Игорь Шиповских – Четыре сказки о юном сыщике Аристаше. Сказки-детектив (страница 2)

3

Случился тут недавно в полицейском участке скандал. Там, видите ли, сменился главный сыщик по транспортным делам. Тот, кто раньше был, вдруг начал крепко усугублять спиртными напитками. Что уж тут поделать, издержки профессии. В какой кабак не зайдёт, ему тут же фужерчик сорокоградусной преподносят, да ещё и с белужьей икоркой на закусь. Ну как тут отказаться, он возьмёт да и примет, не оскоромиться. И так изо дня в день. В общем, плохая привычка образовалась. И стала эта привычка на работе отражаться.

Намедни обокрали важных господ, ценные вещи у них умыкнули. Ну, они конечно сразу к главному сыщику бежать, а он еле-еле на ногах стоит и лыка не вяжет. Ему надо по горячим следам преступников искать, а у него чуть ли не белая горячка. Он в каждом пассажире чёрта видит, и норовит его за рога споймать. Вот уж потеха; упитанный, пожилой сыщик, как заполошенный по вокзалам носиться и чертей ловит. Да ещё для чего-то хочет их всех в ломбард сдать, дескать, они дорого стоят и ему за них золотых червонцев обещали. Короче говоря, допился старый сыщик, и отправили его на пенсию от горячки лечиться, а на его место пригласили молодого да рьяного.

И вот теперь ходит этот молодой по вокзалам ко всему приглядывается, всё осматривает да к обстановке привыкает. А рядом с ним двое помощников из штатного состава и всё ему рассказывают да показывают. Ох, и дотошный же сыщик на этот раз попался. До всего-то ему дело есть. Во всякие пустяшные нюансы вникает, все недочёты-промахи примечает и запоминает. Осмотрели вокзалы, пошли по кабакам да трактирам с проверкой на предмет обсчёта и драк с поножовщиной. Заходят в тот, что ближний был, а там уже знают, кто пожаловал, молва донесла, и сходу ему хрустальный фужер, до краёв сорокоградусной наполненный, подают, да на закуску осетровый балычок, тонко нарезанный, с лимончиком предлагают. А сыщик-то глаза как выпучил, усы расправил и в крик.

– Да ты что это любезный себе позволяешь!?… Иль не видишь, что перед тобой не гость, а почитай новый хозяин здешних мест!?… – как гаркнет да фужер об пол хрясь, вдребезги. А хозяину кабака кулак под нос суёт и грозиться, мол, не подкупишь ты меня кабацкая твоя душа, не на того напал, я не такой, взяток не беру, водки не пью. Ох, и разошёлся, да половому, что под боком мешался, с размаху в ухо как даст. Тот аж на кухню отлетел и заскулил там, словно подбитая собачонка. Только тогда новый сыщик чуток успокоился, обдал всех грозным взглядом и дальше по трактирам подался.

Причём куда бы он ни заходил, то почти во всех питейных заведениях такая же картина. Хозяин ему фужер, а он ему скандал с угрозами. И так до самого последнего кабака, а там уж прослышали, что новый не пьёт, слушок-то до них дошёл, и чаем с баранками его угостили. Вот тут он довольный остался, и на прощанье даже отблагодарил, хозяина по плечу похлопал, отчего тот аж возгордился и потом ещё долго всем хвастался, как он «его благородию» угодил. Но сыщик на том не остановился, и продолжил свои походы по злачным местам.

Походил он так ещё денек-другой, понаблюдал за тем за сем, везде шороху навёл, всем себя показал, какой он непримиримый борец с преступностью, и вроде как угомонился. Так потихоньку, полегоньку к нему привыкать стали, повадки его изучили, поняли, что человек прямой, каверз не любит, и лучше с ним по-хорошему все вопросы решать. А через недельку-другую так и вообще пообтесались. Ну, идёт он мимо, ну и что, пусть идёт, плохого ничего не делает. Привокзальные извозчики да кучера ему «здрасьте», а он им «привет, братцы». Носильщики да кондуктора ему поклон, а он им кивок. Постовые жандармы ему честь отдают, а он им под козырёк. И всё чинно, благородно. Дела своим чередом идут, без происшествий, без мордобоя, и тут вдруг негаданный казус.

4

У одной очень известной в определённых кругах дамы, а вернее будет сказать молоденькой девушки на выданье, прибывшей дневным поездом из Санкт-Петербурга пропала очень ценная вещь. Ну, то есть, как пропала, само оно, конечно, ничего не пропадает. Попросту украли, умыкнули, похитили, как не говори, но ничего уж теперь не поделать, вещи нет. А вещь та из чистого золота, притом с россыпью драгоценных камней. Одним словом – диадема из летней коллекции аж самого «Фаберже». По крайне мере так было написано на специальной шкатулочке, в которой оная диадема и хранилась. Кстати надпись «Фаберже» на шкатулке была выполнена тоже золотом, прекрасное гербовое теснение с вензелями.

