Игорь Шиповских – Три сказки о купцах (страница 4)

А Пелагея от такого гвалта аж вся разрумянилась, раскраснелась, а как же иначе, ведь если люди о женитьбе судачат, то значит, так тому и быть. Одним словом всё вышло в точности, как в песне поётся, «нас людская молва повенчала, вот и весь разговор…» Также и сейчас, и уже на попятную не пойдёшь. Впрочем, Игнат и не собирался на попятную, и даже наоборот; нос повыше задрал, и грудь вперёд выпятил, чтоб все видели, насколько он доволен. Ну а про Пелагею и говорить нечего, она глаз с него не сводит, сияет вся, плывёт за ним аки лебедь белая, только очень полная.

И ещё неизвестно, сколько бы они так по ярмарке фланировали, если бы весть об их женитьбе до Скаврония не дошла. Уж он как её услышал, так чуть от злости не задохнулся. Покраснел весь, пунцом налился, жилки на шее вздулись, глаза навыкат, затрясся весь как холодец на блюде, пыжиться, а заорать не может, злоба в горле комом встала. И его состояние вполне понятно, ведь сестра собралась выйти замуж за его конкурента-соперника, а вместе с ней может уйти и добрая половина торгового дела, потому как по закону жених должен затребовать за невесту приданое. Вот и лишился бы тогда Скавроний своих купеческих барышей, да ещё и полдома в придачу.

Но вот здравый смысл возобладал и Скавроний вновь спокойно задышал. Однако ненадолго. Тут же выругался крепко да как в дверь пнёт и наружу вырвался. Выскочил из лавки и смотрит, где там его сестра с Игнатом фланирует. А они как раз круг по ярмарке завершили да к Игнатовой лавке подходили. Скавроний, как их увидел, так сразу к ним бросился, и сходу в крик.

– Ты Пелагея обалдела что ли, за моего конкурента замуж собралась!?… Да это ж позорище-то какое!… Срам на весь свет!… Как же ты, родного брата не спросив, на такой шаг решилась!?… – сотрясая кулаками, зашумел Скавроний. Но надо знать Пелагею, она такого тона от братца не терпела.

– А ну-ка умолкни!… Нам родители на равных торговое дело завещали,… так что я со своей долей, что хочу, то и творю!… И не смей мне тут голос повышать!… Я ныне невеста,… и замуж за Игната пойду, невзирая на все твои крики!… – сердито заявила она и даже ногой оземь топнула. Отчего Скавроний весь лиловыми пятнами пошёл и опять в ор пустился.

– Да нечто ты не видишь, что Игнашка в жёны тебя берёт лишь для того, чтоб только половину торгового дела себе прикарманить, да мне досадить!?… А без приданого ты-то ему не нужна,… да ты на себя-то посмотри!… Ведь такую грузную девицу никто просто так замуж не возьмёт,… ты же своей полнотой с двоих таких, как Игнашка будешь!… Вот и погоди, не спеши,… замуж не выходи!… проверь его сначала, глупая!… – вновь взялся отговаривать сестру Скавроний, ловко манипулируя грубыми и даже оскорбительными доводами. Отчего Пелагея, конечно же, вскипела пуще прежнего.

– Ах ты, братец ненаглядный!… да ты на себя посмотри, увалень старый!… В два моих обхвата будешь, а ещё поучать собрался!… А может, я Игнату как раз своей полнотой-то и нравлюсь!… Или ты что же думаешь, если ты себе жены не нашёл, то и я в девках останусь!?… Ну, уж нетушки, не будет этого!… – мигом подбоченясь парировала Пелагея, и было хотела ещё что-то добавить, но Игнат опередил её.

– Ну-ну,… хватит вам ругаться-то,… вы оба правы, и каждый по-своему!… И да, Пелагею я за её полноту приветил!… Ну и конечно весёлая она,… пошутить любит,… а я это в девицах ценю!… Но и тебя я понимаю Скавроний,… ведь я сам купец,… тебе же грозит потеря половины твоего торгового дела, за которое ты так радеешь!… Знаю, ты ради него на разные уловки и лишения идёшь,… бывает себе во многом отказываешь,… а тут я выискался,… раз, и половину всего забрать намерился!… Разумеется, ты в ярости от этого,… но только зря!… Я отрекаюсь от приданого Пелагеи!… пусть всё останется как сейчас!… А жить мы с ней будем у меня,… мой дом большой, места всем хватит!… А ты как вёл свои дела, так и веди дальше,… и спору вашему конец!… Давайте-ка лучше о свадьбе поговорим… – не без хитрого умысла отказался от приданого Игнат, и ловко перевёл разговор на другую тему. Тут уж Пелагея возрадовалась, а Скавроний вновь слово взял.

– Ну, если так, как ты говоришь, то и злиться мне нечего!… Коли всё на своих местах остается, и ты половину не берёшь, то я благословляю вас, и все расходы по свадьбе на себя возлагаю!… Уж на это я не поскуплюсь, ведь единственную сестру замуж выдаю!… – затрепетал от слов Игната Скавроний, и даже разулыбался, ведь всё при нём остаётся. Игнат хотел было предложить свадебные расходы на двоих поделить, но Скавроний не унимался и настоял на своём.

