унесшую его в 42 года, связывали то с мистическим влиянием разрушенного Храма, то с чарами иудейской царевны Береники. И Светоний, вроде никогда не снисходивший до еврейских источников, путавший, как известно христиан и «…иудеев, волнуемых Хрестом», пишет, что Тит, отменно владевший всеми видами оружия в том последнем бою в Иерусалиме «двенадцатью стрелами поразил двенадцать врагов». Такая лобовая, просто невероятная для светониевого стиля символичность. Или тема целой диссертации: «Как эта азиатская двенадцатеричность просочилась на страницы римской истории?»

А через шесть лет, став императором, Тит получит зловещий, но и самый знаменитый в истории «салют». 24 августа 79 года Везувий сжег и покрыл пеплом три веселых римских города: Помпеи, Геркуланум и Стабии (что-то вроде Жуковки, Барвихи и Никол иной Горы для древнеримской элиты[1]). Все исторические книги повторяют, что знаменитый Плиний

Старший погиб то ли изучая работу вулкана, то ли спасая население. Но в письме-отчете его племянник, Плиний Младший сообщает Тациту о необъяснимой усталости и апатии великого римлянина. Приплыл старший Плиний – ученый и командующий флотом, – к помпейским берегам действительно для наблюдений и помощи, но вдруг…

Племянник, и сам изумляясь, рассказывает, как зайдя в дом поспешно собирающегося друга, Плиний попросил «…приготовить себе ванну, потом подать обед в спальню, может (гадает Плиний Младший), желая приободрить Помпониана своей притворной беспечностью…а между тем из Везувия подымался громадный столб огня, блеск которого только увеличивался вследствие окружающей темноты… номой дядя вправду заснул, и пришлось его будить, так как дверь спальни засыпало пеплом и пемзой и весь дом колебался от ужасных толчков. Для защиты от падающих камней и пемзы на головы привязали подушки… решили отправиться на берег моря, но здесь было еще страшнее и ужаснее. Здесь мой дядя лег на разостланный платок, приказал подать холодной воды и выпил ее… Угрожающее пламя и запах серы обратили всех в бегство… опираясь на двух слуг дядя приподнялся, но тотчас же упал. Я подозреваю, густой дым задушил его. Когда, наконец, на третий день стало светло, его тело нашли совершенно неповрежденным. Он скорее напоминал спящего, чем мертвого».