Игорь Шиповских – Четыре сказки о принцессах (страница 3)

– Помоги, господин лекарь,… бери, что хочешь,… хоть вино, хоть деньги, хоть золото,… но только вылечи ему руку… – представ с сыном пред Густавом, слёзно взмолился виноторговец.

– Помочь твоему горю, конечно, можно,… безвыходных положений не бывает,… но только ни денег, ни золота мне от тебя не надо,… у тебя есть кое-что более ценное,… и это пригласительный билет на бал в королевский дворец!… Твоего сына я и так вылечу,… но вот если бы ты подарил мне этот билет, я бы был тебе обязан всю жизнь… – бегло осмотрев мальчонку, сходу раскрыл все свои секреты Густав.

– Ха!… билет на бал, только и всего!… Да бери, мне его не жалко,… на что он мне теперь нужен, коли сын калекой останется!… – узнав столь странную цену за лечение, радостно воскликнул торговец вина.

– Хорошо,… тогда не будем терять времени,… я прямо сейчас же возьмусь за дело… – живо отозвался Густав и стал готовить парня к операции. Виноторговец, дабы не мешать ему, быстрей умчался домой за билетом. А уже через час всё было сделано. Операция прошла успешно. Густав, умело соединил связки и нервы, сложил правильно кости и зафиксировал их гипсовой повязкой. Сын виноторговца настолько хорошо себя чувствовал, что Густав не стал его задерживать у себя и в тот же вечер отпустил их с отцом домой. Тем более что выигрышный билет он уже получил, и надо было начинать готовиться к балу.

6

Таким образом, вышло, что все билеты Рождественской лотереи были распределены, и их счастливых обладателей официально пригласили на торжество. День бала маскарада настал быстро. Не успели оглянуться и вот уже гости праздника стали съезжаться во дворец. А гостей, как это и положено, у парадных дверей встречали разодетые лакеи. Далее чопорный церемониймейстер приглашал их пройти в тронный зал. Там дорогих гостей по очереди представляли королю Карлу, королеве Розалии и принцессе Анне. Густав также прошёл эту церемонию представления. Именно так он впервые увидел свою сестру и отца. Несмотря на всеобщее ликование и радость, царившие в праздничной атмосфере дворца, ничто не укрылось от пытливого взора знающего лекаря.

Густав сразу обратил внимание на болезненный вид Анны, и чрезмерное внимание к ней со стороны служанок. Они прямо-таки вились вокруг неё, упреждая любые её желания. Мгновенно сообразив, что девушки таким образом пытаются сохранить тайну немощи принцессы, Густав усилил своё наблюдение. Но вот наконец-то приветствие закончилось, и всех гостей пригласили за столы. Началось пиршество. Поведение слуг и придворных лакеев насторожило Густава ещё больше. Ему стало понятно, что все они делают так, чтобы принцесса во время пира лишний раз не вставала и не напрягалась при смене блюд.

– Ох, как они оберегают её,… значит, дело совсем плохо,… придворные лекари явно не справились со своими обязанностями,… надо скорее принимать радикальные меры, вплоть до операции… – сделал верный вывод Густав и невольно задумался. Мысль о том, что его мать, хоть и нечаянно, но была причастна к страданиям этой хрупкой, чудесной девочки, повергала его в сильное волнение. Он был готов немедленно броситься к Анне на помощь, осмотреть её, начать лечение. И только благоразумие удержало его от этого необдуманного поступка. То был бы непростительный шаг, ведь его могли бы просто не понять и выгнать с бала, тогда бы он уже никогда не смог бы помочь сестре. И Густав стал ждать.

Меж тем пир подходил к концу, настало время танцев. Принцесса оживилась, и, встав из-за стола, приготовилась к первому туру вальса. Но вдруг она слегка покачнулась. Лакеи со служанками тут же бросились к ней. Стали придерживать её, поправлять платье, туфли. И тем самым чуть не выдали тайну специальной обуви принцессы. Если многие придворные знали об этом, то гости бала и горожане не имели ни малейшего представления. Все замерли в нерешительности, никто не понимал, что им делать дальше. Но принцесса всё сгладила, лёгким жестом отстранила слуг и ангельским голоском объявила.

– А теперь Белый танец!… Я приглашаю счастливчиков выигравших в лотерею,… кто первый составит мне пару?… – приятно улыбаясь, спросила она. Вперёд тут же вышел нарядно разодетый сын прачки. По жребию, разыгранному заранее, он был первым, Густав шёл вторым. Зазвучала музыка, танец начался. Наблюдая со стороны, Густав, хоть и мало разбирался в вальсе, но сразу заметил, что в танцевальных движениях Анны есть нечто неестественное. Его насторожило также и то, с каким неподдельным вниманием король с королевой смотрят на танцующих. Они явно опасались непредвиденных обстоятельств. Но вот музыка стихла, тур вальса окончился и пара остановилась. Сын прачки весь раскрасневшийся от танца и самодовольства, поклонился принцессе и важно отошёл в сторону.

– Ну что же дорогие гости,… кто на этот раз поможет мне в танце?… – вновь улыбчиво спросила Анна.

– Позвольте мне принцесса,… теперь я стану вашим кавалером… – словно откуда-то со стороны услышал свой голос Густав и двинулся в центр круга.

– А почему бы и нет,… позволяю,… пожалуйте на тур… – приветливо ответила ему Анна, и вдруг в её улыбке проступила еле заметная искорка грустинки, будто её хотят заставить делать что-то враждебное, опасное для неё. Первые па танца дались Густаву легко и непринуждённо, но вот в движениях Анны он сразу почувствовал некую скованность и даже чрезмерную напряжённость.