Впрочем, и тут Игнат особо не противился, потребовал лишь, чтоб свадьба состоялась как можно скорее. Уж так ему не терпелось вступить в права мужа и начать властвовать над Пелагеей. А она, простая душа, как увидела, что Игнат со Скавронием сладились, так сейчас только о свадьбе, да о платье невесты и думала. Моментально объявились её подружки, и они все вместе понеслись по ярмарке наряды примерять. Игнат же, пожелав удачи, теперь уже вполне законной своей невесте, откланялся и подался к себе в лавку. Ну а Скавроний, как и обещал, тут же взялся о свадьбе хлопотать.

Так в одно мгновение решилась судьба лишь ещё вчера задуманного плана Игната и его приказчика Филимона. Кстати, Филимон, как только на улице начался спор Пелагеи с её братом, вышел на крыльцо и всё прекрасно слышал. Иначе говоря, он стал свидетелем перебранки, и теперь уже у него появились вопросы к Игнату, которые он не замедлил задать.

– Да что же такое с тобой твориться, Игнаша!?… Отчего от богатства отказался!?… Ведь такое приданое грех не взять!… да оно само к тебе в руки плыло!… – едва Игнат зашёл в лавку напустился он на него.

– Эх ты, Филимоша,… а ещё смел меня в горячности и жадности упрекать,… мол, я всё тороплюсь нажиться, да поскорей обогатиться!… А вот и нет,… мне теперь моральное отмщение важнее!… К чёрту приданое,… и даром не надо,… зато посмотри, как Скавроний старается, сам мне сестру в рабство отдаёт!… Ха-ха, даже расходы на себя берёт!… А у меня от этого на душе аж оркестр заиграл, и такое удовлетворение от его унижения, что никакими деньгами не измерить!… Так что Филимон, открывай-ка ты заначенную бутылочку «Шустовского» коньячка,… нынче будем первую мою победу на Скавронием праздновать!… – удобно расположившись на гостевом диванчике, торжественно и удовлетворённо объявил Игнаша.

После чего у Филимона больше уже никаких вопросов не возникло, и он яро кинулся выполнять просьбу хозяина. Достал бутылочку коньяка нарезал лимончика, и новоявленные заговорщики стали отмечать свой удачный почин. Вскоре подоспела обеденная пора и они, закрыв лавку на перерыв, перекочевали в соседний трактир, где Игнаша не скупясь, взялся угощать сладкой наливкой всякого гостя поздравлявшего его с помолвкой. А таковых гостей набралось немало. Люди шли с ярмарки и всё поздравляли, и поздравляли его. Ну а ближе к вечеру в трактир наведалась и сама невеста. Принесла на показ разные обновы. Игнат все их одобрил и расхвалил, отчего подружки невесты пришли в неописуемый восторг.

Затем в трактир пожаловал и Скавроний собственной персоной. Он привёл священника из главного городского собора, и тот, после рюмки коньяка, клятвенно заверил, что готов хоть завтра обвенчать молодых. Однако торопиться не стали и назначили свадьбу на следующую субботу, как раз Скавроний успевал всё устроить; и продуктов закупить, и гостей пригласить, да и столы накрыть. Иначе говоря, как наметили, так свадьбу и провели. Гуляли два дня к ряду. Много пили, шутили, хвалебные тосты за молодых говорили, и конечно подарки им дарили. В общем, справили свадебку хорошо, с купеческим размахом. А на третий день всё затихло, люди вновь взялись за свои дела, как говориться «делу время, потехе – час».

7

Игнат после всех гуляний и празднований тоже к делам вернулся. И по-прежнему вместе с Филимоном в лавке за прилавок встал. Покупателей встречает, улыбается им, привечает, товар отпускает, и снова заходить призывает. Всё обыденно, привычно, никаких выдающихся перемен, словно и не было никакой женитьбы. Но всё это длилось ровно до той минуты, пока в лавку не заглянула Пелагея. Она от скучного сидения дома вдруг решила прогуляться да сдобных пряников себе купить. Ну и вполне естественно заглянула в лавку к своему законному мужу. Тут-то всё и началось. Игнат показал свой характер во всей красе.

– Ты что это пришла!?… отчего тебе дома не сидится!?… – едва Пелагей переступила порог, слегка грубовато встретил он её.

– Ой, да ты что это, Игнашенька!?… скучно мне одной-то дома стало, вот я и решила пряников купить да тебя навестить… – немного растерянно отозвалась Пелагея.

– Какие ещё к лешему пряники!?… А ну марш домой!… Нечего замужней девушке по ярмарке средь прилавков шастать!… – уже более сердито прикрикнул на неё Игнат.

– Да как же так-то, касатик ты мой!?… Да ты посмотри, вон, сколько замужних женщин за товаром на ярмарку пришло,… все ходят и ничего!… – показывая в окно, оторопело воскликнула Пелагея, на что мигом получила ответ.

– А ты не все!… и нечего себя с другими ровнять!… Да мне плевать на тех замужних дам и их нужды!… Моя жена не будет по ярмарке шататься!… Я твой законный супруг и требую от тебя немедленного подчинения!… А ну марш домой, я сказал!… Да к моему приходу полы подмети, и ужин свари!… да чтоб своими руками, а не кухаркиными!… не то домой приду, не помилую,… враз розгами высеку!… – всё также сердито вскричал Игнат, и теперь уже он, как о пол топнет сапогом с подковкой. Аж стёкла в окне задребезжали.