И вот что интересно, пока эта молодая дамочка ехала в поезде, то не раз любовалась диадемой. Доставала её из шкатулки и перед зеркалом примеряла её на себя. Притом надо отметить, что ехала она абсолютно одна и в отдельном купе. Никого рядом, никаких посторонних. А шкатулка всю дорогу была на столике, на самом виду. Однако как только поезд прибыл в Москву, дамочка вышла из купе, нашла проводника и попросила его позвать ей носильщика.

Ну а так как багажа у дамочки особо не было, всего-то небольшой чемодан, дамский ридикюль, шляпная коробка да небольшая плетёная корзинка с крышкой, в которой собственно и находилась шкатулка с диадемой, то проводник подозвал Аристашу, кой в свою очередь поджидал на перроне этот самый поезд из Санкт-Петербурга. Проводник уже не раз предлагал его услуги своим пассажирам и прекрасно знал, что он не подведёт, потому-то и кликнул именно его. Багаж небольшой, как раз ему на подработку.

Аристаша тут же подскочил к проводнику с дамочкой, вежливо поздоровался и тактично осведомился, чего изволит мадмуазель. Дамочка же покорённая его манерами и мягкой учтивостью, позволила ему вынести её багаж из купе на перрон, и препроводить её на площадь к извозчикам. Там её должен был ждать экипаж, присланный за ней её отцом важным купцом первой гильдии. Сам он, видите ли, приехать не мог, был занят торговыми делам. Аристаша, понимая всю важность момента, аккуратно погрузил чемодан на свою раскладную тележку, прихватил ридикюль, шляпную коробку и сверху водрузил корзинку со шкатулкой внутри. А спустя всего несколько минут он в сопровождении дамочки был уже на площади, где их действительно ждал вычурный купеческий экипаж. Кучер сидел на козлах и лениво читал свежую газету. Ещё мгновение и Аристаша уже перегружал багаж в экипаж.

Но вот незадача, у дамочки не нашлось мелочи рассчитаться с Аристашей. И тогда она обратилась к кучеру разменять ей ассигнацию, тем самым на какой-то момент, оставив свой багаж без присмотра. И опять-таки надо отметить, что никаких посторонних рядом не было, всё чисто. У экипажа суетился лишь один Аристаша, ловко расставляя по местам чемодан, ридикюль и шляпную коробку с корзинкой. Тем временем кучер порылся в карманах и наконец-то разменял дамочке купюру. Дамочка быстро рассчиталась с Аристашей, села в экипаж и была такова. Аристаша проводил её добрым взглядом, мысленно пожелал ей всего наилучшего и отправился по своим делам.

А меж тем дамочке требовалось ехать достаточно далеко и долго, почти до самой Волхонки. Так что она, дабы скоротать время в пути, решила ещё разок полюбоваться своей диадемой. Достала из корзинки шкатулку, с превеликим трепетом открыла её, и бац, а там ничего нет, пусто. Ну, дамочка конечно сразу в крик, вопит как оглашенная. С ней прямо-таки истерика случилась. Бедный кучер чуть дара речи не лишился, испугался бедолага, еле-еле лошадь остановил.

– Тпру-тпру… – насилу выдавил из себя да поводья до отказа натянул. Тут уж и дамочка поняла, что криком горю не поможешь, и давай кучеру объяснять, в чём дело, отчего она кричит.

– Вор,… вор… – от волнения еле дышит, руки у неё трясутся, вот-вот шкатулку обронит, – мальчишка носильщик вор,… диадему мою украл!… Я только отвернулась ему мелочи разменять, а он уже успел в корзинку залезть и из шкатулки диадему вытащить!… Ах, паршивец малолетний,… и где же теперь его искать?… – возмущённо запричитала дамочка, доверчиво глядя кучеру в глаза.

– Да погодите вы барышня расстраиваться,… сейчас махом вернёмся и разыщем мальца!… – тут же приободрил её кучер. Стеганул свою кобылку, и сходу заложив разворот, помчал обратно к вокзалам. Отъехали они от них не так далеко, а потому спустя всего пару мгновений они уже неслись по площади, жадно высматривая в толпе прохожих своего обидчика. Но вполне понятно все их усилия были напрасны. Где ж тут высмотреть пронырливого мальчонку ростом с невысокого карлика. Да такой малец и в проулке-то незаметен будет, не то что на просторной привокзальной площади. Так что, сделав несколько кругов по «Каланчёвке», барышня вообще поникла.

– Ну и где же он!?… что же теперь делать-то!?… – вновь было запричитала она, но кучер перебил её.

– Так известно, что делать!… в участок надо ехать!… Полицмейстеру заявление подавать,… уж коль мы упустили воришку, так пусть теперь жандармы его ищут… – толково рассудил он и, не дожидаясь ответа, направил лошадку прямиком к полицейскому участку. Дорогу к нему он хорошо знал, а то как же не знать, ведь при извозе всякое случается, так что любой кучер, любой извозчик с площади знал куда ехать.

5

И минуты не прошло, как кучер с барышней были уже у дверей участка. А там меж тем шёл обычный рабочий день. Привычная суета, беготня по кабинетам, оформление каких-то бумаг, регистрация поступивших заявлений, а кто-то уже и на обед засобирался. Но барышне было не до всего этого, она словно фурия влетела в участок и прямо с порога наскочила на дежурного.