– Такое поведение характерно только при повреждении тазобедренного сустава,… надо срочно прекращать эти мучения, иначе всё плохо кончится… – мелькнуло в голове у Густава, а вслух он сказал, – послушайте принцесса,… я врач и вам меня не обмануть. Боль, которую вы сейчас испытываете вызвана травмой бедра,… не так ли, я прав?… – тихо прошептал он на ухо Анне, отчего та даже остановилась.

– Как вы это узнали?… кто вам сказал?… это не допустимо,… это моя тайна… – рассеянно пролепетала она и опустила глаза.

– Нет-нет,… вы меня не так поняли,… я ничего про вас не узнавал,… я просто чувствую ваши страдания,… я вижу, как вы мучаетесь,… и ваша мука доставляет мне нестерпимую душевную боль!… Я не в силах больше молчать, это надо немедленно прекратить!… Принцесса, вы должны мне довериться, а я обязан вам помочь!… – заглушая оркестр, воскликнул Густав, и музыка тут же угасла, в воздухе повисла тишина.

– Но кто вы такой?… я первый раз вас вижу,… и почему вы обязаны мне помочь?… – ничего не понимая, испуганно спросила Анна и резко отпрянула от Густава.

– Я тот единственный человек, кто может излечить ваш недуг,… и я знаю о том, что произошло с вами много лет назад… – было начал объясняться Густав, но тут поднялся такой гвалт, что пришлось вмешаться королю.

– Тихо!… всем тихо!… немедленно замолчать!… – громовыми раскатами раздался его крепкий голос, и в ту же секунду он быстрыми шагами направился к принцессе и Густаву.

– Что вы тут такое говорите, юноша?… Как вы можете что-то знать, если вас тогда ещё и на свете-то не было… – мгновенно подойдя, полушёпотом возмутился король.

– Да, вы правы, Ваше Величество, меня тогда ещё не было на свете,… но как раз я и являюсь посланником того далёкого прошлого,… а пришёл я для того, чтоб излечить настоящее… – уже более спокойно, но всё также уверенно ответил Густав.

– Ах, юноша,… ну, послушайте, не говорите с нами загадками,… объяснитесь… – чуть ли не начиная сердиться, потребовал король.

– Ну, хорошо,… я вам всё расскажу, но только тогда уж наедине, и не здесь… – твёрдо заявил Густав.

– Ладно,… быть, по-вашему,… следуйте за мной… – быстро согласился король, и уже обращаясь ко всем присутствующим, сконфуженно добавил, – дорогие гости мы вас ненадолго покинем!… А вы не стесняйтесь,… продолжайте, развлекайтесь!… Музыканты!… ну, что там замолчали, а ну-ка играйте!… – на ходу повелел король и они с Густавом тут же скрылись за дверьми. Принцесса Анна осталась на балу в окружении своих служанок и лакеев. Грянула музыка, танцы продолжились. Король и Густав, пройдя в соседнюю залу, мигом устроились у камина и продолжили разговор.

7

– Ну, во-первых, сразу хочу сказать, что я сын служанки Марии,… той самой по вине которой принцесса получила увечье, и потом была сослана вами в Нормандию… – сходу объявив, кем он является, повёл дальнейшее повествование Густав. Король, немало удивившись, не стал его перебивать, а весь обратился в слух. По мере того как Густав продвигался к завершению своего рассказа король понял, что перед ним его родной сын, и что он единственный кто может прекратить страдания принцессы. Но вот Густав дошёл до конца, и теперь уже у него возник вопрос к королю.

– Скажите, Ваше Величество, как так получилось, что моя бедная матушка так толком и не зная, что именно произошло с маленькой Анной, была изгнана из дворца?… Ведь, по сути, она не была признана виновной и избежала какого-либо наказания,… что это было с вашей стороны?… милосердие, благородство?… или что-то ещё?… – пытаясь узнать всю правду о том злосчастном дне, спросил Густав. Король, молча, поднялся, подошёл к балкону, откуда открывался прекрасный вид на королевство, глубоко вздохнул и начал объясняться.

– Ну что же,… видимо, пришла пора раскаяния за грехи юности! Но я не скрою, мне приятно узнать, что ты мой сын,… ты ещё совсем молод, а уже так образован и сведущ в медицине,… весь город только и говорит, что о твоих успехах!… И уж поверь, я об этом немало наслышан,… даже сам хотел обратиться к тебе,… а тут вон как всё удачно сложилось!… Ну а что касаемо твоей матушки, то так уж вышло, что она просто не успела ни в чём разобраться!… Ну, во-первых, Анна была такая егоза, что за ней трудно было углядеть,… а во-вторых, когда она упала, то никто даже и не заметил, что у неё случился вывих!… Ни твоя матушка, ни ночная сиделка, ни приставленный лакей, ничего не поняли,… ну, плачет ребёнок и плачет,… всякое бывает,… и только утром, когда привели медиков, все узнали о травме, притом очень серьёзной. Тогда-то и было принято решение молчать о страшном увечье Анны,… так появилась королевская тайна. А твоя матушка ещё до прихода медиков сменилась и ушла отдыхать,… ведь ночь-то была трудная,… потому-то она ничего и не поняла, когда я повелел её отослать,… каюсь, я тогда был сам не свой,… но всё же сурово наказывать не стал!… Как сердце чуяло, не виновна она,… а потом всё ушло куда-то на второй план,… главным стало здоровье Анны!… А о том, что она хромает до сих пор никому стороннему неизвестно,… кроме, разумеется, придворных медиков и близких людей,… ну вот, теперь ты знаешь всё… – закончил свою горькую исповедь король, опустил голову, и крупные слёзы покатились по его щекам.